this past that binds us

1. — Добро пожаловать в Мондштадт. Самые ранние воспоминания Альбедо о Райндоттир – то, как она рассказывала ему разные истории. Она всегда умела обращаться со словами, сплетая их между собой, будто кхемией, вылепляя предложения и перекручивая детали с поражавшей его непринужденностью. Она часто вспоминала о Мондштадте. «Не стоит недооценивать город ветров», - говорила она, пока теплый свет от костра подсвечивал снизу ее лицо. «Барбатос, может, и считается добрым архонтом, но он далеко не дурак. Мондштадт стоит на костях бунтовщиков». Глоток. «Там все не то, чем кажется». Когда он прибывает в город, он наконец понимает, что она имела в виду. В здешнем воздухе царит чуть ли не пускающая холодок по коже беззаботность, выражающаяся в явном дефиците рыцарей и всеобщем пристрастии к спиртному, но Альбедо бросается в глаза, насколько трудно попасть в город, если только не через парадные ворота. Один выход, один вход. В этом месте есть что-то… настораживающее. Заставляющее нервничать. Каждый прохожий улыбается ему, пока он взбирается по ступеням, и целых три патрульных с энтузиазмом предлагают ему свою помощь. С чем именно, он не уверен. Ему трудно отделаться от ощущения, что кто-то за ним следит. Возможно, все дело в масках и бесконечных ложных фасадах, притаившихся за каждым углом. Возможно, все дело в этом мужчине, который сейчас ему учтиво кланяется. — Надеюсь, ваше путешествие не было слишком утомительным, - говорит Кэйя Альберих, глядя на него глазом, к которому притронулись запретные звезды. Все действительно не то, чем кажется. — Оно было нормальным, - отвечает Альбедо. Он в замешательстве перебирает в голове все те истории его учителя. Она предупреждала его о проклятых драконах и потерянных цивилизациях, но не об этом, не о красивом мальчике с ядом в голосе. Кожей он чувствует, как помощница магистра – кажется, ее зовут Джинн, - с интересом смотрит на них обоих. — Не окажете мне честь узнать ваше имя? — Альбедо. — Альбедо, - повторяет он, явно нарочно делая ударение на первом слоге. – Какое прекрасное имя. Можете называть меня Кэйя. С нетерпением жду нашей совместной работы. — Взаимно. Взгляд Кэйи плавно опускается на его шею. — Вы не первый чужеземец в этих землях, - продолжает он, но Альбедо его почти не слышит. – Город принимает всех с распростертыми объятьями и становится домом для тех, кто этого захочет. Где-то в сказанном таится угроза. Выбери быть дитем Мондштадта, или… Кэйя улыбается ему, с той же фальшью, что насквозь пропитала его голос, и Альбедо отвечает ему тем же. — Тогда поручаю себя вашим заботам. Лицо Кэйи залилось едва заметным румянцем. 2. Мондштадт куда меньше, чем он ожидал. Во время их путешествий Райндоттир показала ему весь Тэйват. Сумеру смутил его своими бесконечными пустынями и бесчисленными лабиринтами, а Инадзума поразила своей пышной природой. Его новый дом явно не такой внешне эффектный, как другие регионы, но то, чего ему не достает во внешнем, с лихвой компенсируется хранимыми им секретами. У стен развязанные языки, и Альбедо узнает о тайных защитниках Мондштадта, об облаченном в черное герое, творящим правосудие среди завес пламени, о бледной сестре церкви, куда лучше знакомой с кинжалом, чем с молитвенником. Стоит полагать, их вклад в защиту города во много раз превышает то, что делает большинство рыцарей, держащих меч так, будто они его боятся. Кэйя Альберих, узнает он, в самом центре этого всего, и он берет на себя такие задания Варки, о которых не знает даже Джинн. Целыми днями он не появляется в городе, перед тем как снова объявиться, измотанный, но довольный. В его улыбке при этом мелькает что-то слегка волчье. После этого капитана кавалерии можно найти в таверне, очаровывающего воров и преступников, предлагающего им напиток за напитком взамен на секреты. Альбедо не может отрицать, что он заинтригован. Его прожигает интерес, удивляющий даже его самого. Часто на него находит желание расспросить кого-нибудь, кого угодно, о том, где же Кэйя все время пропадает и что же это за встречи, которые нельзя провести при свете дня. Он не знает, к кому обратиться, и скорее спрыгнет со скалы, прежде чем обратится к самому Кэйе, но, архонты, как же ему хочется знать правду. «Кэйя всегда получает то, что хочет», - ходят слухи вокруг. «Как только его взгляд падает на тебя, сбежать нельзя никак». Альбедо размышляет о том, каково это, попасть под этот взгляд. 3. Альбедо быстро привыкает к новой обстановке и без проблем берет на себя свои новые обязанности. Обитатели штаб-квартиры обходят его за километр, но его это не особо интересует. В конце концов, так куда легче сосредоточиться на работе. Затем однажды, в самый что ни на есть обычный день, Кэйя наносит ему визит. — Ах, неужели это наш неуловимый главный алхимик. Альбедо, оторвавшись от работы, бросает взгляд на Кэйю в другом конце комнаты. Он выглядит почти так же, как в их первую встречу, облаченный в стандартную форму рыцарей, украшенную разными безделушками, которые на любом другом человеке смотрелись бы нелепо, но на Кэйе выглядят безупречно. Преувеличено, громко, вызывающе. У его бедра висит меч, на рукояти которого покоится его ладонь. Альбедо слегка волнует, что он не слышал, как тот вошел, но он отбрасывает это беспокойство в сторону. — Добрый день, сэр Кэйя, - приветствует Альбедо, слегка склоняя голову. – Я могу вам чем-то помочь? Кэйя на своих длинных ногах пересекает комнату в несколько шагов. Берет со стола перед собой стопку бумаг и просматривает содержимое. Сплошное притворство, Альбедо это прекрасно знает, игра в обыденность, которая успешно его раздражает. — Спокойно, я ничего такого не делаю, - улыбка, обнажающая зубы и вызывающая легкий дискомфорт, напоминающая оскал хищника, играющего со своей добычей. – Разве мы не можем просто провести время вместе, капитан с капитаном? У нас еще не было возможности как следует поболтать. Альбедо хмурится и кладет ручку на стол, выпрямляется и смотрит Кэйе в глаза. — С чего бы нам болтать? Мы не знаем друг друга. И пожалуйста, - добавляет он, краем глаза глядя на то, как опасно свешиваются его записи из пальцев Кэйи, грозя вот-вот соскользнуть на пол, - перестаньте трогать мои вещи. Моя работа может быть опасна, а мне не нужна взорванная лаборатория. Кэйя слегка подается вперед. — Почему бы тогда не сказать, что мне можно трогать, хм? Альбедо подавляет желание сделать шаг назад. — В этом нет необходимости. Я предпочитаю работать в одиночестве. Последнее замечание заставляет того рассмеяться, громко и резко пронзая воздух вокруг. — Как прямо! Совершенно без обиняков. Кто-то может посчитать, даже жестоко, - Кэйя кладет ладонь себе на сердце, притворяясь расстроенным, что невольно обращает внимание Альбедо на его полуобнаженную грудь. Он всеми силами ее игнорирует. – Я всего лишь простой рыцарь, пытающийся посеять семена дружбы и товарищества, и зачем? Только чтобы все мои надежды вдребезги разбил холодный, безжалостный алхимик. Он в обиде выпячивает нижнюю губу. — Откуда такое недружелюбие? У Альбедо звенит в ушах. Вот