Мы помним тебя

Воспоминания преследуют нас. Орихиме всегда их представляла черными гончими псами с красными горящими глазами и большими белыми клыками, которые неустанно, упорно преследуют людей по следу из их чувств и эмоций и впиваются в них словно клещи, если им все же удается нагнать своего истинного хозяина. Она всеми силами пыталась убежать, скрыться, но ничего не получалось. Они приходили ночью, когда Орихиме лежала в своей кровати под одеялом, сжавшись в комочек в попытке спрятаться от них. Она прятала голову под подушку, закрывала уши ладонями, бешено ворочалась с бока на бок, но ничего не помогало – эти псы терзали ее душу. Сначала это были воспоминания об ушедшем брате. Она плакала, кричала не стесняясь – а что еще сделает маленький наивный ребенок, чтобы спастись? Но спасения не было. Уже после Зимней войны с Айзеном Орихиме поняла, что кричать бессмысленно – помощи ждать неоткуда. И она молча глотала слезы, вспоминая холодные залы Лас Ночес, темное небо над куполом дворца и одинокий полумесяц в зарешеченном окошке. Сейчас, после столкновения с Экзекуцией, бороться с воспоминаниями стало хуже. Слишком глубоко в ее память забрался Цукишима-сан, слишком многое перевернул, слишком многое всплыло наверх и начало снова сжигать ее душу. - Иноуэ, ты в порядке? – слышит Орихиме обеспокоенный голос. Вздрагивает и поднимает глаза – перед ней стоит он, Куросаки-кун. Еще одно из ее навязчивых воспоминаний. Совсем как тогда, в огромной пустыне на крыша дворца, да только уже не такой: более взрослый, более серьезный, более сильный. И уже без того монстра, что был внутри. - Куросаки-кун? – Орихиме не смотрит ему в глаза. Заплаканные девушки – некрасивые девушки. Такой она точно ему не понравится. – А что ты здесь делаешь? – Молодец, Орихиме, голос почти не дрожит. - Почему ты плачешь? – Ичиго никогда не действует обходными путями, он всегда идет напролом. Так по-детски. - Да так, вспомнилось кое-что печальное, - слабо улыбается Орихиме, глядя в окно на ночное небо. Полная луна и ни одной звезды, только рваные зеленоватые облака, которые иногда наплывают на серебристый диск. И тишина, оглушительная, каким бы странным это не казалось. Ичиго тоже смотрит в окно и спустя некоторое время говорит, садясь рядом с ней на кровать: - Да, в такие ночи я тоже вспоминаю его. Они просто вместе молчат. Когда рядом кто-то есть, то не нужно бояться, что псы разорвут, есть тот, кто поддержит, поможет. Поэтому можно вспомнить, не опасаясь, что на душе появятся новые шрамы. И они помнят. Воспроизводят в памяти бесконечную пустыню, в которой есть только два цвета: черный неба и белый земли. В тишине Каракуры уже слышится шорох песка и легкое пение вольного ветра. В той стране все вольны, но в то же время и узники – узники своей сущности. Он попытался вырваться из этой предопределенности судьбой, обреченности – и умер. Но они никогда не забудут, он остался одним из тех самых воспоминаний, которое стояло в стороне, отодвинутое другими, более навязчивыми. В такие ночи, когда Ичиго приходит к Орихиме, они вместе могут отогнать их и вспомнить его. - Мы помним тебя, Улькиорра. - Мы помним тебя, Улькиорра-кун.