Амарилис.

Грудь сдавливает горечь, на языке расплывается привкус металла.

Как он посмел?

Как он… как получилось.?

Как так вышло.?

Кросс поджимает губы, убирая руки за спину, и выпрямляясь по струнке. Найтмер сверлит его взглядом, проникает в самую душу, исследует глубины его сознания. Он проник в самую глубокую часть, и Кросс искренне сожалеет о том что теперь Найтмера оттуда не выдрать никакими средствами. Амарилис раздирает его внутренности, растет бутонами, расцветает колоколами и гроздьями. И сколько ты их не отдирай, все равно отрастут. Чёртова болезнь, чёртовы соулмейты, чертово ханахаки.

Если вы не любите друг друга, то умрите, такой что ли посыл?

Кросс рычит сквозь зубы в собственной комнате, вырывая цветы из грудины и чувствуя глубоко ударяющую боль. Все нервы подвержены ею, и будто нет спасения. Под чужими глазами как будто голый, без костей, без защиты, без какой либо одежды, совершенно беззащитен. Кросс склоняет голову, вставая на одно колено, молча глотая мерзкий привкус собственной пыли от рёбер. Пока он может, он будет служить. Даже если изнутри в душе растет мерзкое растение, Кросс позволит этому расти. В конце концов, это признак что ему не следует расслабляться. Не следует верить. Не следует любить, даже если он в этом уже по уши. Кросс сжимает руки за спиной, молча, с каменным лицом. Смотрит на Киллера, чувствуя как жалкие цветы сжимают душу сильнее.

Как он смеет…

Душа диктует свои условия, но Кросс едва прикрывает глаза, сжимая зубы чтобы не вырвалось не единого звука и смотрит. Запоминай. Найтмер тебе ничего не обещал, Найтмер свободный. Он может быть с кем захочет.

Почему Кросс не может так-же?..

Потому что он, идиот, первый влюбился. И теперь будет пожинать плоды своих поступков. Ты, глупый, влюбился в представителя самых негативных чувств во вселенной. Найтмер не может любить, понимание этого сильно бьёт по душе. По сердцу. По ра-зу-му. Кросс сжимает руки за спиной в кулаки, и равнодушно улыбается. Амариллис тревожит его душу, раздирает по кусочкам тело. Кросс глотает собственный прах, так как будто это конфеты с мерзким привкусом. Будто это его самый нелюбимый вкус, но кормят его с руки, и это так… Тело косит в сторону, равновесие перекашивается, в глазах мутнеет быстрее, чем подломяться ноги. Кросс сплевывает кровь так, как будто всю жизнь это делал, и только и ждал волшебного мгновения покрасоваться. Кросс сжимает кулаки за спиной, пристально смотря в чужие глаза, блестящие золотом. Дрим брат Найтмера, но они совершенно разные. Кросс отворачивается, пряча собственное выражение лица и болезненный вдох. Лёгкие горят, лепестки рвутся наружу вместе с гроздьями цветов, но внутри у него ничего нет. Он сплевывает бутоны, презрительно вытирает кровь с уголка рта и чувствует как утекает его время. Если и умирать, то только под пристальным взглядом его личного бога. Его Командира. Его личного соулмейта. Кросс возвращается назад. Кросс рассыпается прахом прямо на собрании, перед чужими взглядами, и ничуть не жалеет.

Найтмер не умрет.

Найтмер не умеет любить.

Кросс утешается этим.

И закрывает глаза.