он, тот Кэйя, которого он периодически видит в городе, тот самый, который превращает разговоры в поле боя, чьи слова всегда имеют второе дно и скрытый смысл, среди которых расставлены разнообразные ловушки, от которых у него кружится голова. Ему хочется его ударить. — Если вам больше нечего делать, - говорит Альбедо, забирая у Кэйи бумаги и складывая их на столе аккуратной стопкой, - будьте добры уйти. Альбедо подбородком указывает на дверь. — В отличие от вас, у меня еще много работы. Кэйя цокает языком, и на секунду Альбедо с беспокойством задумывается, не обидел ли он его по-настоящему. — Какая жалость, - лениво тянет тот, позволяя разочарованию стекать с его слов, словно горький мед. – Я пока еще вовсе не готов уходить. Это происходит за долю секунды. Знакомый звук, клацанье металла об металл, и вот уже меч Кэйи направлен прямо ему в горло. Альбедо застывает. — Давай-ка без этой чуши, хорошо? – на губах Кэйи появляется легкая улыбка. Температура в комнате моментально падает на несколько градусов, и Альбедо не может определить, кажется ли ему так из-за сложившейся ситуации или все дело в глазе бога Кэйи. Острие меча заточено и слегка упирается ему в горло, деля звезду на его шее ровно напополам, и Альбедо знает, что, если он двинется хоть на дюйм, оно проткнет ее. При этом не брызнет никакой крови, ему не будет больно, но белая пыль, которая покроет клинок, будет куда более компрометирующей, чем какое-либо ранение. Кэйя близко. Альбедо может пересчитать его ресницы. Тот склоняет голову набок. — Для сложившейся ситуации ты какой-то чересчур спокойный. Его искусственное сердце тяжело колотится в его груди. — Извините. Хотите, чтобы я кричал? Я могу быть довольно убедительным. — А, так он любитель пошутить, - произносит Кэйя. Улыбка исчезает с его лица. – Зачем ты в Мондштадте? «У тебя очень красивые губы», - думает он. — Не понимаю, о чем вы. Из груди Кэйи вырывается мрачный смешок, разительно отличающийся от предыдущего. — Не притворяйся. Ты умный человек, я знаю. Ты не можешь расхаживать с этой штукой на шее и ожидать, что никто ничего про нее не скажет. Ах, так вот в чем дело. Тон Альбедо сух и безэмоционален. — Это родимое пятно. — По-моему, я уже сказал прекратить нести чушь, - огрызается Кэйя, слегка надавливая на меч. Альбедо было думает поморщиться, но затем отметает эту мысль в сторону. — Ты здесь за мной, да? – требовательно спрашивает Кэйя. Его глаз опасно и грозно сужен. – Почему именно сейчас? Можешь сказать тому, кто тебя послал, что я больше не с ними. Страх. Любопытная эмоция, которую он бы и не подумал представить на Кэйе. Альбедо нравится видеть его в страхе. — Перестань воображать всякую ерунду, - говорит Альбедо, потому что он не собирается нянчиться с Кэйей и его чувствами. – Я в Мондштадте по моему собственному желанию, - ложь, - и я, честно говоря, не ожидал встретить здесь кого-нибудь вроде тебя, - правда. Он приподнимает бровь. — Среди нас двоих ты шпион, не я. Он ткнул пальцем в небо с этой догадкой, но попал в самую точку. Это очевидно по тому, как застывает тело Кэйи, как его ладонь ослабляет хватку, тут же превращая его меч из оружия в бесполезный предмет. — Следи за языком, - следует ответ, но это слабая попытка защититься. — Нет, это ты следи за своим, - голос Альбедо начинает слегка дрожать. – Ты приходишь в мой кабинет, тычешь мне в лицо мечом и обвиняешь в вещах без доказательств. Знаешь что? Альбедо наклоняется вперед и упивается тем, как Кэйя отшатывается. — Эта звезда, которую ты так ненавидишь? Ты ей сплошь покрыт. Скажи, я смогу найти еще одну под твоей повязкой, так ведь? Вокруг Кэйи концентрируется энергия крио. Его непокрытый глаз широко распахнут. — Чего ты добиваешься? – продолжает давить Альбедо. – Потому что пока у меня создается впечатление, что ты пришел сюда, исключительно чтобы бросаться в меня оскорблениями. Единственное мое преступление в том, что я из Каэнри’ах, но в этом ты меня обвинить не можешь, не скомпрометировав себя. — Да как ты смеешь… Альбедо не дает ему закончить. — Ранее я просил вежливо. Сейчас я не прошу, - одним пальцем он отбрасывает меч в сторону, и тот приземляется на пол с громким клацаньем. – Выйди из моего кабинета. Кэйа продолжает недвижно стоять посреди кабинета, с безжизненно повисшими руками, выглядя на удивление маленьким, учитывая его высокий рост. Альбедо почти его жаль. Почти. Но в этом странном городе с его странными обычаями и мужчинами, полными ненависти к звезде, подарившей ему жизнь, к той самой звезде, объединяющей их среди мира, принесшего катастрофу в их родные края, все, что может Альбедо, это стремиться к знакомому. Она спасает его от чувства потерянности. И он никому не позволит у него отобрать это. Они смотрят друг на друга, двое людей, которые не должны быть здесь, в городе ветров, бросившие вызов Селестии и всему, что она собой представляет, и Альбедо задается вопросом, такую ли ситуацию держала в уме Райндоттир, когда посылала его сюда. Ему хочется задать его ей. — Хорошо, - голос Кэйи мягче, чем раньше, будто из него высосали всю энергию. Он делает несколько шагов назад, и Альбедо наконец может снова вдохнуть полной грудью. Кэйа склоняет голову. — Мои извинения. Мне не стоило так обременять тебя тяжестью моего… любопытства, - он поднимает голову и ухмыляется, как обычно нагло. – Я уверен, ты все понимаешь. Альбедо недовольно смотрит на него. — Кажется, я попросил тебя уйти. — И правда, - Кэйа выпрямляется. – Пусть ветра сопроводят твое путешествие. Он произносит это пожелание без задней мысли, без злого умысла, но Альбедо оно все равно неприятно. Он не из Мондштадта. — И пусть луна осветит твой путь, - говорит он на языке Каэнри’ах. Кэйа ощетинивается. Он кивает, кратко и сдержанно, и поспешно удаляется. 4. Полдень в штаб-квартире как правило сопровождается отсутствием большинства рыцарей. Все члены ордена отправлены в экспедиции и на задания, назначенные им на сегодня магистром. Альбедо, чья работа главным образом касается создания зелий, помогающих рыцарям и иногда путешественникам, не часто оказывается за пределами своей лаборатории. Лишь иногда он покидает город, чтобы пополнить свои запасы ингредиентов, но обычно на этом все кончается. Большинство членов Ордена до сих пор с ним едва знакомы. Сам он их в этом не то, чтобы винит, но каждый раз, когда он с ними сталкивается, они пытаются замять неизменную неловкость потоком слов, до краев переполненных энтузиазмом, вызывающим у него головную боль и вынуждающим его по возможности их избегать. Сейчас солнце стоит в зените, и он несет Джинн его еженедельный отчет. Достигнув двери ее офиса, Альбедо замечает, что она слегка приоткрыта. Его поднятый для того, чтобы постучаться, кулак, застывает в воздухе, когда до его слуха сквозь щель доносятся голоса. — В нем просто что-то не так. Красноречивый вздох Джинн. — Ты говоришь об этом почти каждый день, Кэйа. Кэйа? Альбедо не видел его с тех пор, как произошло их… внеплановое собрание. Не то чтобы до этого они были лучшими друзьями, но по крайней мере он иногда попадался Альбедо на глаза в течение дня. Хотя, честно признаться, если бы сам Альбедо выкинул что-то подобное фокусу Кэйи, он бы тоже начал всеми силами того избегать. Теперь Кэйа для Альбедо превратился во вспышки голубого за углами коридоров и на краю его бокового зрения. — Но это правда! – у Альбедо перед глазами само собой встает, как он всплескивает руками. – Он никто, и при этом его почти тут же повысили до главного алхимика. По рекомендации от Алисы? Кэйа фыркает. — Никто ее сто лет не видел, месяцы! И Варка назначил его капитаном исследовательской команды. Ты вообще осознаешь, к какому количеству информации ему дает доступ это звание? «А, - запоздало доходит до Альбедо, - они обсуждают меня». — Ты сейчас делаешь очень серьезные обвинения. — По-моему, они абсолютно оправданы. — Ты прекрасно знаешь, что лишь этого недостаточно, - она наверняка сейчас устало потирает переносицу. – Я согласна, что происхождение Альбедо вызывает некоторые вопросы, но пока он не сделал ничего подозрительного. Ты уверен, что за тебя не говорит паранойя? — Когда она за меня не говорит? Обычно ты ценишь это во мне. — Это правда. Когда у тебя есть доказательства, оправдывающие ее, - пауза. – Честно, Кэйа, тебе прекрасно известно, что я тебе доверяю как никому другому, но мне нужно больше информации, чем «с ним что-то не так». На некоторое время голоса замолкают. Альбедо решает, что разговор окончен, и уже было входит в кабинет, как Кэйа снова подает голос. — Мне кажется, он опасен. Альбедо застывает. — Опасен? — Ты прекрасно меня слышала. Его алхимия странная. Я однажды навестил его, и он сказал, что в его лаборатории находятся вещества, способные меня взорвать. Если я что и знаю об угрозах, это точно она. — Подожди, что значит «навестил его»? — Не важно. Слова набатом стучит у него в голове. Опасен. Опасен. Опасен. — Кэйа. — Хорошо! Хорошо! Возможно, я совсем немного его допросил… — Нельзя просто брать и делать так! — Что ж, извини, конечно, но когда он рано или поздно решит, что ему все надоело и настала пора разрушить весь Мондштадт, я ничего не хочу слышать о… Альбедо стучит в дверь. Его кулак слегка трясется. Разговор моментально обрывается. Проходит несколько напряженных секунд, прежде чем голос Джинн просит его войти. Альбедо входит. Кэйа развалившись сидит на диване, играя в расслабленность. Джинн восседает за свои столом в центре кабинета, с ужасно виноватым выражением лица. — А, Альбедо, - говорит она, и ее слова полны неловкости. – Вы хотели видеть меня? — Ничего особенного, - он подходит ближе и протягивает ей стопку бумаг. – Просто мой недельный отчет. Мне удалось найти способ удвоить конечный продукт при создании материалов для оружия. Можете, когда вам удобно, зайти ко мне в лабораторию, если хотите испробовать его сами. — Это, - она пролистывает отчет, - невероятно быстро. Хорошая работа. Она улыбается ему, в этот раз куда более искренно. — Спасибо, Альбедо. Я загляну, как только ознакомлюсь с бумагами. Альбедо кивает и разворачивается, собираясь уйти, а затем на мгновение заминается. Он обращается к мужчине в углу. — Хорошего дня, сэр Кэйа. — Взаимно, - краткий ответ. Что ж, вот и все. Альбедо выходит в коридор, чуть ли не захлопывая за собой дверь. «Думаешь, он слышал?». «О боже, Джинн». 5. — Эта техника, - объясняет Альбедо, создавая очередной волчий клык, - гораздо более эффективна, чем та, которую обычно используют. Материалы добывать трудно, так что нужно извлечь максимум из того, что есть. — Это просто потрясающе, мистер Альбедо! — Можно просто Альбедо. Сахароза широкими глазами наблюдает за его действиями. Он практически видит, как вращаются шестеренки в ее голове. Альбедо никогда не думал, что у него когда-то будет ассистентка. Особенно не такая, как Сахароза: с мягким голосом, с очками на носу, закрывающими чуть ли не половину ее лица и едва ли способную целиком произнести предложение без заикания. У нее блестящий ум, пусть ее интересы и отличаются от его собственных. Однажды, когда он выходил из Хорошего Охотника, она подошла к нему с пылающими щеками и в конце концов, после многочисленных попыток, смогла попросить его взять ее в ученицы. Он не мигая уставился на нее и продолжал смотреть дольше, чем считалось социально приемлемым, что заставило ее тут же взять свои слова назад в сопровождении бурных извинений. В конце концов, однако, он согласился — после того, как заверил ее, что нет, она не оскорбила его и заодно всю алхимию в целом. Альбедо сильно сомневался насчет работы с кем-то еще. Ему не хотелось ранить кого-то так, как ранила его когда-то Райндоттир, блестящий учитель, чьи методы порой были жестоки. Сахароза заслуживала лучшего. — Теперь попробуй ты, - Альбедо кладет на верстак три молочных клыка и делает шаг назад. Она с неуверенностью кивает, и Альбедо отвечает ей, он надеется, ободряющим взглядом. Глубокий вдох. — Земля и вода, ветер и огонь, - бормочет она, стискивая край верстака, - сотворите для меня, что я хочу. Небольшая вспышка, и три зуба расплавляются и смешиваются в единую массу. На их месте остаются два треснутых серых зуба. Сахароза поворачивается к нему с горящими глазами, и Альбедо улыбается ей в ответ. Алхимия, распространенная в Мондштадте и, как он предполагает, по всему Тейвату, неуклюжая. Примитивная. Даже самые базовые превращения требуют предмет, похожий на предполагаемый результат опыта. Для достижения успеха ни в коем случае нельзя отступать от общей формы и всегда необходимо следовать строгой формуле. Три молочных зуба дают треснувший зуб. Три треснувших зуба дают клык, и три клыка превращаются в Ностальгию. Если тебе хватает умений и смекалки, есть шанс истратить меньше материалов или увеличить исходный продукт, но общая идея всегда одна и та же. Альбедо это бесит. Совсем немного. Вот еще одно, думает он, наблюдая за тем, как Сахароза что-то активно конспектирует, ограничение, введенное богами. Интересно, что бы случилось, если бы он показал Мондштадту настоящую алхимию, в том виде, в каком ее и следовало использовать. Кэйа наверняка был бы в восторге. Он поморщился при этой мысли. — Ах! Извините, извините! Он моргает, глядя на Сахарозу. На ее лице написана паника. — Все в порядке? Она тараторит, не слыша вопрос. — Наверное, что-то пошло не так, а я и не поняла. О нет, неужели моя техника настолько ужасна? Мой клык плохого качества? Я сделала все, чтобы идеально выполнить ваши инструкции, но что, если… А, вот в чем дело. — Нет-нет, дело вовсе не в тебе. Я просто думал кое о чем. Но Сахароза продолжает говорить или, точнее, извиняться, и Альбедо совершенно не знает, как ее утешить. Он ни разу не слышал, чтобы она говорила так много за один раз. — Он что, достает тебя? Ну разве не удачно? Неприязненный оскал Альбедо вновь возвращается на его лицо. — Здравствуйте, сэр Кэйа. Кэйа игнорирует приветствие, обращаясь только к Сахарозе. Его поза открыта, сам он излучает дружелюбие и как всегда с легкостью располагает к себе. Все это всего лишь маска, однако Сахароза этого ни за что в жизни не поймет. Кэйа ужасно убедителен. — Ты в порядке? – повторяет он, и Альбедо хочется треснуть его, чтобы выбить из него эту деланую заботу. — А-а! Кэйа! – она смотрит куда угодно, но не на капитана. – Я-Я не понимаю, о чем вы. Кэйа пожимает плечами. — Я случайно услышал ваш разговор, и мне показалось, что ты очень смущена, - краем глаза он смотрит на Альбедо, будто намекая, что за это стоит винить именно его. Альбедо чувствует, как на него накатывает новая волна неприязни. – Просто хотел убедиться, что все в порядке. — А, а! – Сахароза отчаянно всплескивает перед собой ладонями. – Вы все не так поняли! Мистер Альбедо просто показал мне новый метод, а я все не так сделала! Он ни в чем не виноват. Альбедо просто не может это терпеть. — Ты все идеально сделала. Моя реакция никак не связана с твоей работой. Как по мне, то, что ты так быстро поняла инструкцию и смогла моментально успешно применить ее на практике, довольно впечатляюще. Щеки Сахарозы заливаются ярким румянцем. Кэйа прокашливается. Альбедо бросает на него злой взгляд. — Главное, что никто не пострадал, - улыбка Кэйи совершенно приторная. – Вам бы лучше тщательнее следить за своими эмоциями, мистер Альбедо. Мы же не хотим, чтобы у вашей бедной ассистентки случился приступ. Альбедо закатывает глаза. — Я прекрасно справляюсь со своими эмоциями. Просто в следующий раз не стоит делать выводы до тех пор, пока не известны все факты. И возможно ему не стоит быть настолько прямым, но, честно признаться, он ужасно злится и хочет дать Кэйе об этом знать. Как он смеет подходить к ним и намекать на то, что Альбедо способен намеренно, по своей воле причинить боль Сахарозе? Он никогда бы этого не сделал. — Что ж, вы не можете винить меня за незнание «всех фактов». В конце концов, я не настолько хорошо знаком с алхимией, как вы двое. — Тогда занимайтесь тем, с чем вы знакомы хорошо. — Грубые слова, но я, кажется, их заслужил, - Кэйа берет с верстака созданный Сахарозой клык и крутит в руках. Альбедо хочется вырвать его у него из рук. – Занимательная штука алхимия, не так ли? Нам очень повезло, что у нас в Мондштадте есть такой знаток. Сахароза присоединяется к разговору. — О да! Альбедо настоящий мастер своего дела! Я бы никогда так не продвинулась в своих исследованиях без его экспертного руководства. — Какая похвала. Вам повезло иметь такую преданную ассистентку, - Кэйа подмигивает ей (только он может сделать это одним глазом), а затем поворачивается к Альбедо, впервые за весь разговор. – Где же вы научились алхимии? Альбедо заминается, обдумывая свои следующие слова. Тон Кэйи лишь совсем немного изменился. Это точно не простой вопрос из праздного любопытства. — От моего учителя. — Как загадочно! – губы Кэйи растягиваются в кривую ухмылку, и он слегка склоняет голову набок. – Неужели у вашего учителя нет имени? Я бы с удовольствием узнал, кто же был наставником нашего мелового принца. Альбедо пожимает плечами. — Она не очень известна, так что называть ее имя совершенно бессмысленно. Взгляд Сахарозы метается между ними двоими. Поза Кэйи расслаблена и открыта, а Альбедо себя чувствует прямо противоположно. Что-то чешется под кожей. Кэйа едва заметно суживает глаз. — Ладно, храните ваши секреты. Альбедо складывает руки на груди. — Кто сказал, что это секрет? Кэйа театрально выставляет руки перед собой, показывая, что он сдается. — Спокойно, я всего лишь завожу разговор. Но даже я способен понять, когда моему присутствию не рады, - заложив руку за спину, он отвешивает Сахарозе поклон. – Говорить с вами одно удовольствие. Он разворачивается и удаляется, подняв руку в издевательском прощальном жесте. — Наслаждайтесь остатком вашего дня, - бросает он через плечо. Альбедо наблюдает за его удаляющейся фигурой, как он растворяется в толпе. В движениях Кэйи есть некая плавность, из-за которой от него сложно оторвать взгляд. Сахароза слегка кашляет, и Альбедо поворачивается к ней. Сейчас она уже не выглядит смущенной, скорее задумчивой. — Я не знала, что вы с капитаном кавалерии так хорошо ладите. Альбедо не может перестать смеяться. 6. Алиса – это энигма, вихрь в форме человека. Ее прибытие в Мондштадт в некотором роде напоминало фестиваль. Ее знали все и отзывались о ней так, будто годами были с ней лучшими подругами. Она берет его за локоть и отводит в сторону от толпы гостей. — Голд просила меня тебя проведать, - пробормотала она. – Она обрадуется, что у тебя все хорошо. Его ее слова совершенно удивляют. Он не думал, что ей не все равно. С Алисой приезжает Кли. — У вас есть дочь? Которую вы родили? — Моей собственной маткой. Без всякого мела, - она ему подмигивает, и он криво улыбается в ответ. – Она у меня уже давным-давно! Громкая штучка, и я больше не могу брать ее с собой. Она расплывается в сахарной улыбке, и у Альбедо есть предчувствие, что ему не понравятся ее следующие слова. — Позаботишься о ней, хм? С его губ слетает стон, а она лишь смеется. Кли занимает все его свободное время и требует к себе нераздельного внимания и колоссальных запасов энергии. Теперь на его плечах лежит обязанность заботиться о человеке, человеке, который ест и спит, у которого есть нужды, желания и склонность к взрыванию всего, что попадается под руку. Последнее навлекает на Ордер поток жалоб от горожан — владельцев пострадавшего имущества. Разбираться с этим – дело Джинн, и Альбедо ей искренне сочувствует. — Братик Альбедо? — Что такое, Кли? — А ты можешь, пожалуйста-пожалуйста, принести еще блестящих камушков с горы? Мама сказала, что они помогут моим бомбам взрываться еще больше! – она смотрит на него широко распахнутыми глазами, в нетерпении прижав руки к груди. Наверное, Альбедо не стоит поощрять это ее хобби. Кли нужно показать, что не всегда она будет получать то, что хочет. Он не может ей отказать. Драконий хребет – это тоже энигма. Запретная территория, куда никого никогда не отправляют на поручения, а рыцари, посланные в редкие экспедиции, непременно обязаны иметь напарника. Это ровно тот пункт правил, насчет которого сейчас спорят Альбедо и Джинн. — Я вполне способен отправиться в одиночку, - говорит он. — Пусть я вам и верю, правила есть правила, - Джинн выглядит утомленной. Из ее обычно безупречного высокого хвоста в разные стороны торчат пушащиеся волосы. Варка отправился черт знает куда, прихватив с собой половину кавалерии и практически всю пехоту, оставив ее вместо себя как действующего магистра. Должно быть, вес новых обязанностей в дополнение к тем, что и так уже покоились на ее плечах, на ней сказывается. — То есть вы отклоняете мое заявление. — Я этого не говорила, - с его губ сорвался вздох, и она сцепила руки в замок перед собой на столе. – Вы можете отправиться, но только с напарником. Желательно еще одним капитаном. Альбедо хмурится. Ему такое предложение совершенно не по душе. — Меня напарник лишь задержит. — Если он компетентен, то нет. «Компетентен» – планка очень высокая. — Например кто? Джин морщится, и сердце Альбедо уходит в пятки. — В последний раз, когда я проверяла, Кэйа был свободен. Категорическое нет. — Нет. — Я так и думала, что вы так скажете. Тогда не стоило предлагать. — Я ему не нравлюсь. И Джинн от этих слов выглядит погрустневшей. Альбедо не понимает почему. — Он умеет вести себя цивильно, если в этом возникает необходимость. Альбедо скептически приподнимает бровь. — Он угрожал мне мечом. Она на секунду прикрывает глаза. — Я поговорю с ним о более приемлемых способах взаимодействия, - ее глаза открываются, и их взгляд направлен прямо на него, как Альбедо кажется, пригвождая к месту. – Никто не требует, чтобы вы стали друзьями. Это следует воспринимать как часть работы. — Мне просто нужно добыть кое-что для Кли. Это займет десять минут. — Что означает, что взять с собой Кэйю не станет проблемой, - Джинн отодвигает ящик стола и достает папку. – Я заполню бланк и одобрю его к концу дня. Она бросает на него взгляд. — Завтрашний день подходит? — Теперь вы даже не даете мне никакого выбора. — Замечательно точное наблюдение. Альбедо вздыхает. — Завтрашний день мне подходит. — Отлично, - она ставит подпись внизу страницы и встает из-за стола. – Теперь осталось найти Кэйю. Альбедо хмурится. — Что, если он откажется? Джинн фыркает. — Мне Кэйа не отказывает. Он сдерживает раздраженный вздох. Ему это все совершенно не по душе. 7. — Зачем мы вообще туда идем? Альбедо не удостаивает его даже взглядом. — Разве Джинн не говорила? В горле Кэйи зарождается какой-то звук. — Разве я стал бы спрашивать, если бы она сказала? Все, что я знаю, это что срочно требовался человек во внеплановую экспедицию на Хребет. Мне даже не было известно, что в нее решили отправиться вы, до того момента, как я добрался до лагеря. А. Так вот как она это провернула. Весь предыдущий день Альбедо провел, сгорбившись над, стоит признать, немногочисленными картами Драконьего хребта, составляя для них безопасный маршрут. Насколько он понял, звездное серебро в основном сконцентрировано у подножия горы, но ему все равно бы хотелось проверить еще несколько участков – на всякий случай. Драконий хребет окружен полем какой-то энергии. Он кожей ощущает ее каждое утро, когда смотрит на него через окно своего кабинета. Он мог бы поклясться: гора зовет его. Альбедо поднимается с корточек, рассмотрев заворошенную снегом тропинку. — Мы ищем звездное серебро. Кэйа склоняет голову набок. — Звездное серебро? Зачем? — Это вас не касается, - отвечает Альбедо. — Эй! – Кэйа чуть не спотыкается о камень, но вовремя ловит равновесие. – Нет никакой нужды так себя вести. Мне просто любопытно. Альбедо резко разворачивается, чтобы посмотреть ему в глаза. — Мне объяснить, почему я не хочу с вами разговаривать? Тот пожимает плечами. Альбедо продолжает смотреть на него в течение следующих трех секунд, которые он отсчитывает у себя в голове, а затем продолжает путь. Между ними повисает молчание. Альбедо прокладывает дорогу, протаптывая снег и избегая скопления монстров, встречающихся им на пути. Драконий хребет мрачен и прекрасен в этой мрачности, море белого, голубого и серого, вливающихся друг в друга и символизирующих, насколько эта местность сурова, насколько отличается от остальных земель Мондштадта своей незнакомой ему флорой и фауной. И холодом. Альбедо он никак не вредит, но он все равно его ощущает: как тот грозит просочиться сквозь кожу и выморозить его насквозь, приморозить к месту. Ему интересно, как справляется с ним Кэйа в своей рубашке, которую он упрямо отказывается застегнуть на все пуговицы. Какая-то небольшая часть его сознания надеется, что он страдает. — Так… Кли. Альбедо закатывает глаза, пусть Кэйе этого и не видно. — Нам не обязательно разговаривать. — В тишине скучно, - следует ответ Кэйи. — Я слышал, что знать, когда лучше промолчать, очень ценное умение. — Что, я настолько утомителен? — Да. — Вы меня раните. Тишина. — Каково это? Заботиться о ней? Альбедо в раздражении стонет. — Почему вы так хотите знать? — Просто любопытно. Пауза. — С ней, - Альбедо заминается, - бывает тяжело. И не только потому, что она ребенок. — Из-за бомб. — Из-за бомб. До знакомства с Кли знания Альбедо о том, как работают бомбы, об их устройстве, составе и дальности поражения, были довольно скудны. Теперь же, для безопасности Мондштадта, ему пришлось тщательно с ними ознакомиться – для того, чтобы смягчить разрушительные последствия их действия, когда Кли вдруг приспичило что-нибудь взорвать. Но, даже учитывая это, он все равно яро и пламенно ее любит. В его сердце поселилось настойчивое желание ее защитить, а в груди — инстинкт уберечь ее от вреда. Он никогда не думал, что способен на такое. Это… странно, испытывать подобное чувство привязанности к кому-то, кроме себя самого или Райндоттир. Дети – существа ужасно впечатлительные, и рядом с ней Альбедо постоянно беспокоится о том, как он держит себя, что говорит и как реагирует на происходящее. Она похожа на маленькую губку. Убеждаться, что она всегда сыта и счастлива, занятие гораздо более утомительное, чем он изначально представлял. Эта мысль вызывает у него вопрос, каково же было Райндоттир растить его. Конечно, у него не те же нужды, что у обычного ребенка, но до того, как достичь физической зрелости, он все равно развивался подобно ребенку. Должно быть, ей было не просто. Это тоже странно, скучать по Райндоттир. Кэйа тем временем замолкает. Они бродят по местности, и Альбедо, краем глаза высматривая поблескивающую в белом рассеянном свете руду, восхищается окружающей их суровой природой. Руда формируется кластерами, и им приходится вдвоем выковыривать ее мечами, прежде чем ее можно собрать. Альбедо не составило бы никакого труда вытащить ее руками, но это вызвало бы слишком много вопросов, на которые у него нет настроения отвечать. Он наслаждается тишиной. Однако Кэйа, следующий за ним без слов, словно тень, слегка выводит его из себя. Словно тикающая за пазухой бомба. Так проходят долгие часы. Рюкзак на его спине становится все более и более тяжелым. У него начитает ломить локти и колени, а холод пробирается ему под перчатки. Он краем глаза смотрит на Кэйю. За все время их путешествия с его стороны не последовало ни единой жалобы, хотя, должно быть, он промерз до костей. — Как насчет перерыва? – предлагает Альбедо. Тот сухо смотрит в ответ. — Что, сегодня не в настроении замерзнуть до смерти? А он еще и беспокоился. — Разве сложно просто согласиться? Через несколько футов им попадается заброшенный разбитый лагерь. Обстановка в нем крайне скудная: всего лишь дырявая палатка, перед которой, однако, разбит чудом не заметенный снегом костер. Альбедо разводит его спичками из своего кармана. Из груди Кэйи вырывается звук облегчения, когда тот опускается на землю и протягивает руки к огню. Альбедо садится поодаль, намеренно сохраняя между ними дистанцию. Проходит какое-то время, прежде чем Кэйа отогревается. Он стряхивает с плеч снег. — Не стоило делать привал только ради меня. — Джинн не оценит, если по возвращении ее капитан будет на грани обморожения. Кэйа отмахивается. — Она видела меня и в худшем состоянии. Альбедо понятия не имеет, чем на это ответить. Должно быть, Кэйа тоже осознает тяжесть своих слов и тут же замыкается. Потрескивает огонь. Где-то глубоко в его костях поселилась усталость. Честно признаться, его ужасно утомило это напряжение, неизменно устанавливающееся между ними каждый раз, когда он встречался с Кэйей. Его первоначальное любопытство, связанное с тем, что он нашел кого-то из Каэнри’ах, давно уже бесследно испарилось. Чего он хотел, он не знал, но точно не того, что повисло между ними сейчас. Кэйа, с его страхом и паранойей, острым языком и подозрительностью, Кэйа, который усматривает зло во всем, что делает Альбедо, его порядком утомил. — Кли так похожа на Алису, правда? И он, блять, не перестает разговаривать. — С чем связана такая фиксация на ней? — Ну как же, это же сама путешественница Алиса. Я просто не ожидал этого. — Я дам еще одну попытку, - отрезает Альбедо. – Вас что-то беспокоит, но вы не хотите говорить это вслух. Никакого ответа. Что означает, что Альбедо прав. — Все дело во мне? В моей заботе о Кли? Только не говорите, что вас волнует это. Тишина. Конечно. Конечно. Он может трижды накормить, одеть и искупать весь Мондштадт, и Кэйа все равно найдет, в чем его обвинить. Он ужасно, ужасно устал. — Почему ты так меня ненавидишь? Кэйа приподнимает бровь. — Я этого никогда не говорил. — Я не тупой, Кэйа. — Никто так не считает, - отвечает Кэйа в том самом издевательском тоне, который вызывает в Альбедо желание лезть на стенку. – Ты же главный алхимик! Любимый всем Мондштадтом! Все просто без ума от тебя. Я бы не смел им возразить. Терпение Альбедо, которое и так уже было на исходе, лопнуло. Каким-то образом он вдруг оказывается на ногах, сжав ладони в кулаки. — Какой же ты невыносимый, когда делаешь это! Кэйа ухмыляется. — Делаю что? Будь любезен пояснить. — Специально провоцируешь меня! Я по отношению к тебе все это время вел себя более чем культурно, и ты все равно пользуешься любой возможностью меня оскорбить или заподозрить в чем-то ужасном. — Культурно? Когда это ты вел себя культурно? — Возможно, ты пропустил этот момент, пока угрожал мне. — Угрожал тебе? Ты первый начал мне угрожать! Альбедо фыркнул. — У тебя искаженное восприятие реальности. — А у тебя как обычно прекрасное чувство юмора, - огрызается Кэйа в ответ. Их голоса перешли в крики, вызывая эхо в этой пустынной, покрытой льдом и ослепляюще белоснежным снегом местности. Альбедо еще никогда не испытывал такой злости, а Кэйю немного трясло явно не только от холода. Альбедо делает глубокий вдох в попытке успокоиться. Не помогает. — Зачем ты постоянно ко мне лезешь, если я явно тебя вывожу из себя? — Сюрприз, Крайндепринц: кому-то нужно следить за тобой. — Но зачем! – восклицает Альбедо. – Я ни разу не сделал тебе ничего плохого. Ты видишь опасность там, где ее нет, ты обвиняешь меня в преступлениях без всяких доказательств, называешь меня монстром… — Я никогда не называл тебя монстром. — Ты сказал Джинн, что я опасен! – ну вот, теперь он плачет. По его щекам текут горячие слезы, и он ни за что не станет их оттирать, ни за что не покажет свою уязвимость. – Просто объясни мне. Открой мне правду. Я имею право знать ее. — Правду? Ты всерьез об этом просишь? Ты шутишь. — Просто ответь на вопрос. — Я… Ты из Каэнри’ах. — Ты тоже! Эти слова заставляют Кэйю поморщиться. С губ Альбедо срывается влажный от слез смех. — О, только не говори мне, что все дело лишь в этом? В твоем комплексе, связанным с местом, где ты ни разу не был? С нацией, которую давно втоптали в землю? — Перестань. — Или что? – спрашивает Альбедо. – Что ты можешь сделать, Кэйа Альберих, кроме того, чтобы сплевывать грубости каждый раз при виде меня? Твоя ненависть ко мне не изменит твоей родины. — Я велел прекратить. Просто невероятно. — Прекрати быть трусом и прекрати прятаться. Ты делаешь это для защиты Мондштадта? Не смеши меня. Хоть раз в своей жизни будь честным с собой, если ты все еще на это способен. Кэйа поднимается с места и приближается к Альбедо с такой решительностью, что точно способна испугать даже самых смелых. Альбедо стоит на месте, не шелохнувшись. — Ты ведь знаешь, что это правда. Я живое напоминание о прошлом, от которого ты так стремишься убежать. Я тебя пугаю. — Альбедо, - говорит Кэйа. Предупреждение. Альбедо пропускает это мимо ушей. — Ты защищаешь Мондштадт от меня? Или ты защищаешь его от себя? Кэйа выглядит так, будто Альбедо дал ему пощечину. Он молча стоит в каком-то метре от него, с лицом, на котором отчетливо читается паника. Тишина не прерывается ничем, кроме их одинаково затрудненного дыхания. У Альбедо саднит глаза от слез, а во рту он чувствует соленый привкус. — Перестань убегать, Кэйа, - шепчет Альбедо. Из груди Кэйи вырывается болезненный стон, а затем он медленно опускается на землю. Его голова повисла между выставленных колен, в которые он вцепляется пальцами. Между ними по-прежнему нервом натянуто напряжение, их старый друг, однако Альбедо чувствует, как оно постепенно растворяется. Тяжесть в груди, все это время обитавшая там без его ведома, также медленно его покидает. Кэйа тяжело вздыхает, и Альбедо чувствует, как к нему возвращается способность дышать. — Извини, что назвал тебя опасным. — Спасибо. — И ты абсолютно прав. Во всем. Все дело во мне, моих страхах, а не в тебе. — Ага. — И я не считаю, что ты опасен. Уже давно. — Хм? — Да. Кли. Я видел, как ты с ней обращаешься. Ты добр и терпелив и никогда не повышаешь голос, даже если она хулиганит. И она… выглядит такой счастливой рядом с тобой. Эти слова были последним, что Альбедо ожидал услышать. Он чувствует, как по щекам разливается тепло. — Не думал, что ты следил за мной так пристально. Кэйа смотрит на него снизу вверх. — Я никогда не прекращал, - он скептически приподнимает бровь. – У тебя же нет никакого опыта обращения с детьми, так ведь? Альбедо досадливо цокает. — Это настолько очевидно? Кэйа посмеивается. — Немного. Ты слишком легко поддаешься на ее уговоры. Альбедо стонет, и Кэйа снова смеется. «У него и правда прекрасный смех», - мелькает в голове Альбедо. Через несколько секунд смех стихает. Между ними впервые поселяется непринужденность. — Она ведь постоянно рассказывает мне о тебе, ты знал? — Неужели. — Да, - пальцы Кэйи барабанят по его бедру. Он больше не смотрит на Альбедо. – Иногда я отбываю с ней домашний арест. Просто… чтобы она не была одна. Ребенку не стоит слишком часто бывать в одиночестве. Я понимаю, почему Джинн так поступает, но все же. Так вот, каждый раз она все говорит и говорит о ее «братике Альбедо», который тако-о-ой крутой, и рисует для нее картинки, и готовит, и рассказывает истории. Мне едва удается вставить слово. При воспоминаниях Кэйа мягко улыбается сам себе. Его улыбка так же замечательна, как его смех. Альбедо впитывает в себя это зрелище. — Так что… - Кэйа прочищает горло. – Хм, как бы сказать? Я доверяю мнению Кли насчет тебя. — У тебя нет никакого права так говорить. — Я знаю, просто дай мне… - его фраза прервана смехом Альбедо. – Ах ты хитрый засранец. Я не буду обращать на тебя внимание. Альбедо продолжает смеяться. — Замечательно, просто замечательно. — Так в итоге, - вставляет Альбедо между попытками отдышаться, - все, что понадобилось для внушения доверия, это Кли. — Дети хорошо разбираются в людях! — Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты просто совершенно уморителен? — А ты из тех, кто никогда не смягчается, не так ли? — С тобой это дается мне без труда. — Очень смешно. В их тоне нет никакой враждебности. Между ними устанавливается пока еще неопределенное взаимопонимание и расцветает надежда, хрупкая и осторожная. Когда они спускаются к лагерю у подножья горы, Кэйа идет рядом с ним. 8. Им становится комфортно друг с другом. Сама собой складывается определенная рутина. Кэйа каждое утро ждет его у двери, чтобы проводить его до кабинета. Совместные обеды становятся все чаще, и они препираются все время, которое требуется, чтобы добраться до Хорошего Охотника. Кэйа пользуется любой возможностью заглянуть к нему в лабораторию, заявляя, что ему скучно, что капитану кавалерии без, собственно, кавалерии, делать совершенно нечего, но Альбедо понимает, что это все лишь отговорки. Однако никогда про это не упоминает вслух, так как наслаждается чужой компанией куда больше, чем признает. Кли его просто обожает, и Кэйа умиляется ей ничуть не меньше. Его острые углы смягчаются в ее присутствии. Он опускается перед ней на колени, чтобы сравняться с ней в росте, каждый раз, когда шепчет ей на ухо что-то, «не предназначенное для взрослых». Он уделяет ей время и выгораживает перед Джинн. Кли начала называть его «братиком Кэйей». Когда Кэйа услышал это прозвище впервые, его глаза крайне подозрительно заблестели. «Кэйю Альбериха и правда нельзя полностью познать», - подумал тогда Альбедо, наблюдая за ними со стороны. Все развивается так естественно – настолько, что это сводит с ума. Их будни и жизни складываются, словно кусочки паззла, в одну картину. Альбедо никогда не подозревал, что возможно с кем-то сблизиться с такой легкостью. Это… приятно. Совершенно противоположно тому, как они общались друг с другом когда-то, но приятно. «Этого достаточно», - говорит себе Альбедо. 9. Раздается стук в дверь. Сахароза поднимает голову. — Войдите. Дверь открывается, и в образовавшуюся щель просовывается голова Кэйи. — Здравствуй. — Капитан Кэйа! – она чуть не роняет оборудование, но вовремя берет себя в руки. – Я совершенно не ожидала вас увидеть! Альбедо только что ушел, но, должно быть, скоро вернется. — А, знаю-знаю, - он потирает ладонью шею. – На самом деле, я хотел поговорить с тобой. Наедине. — С-Со мной?! — Ах, не беспокойся, ничего серьезного, - он входит в комнату и закрывает за собой дверь. – Я лишь хотел попросить тебя об одолжении. Сахароза смотрит на него сквозь круглые стекла своих очков. — О каком одолжении? — Мне немного стыдно, - он застенчиво улыбается. – Я спросил у Сары, где бы мне достать сладостей, и она упомянула, что у тебя они хорошо получаются. Я лишь хотел узнать, можно ли их у тебя купить? — Ну конечно! – все намного проще, чем она думала. – И платить вовсе нет необходимости! Я не против поделиться просто так. — Нет-нет-нет, - Кэйа виляет пальцем в воздухе. – Я ведь не об этом спросил. Ты же не думаешь, что я стану эксплуатировать твой труд, правда ведь? — Но мне правда не трудно! Кэйа мычит, на пару мгновений погружаясь в раздумья. — Тогда как насчет этого: ты даешь мне сладости, а буду тебе должен – любую услугу, какую захочешь. И так мы будем в расчете. Сахароза взвешивает в уме его предложение, прежде чем кивнуть. — Звучит отлично. К сожалению, у меня сейчас нет сладостей, однако делать их совсем не трудно. Я попрошу кого-нибудь передать их вам, как только смогу. — Большое спасибо, - тепло улыбается он ей, и она отвечает тем же. Он бесшумно покидает лабораторию. Несколько дней спустя Сахароза видит, как Альбедо что-то ест со знакомым пакетиком в руках. Увиденное она никак не комментирует. 10. Джинн проходит мимо приоткрытой двери кабинета Кэйи. Она приостанавливается перед ней. Там внутри Альбедо. Он что-то объясняет голосом таким мягким, что она не может ничего разобрать, а Кэйа внимательно слушает. Хотя, готова она поспорить, смысл слов едва ли до него доходит. У Кэйи на лице написана нежность. Джинн ни за что не вспомнит, когда это выражение появлялось на нем в последний раз. Она бесшумно удаляется, оставляя их вдвоем. В ее груди что-то приятно теплится. 11. Каждый рыцарь обязан владеть хотя бы одним видом оружия. Альбедо выбрал меч, так как им научиться владеть проще всего. Кэйа предлагает свою помощь. Дуэль, думает Альбедо, это словно импровизированный танец. Он вызубривает теорию и оттачивает движения так, чтобы они стали его второй натурой. Движения складываются в определенный ритм, доставляющий ему удовольствие – атака-парирование, атака-парирование. Как только отточены отдельные движения, все, что остается, это применение на практике. Кэйа над ним посмеивается, отмечая, что он словно деревянный и ему стоит расслабиться. Альбедо кажется, что он никогда не сможет двигаться, как Кэйа. Его тело словно и есть его оружие, оно в непрестанном движении, и складывается впечатление, что его ноги едва касаются земли. Он пытается ему подражать, держать его темп, но на стороне Кэйи – годы опыта. Удачно подставленная нога, и вот он, споткнувшись, уже лежит на земле. Ему в шею упирается острие меча. Кэйа выглядит, мягко говоря, оживленным. В его глазах поблескивает что-то одичавшее, которое перетекает в его улыбку, лукавую и широкую, обнажающую влажно поблескивающие зубы. Перед началом дуэли он избавился от большей части слоев своей одежды, так что сейчас лишь белая свободно сидящая рубашка свисала с одного плеча. Его волосы влажные от пота, и Альбедо словно в трансе смотрит на то, как он откидывает их со лба. Альбедо сглатывает. Кэйа, наблюдательный, мистер «от меня никогда ничего не ускользает», замечает это. Его улыбка становится еще шире. Альбедо прочищает горло. — И почему я каждый раз оказываюсь на другом конце твоего меча? — Это замечательное место, не правда ли? – Кэйа протягивает ему руку. Альбедо отмахивается от нее. 12. — Иногда я беспокоюсь о тебе. — В смысле? — Клянусь, я ни разу не видел тебя за полноценным приемом пищи. — Кто бы говорил. — Эй! Я хорошо питаюсь! — Неправда. Джинн мне все рассказывает. — Предательница. Альбедо протягивает Кэйе дольку фрукта. «Мы вместе пошли за продуктами», - в неком трансе думает Альбедо. — Я ведь неплохо готовлю, - вместо этого говорит Альбедо. — Ты? Мне трудно в это поверить. — Кли же нужно чем-то питаться. А все время есть в ресторанах дорого. — Но все же! Сам Альбедо, готовит? Я бы заплатил, чтобы посмотреть на это. — Ты удивишься, но, готов поспорить, я готовлю лучше тебя. — Это что, приглашение? Пауза. Приглашение ли это? Альбедо совсем забылся из-за этого разговора. Разговоры с Кэйей Альберихом часто заставляют забываться. — А ты бы хотел, чтобы это было оно? — Да, - Кэйа выглядит смущенным. Ему идет. – Очень хотел бы. 13. Он проводит у них каждое воскресенье. Альбедо готовит для них панкейки. После ужина Кэйа прибирается – говорит, так будет честно. В это же время Альбедо рисует. И никогда не показывает Кэйе, что у него получилось. Он счастлив. 14. Одна история, которую Альбедо запомнил особенно хорошо, была о маленькой певчей птичке. Эту птичку держали в клетке всю ее недолгую жизнь, принуждая петь для ее тюремщика. Через какое-то время тому надоело ее слушать, и он ее отпустил. Однако, к его изумлению, птичка все продолжала и продолжала возвращаться в свою старую клетку. — В каком-то смысле клетка была для птички домом, так она считала, - произнесла она, расчесывая ему волосы, пока он сидел между ее ног. – Какая-то ее часть всегда будет стремиться вернуться. — Даже если ей не нравилось в клетке? — Особенно если ей не нравилось. Птица, парящая в небесах, все равно помнит цепи, когда-то приковывавшие ее к земле. Она никогда их не забудет. Это совсем легко, быть с Кэйей Альберихом. Размеренный, убаюкивающий ритм их отношений проникает в самую его плоть. Так легко, что он оступается. — Что думаешь? – спрашивает он на языке Каэнри’ах. Кэйа замирает, пригвожденный словами к месту. «О», - думает Альбедо: «Птичка все еще помнит свою клетку». Они на ступеньках, ведущих в штаб-квартиру. Джинн и Лиза отстают от них на несколько шагов, однако они достаточно близко, чтобы обрывки их разговора долетели до их ушей, пусть и нельзя сказать, могут ли они что-то разобрать. Все же они все равно чересчур близко. Альбедо оступился. Кэйа даже не пытается придумать отговорку. Он сбегает. 15. Альбедо находит его у подножья монумента Барбатосу. Звезды подмигивают им с неба, то поблескивая, то пропадая, пока луна молчаливо на них взирает. В воздухе чувствуется легкий холодок, принесенный неизменным ветром. По коже легко пробегают мурашки. Интересно, наблюдает ли за ними Барбатос. Альбедо присаживается рядом. — Прости меня, - говорит он, едва ли громче шепота, колеблясь, опасаясь разбить что-то хрупкое, повисшее между ними в воздухе. – Я не подумал. Мне нужно было знать, что они слишком близко. Я сказал это, не чтобы спровоцировать или задеть тебя, или… — Я не злюсь, - перебивает Кэйа. – Не стоит извиняться. Я знаю, что ты не со зла. Альбедо закрывает рот. Открывает снова, колеблется. Решает ничего не говорить. «Почему ты так боишься Каэнри’ах?» - вот что крутится у него на языке. Они сидят рядом, бок о бок, два грешника в городе свободы. — Мой биологический отец оставил меня около винокурни под дождем, - шепчет Кэйа. Его колени притянуты к груди, а взгляд опущен в землю. Воображение Альбедо вдруг рисует перед ним маленького Кэйю, совсем не такого, какой он сейчас. – Я не знал, что мне делать и куда идти. И было очень, очень холодно.       Я помню, как он сказал мне, что я его последняя надежда. Их последняя надежда, - Кэйа безрадостно смеется, тем самым смехом, который Альбедо на дух не переносит. – Лишь архонтам известно, что это значит. Альбедо вспоминает одно письмо. «Найди правду этого мира». Кажется, он понимает Кэйю. — Мне было так страшно, все время. Я не мог себе позволить по-настоящему расслабиться с семьей Рагвиндров из-за страха, что однажды они придут за мной.       Когда появился ты, я решил, что все кончено. Кэйа разворачивается, чтобы посмотреть ему в глаза. Его единственный глаз широко раскрыт, зрачок в виде знакомой звезды впитывает в себя блеклый свет луны. — Я словно проснулся в кошмаре. Живое олицетворение всего того, чего я всеми силами пытался избегать пятнадцать лет, - он поморщился. – Кстати, прости за это. Я вел себя как мудак, когда мы только встретились. Альбедо пожимает плечами. По его ощущениям, это давным-давно в прошлом. — Не беспокойся об этом. — Нет, правда. Правда. Мне следовало извиниться за это намного раньше. Я просто… - его голос на мгновение проседает, - я думал, я взял себя в руки, что Каэнри’ах меня больше не тревожит. После того, как Дилюк… - он снова запинается и начинает заново. – У меня с ней плохие ассоциации. Я не могу не реагировать. Очень негативно. Альбедо понимает, о чем он. Маленький мальчик, едва достающий макушкой ему до пояса, цепляется за руку огромного, с его точки зрения, мужчины. Ему представляется, как мальчика оставляют под дождем с ничем, что могло бы его согреть, дующего на свои пальцы, и где-то в районе солнечного сплетения вскипает ненависть. Он подавляет ее. — Я никогда не был в Каэнри’ах, - признается Альбедо. – Все, что я о ней знаю, рассказала мне учитель. Это… так странно, тянуться к месту, где ты никогда не был. — Что она тебе рассказывала? — Хм-м, - Альбедо перебирает в пальцах край своей рубашки. – О ее людях. Их семьях и жизнях. Оказалось, что Каэнри’ах настолько преуспевала в технологиях, что моему мастеру было очень трудно привыкнуть к жизни в остальной части Тейвата.       Там не было неба. Но они сочиняли сказки о том, какое оно. Звезды, луна. Солнце. И все это за пределами досягаемости. У Каэнри’ах хорошо получалось мечтать. Альбедо смотрит на Кэйю. — Мне жаль, что она причинила тебе столько боли. Если посмотреть на культиваторы, на то, сколько вреда они приносят, на лазеры из их глаз, их неуязвимость к большинству физических атак, начинаешь задумываться, не правы ли были обитатели Селестии. Может, Каэнри’ах и правда была опасна, чем-то, что требовалось уничтожить. Но Райндоттир подарила ему истории, пусть и не должна была. Она подарила ему семью, хотя не была должна это делать. Она подарила ему кхемию. Альбедо берет Кэйю за руку. Его глаз просто замечательного оттенка голубого. — Не все, что связано с Каэнри’ах, плохо. Не я. И точно не ты. На лице Кэйи появляется привычное выражение страха. Альбедо хочется его стереть. — Откуда ты знаешь? Альбедо мычит и наклоняется ближе. Кэйа не отстраняется. — У меня наметан глаз, и я легко узнаю хорошее, когда его вижу, - отвечает он, позволяя дыханию окутать лицо Кэйи. Кэйа сглатывает. – Ты очень, очень хороший, Кэйа Альберих. Альбедо целует его, прикрывая глаза и страшась снова их открыть. Ему не хочется видеть, какое выражение застыло на лице напротив. Затем Кэйа отвечает на его поцелуй. Мягко и осторожно. Кэйа целуется так, словно задает вопрос и боится получить ответ. Его движения полны сомнений, его рот едва открыт, и Альбедо на ум снова приходит та произведенная его воображением картина с Кэйей, намного более хрупким Кэйей, которому приходилось следить за языком и за каждым своим шагом, чтобы воссоздать какое-то подобие чувства безопасности. Он протягивает руку, чтобы мягко накрыть его щеку ладонью, и из Кэйи при прикосновении вырывается вздох. Они остаются в этом положении несколько мгновений, а затем отстраняются. Кэйа смотрит на него расфокусированным взглядом и закусывает нижнюю губу. — Все в порядке? – спрашивает Альбедо. — Все в порядке. 16. Альбедо рассматривает пробковую доску перед собой. Тимей оставил на ней для утверждения потенциальную тему его следующего проекта. Ничего интересного, но Альбедо не хочет отказывать, не ознакомившись с написанным самым тщательным образом. Где-то за спиной открывается и закрывается дверь. Через несколько мгновений его талию обхватывают руки, а к макушке прислоняется лоб. — Доброе утро, - говорит Кэйа на языке Каэнри’ах. Альбедо отклоняется, облокачиваясь на него. — Доброе утро, - отвечает он.