Секреты чувств

Сердце щемило ещё пуще прежнего. Изумрудные глаза уже вторую минуту рассматривали обувку. Парень сидел, опустив голову, и придерживал правую руку другой. Человек, сидящий рядом, молчал, и это очень напрягало. В машине не было тихо: из открытого окна доносились звуки улицы, хотя, если честно, Изуку слышал лишь своё быстрое сердцебиение, что гулом отдовало в ушах. Старший, видимо, решил первым развеять напряжение, повисшее в воздухе: - Ты же понимаешь, что со здоровьем шутить нельзя? К тому же, как ты собирался работать дальше, с такой-то травмой? Твоё "всё хорошо, оно почти не болит" или "все нормально" это бред собачий. Начни уже думать головой, а не своей ебаной добротой. Работа этого не стоит. Ты, вообще, знаешь, что если перелом не зафиксировать и не лечить можно и конечности лишиться? Такого хочешь? Или как? Но напряжения стало только больше. Его слова напугали младшего до чертиков, а он ведь, серьёзно, не задумывался о последствиях. Глаза у него уже стояли на мокром месте. Он взглянул на руку, на миг ему предстала жуткая картина: почерневшая рука без двух пальцев. Парень моргнул, раз, два, три. Пальцы были на месте, но такая фантазия вызвала панику. Блондин только спустя минуту понял, что изъяснился неправильно, когда Изуку начало трясти, и тот с ужасом смотрел на свою руку. Старший тоже глянул на нее: выглядит не особо хорошо, но и не страшно, чего он на нее пялится? Однако, опухшая рука и посиневшие пальцы явно кричат о своем переломе. Такие мысли заставили парня ехать быстрее. - Знаешь, она не выглядит ужасно, не переживай ты так. - Но я не могу пошевелить пальцами!? - Естественно, не можешь, они же сломаны, лучше не усугубляй ситуацию и сиди смирно. Зеленоглазка выпрямился, пытаясь сдерживать слезы, которые все равно стекали по щекам и капали на ту самую, травмированную руку. Наверное, он думает, что блондин слишком прямолинеен и груб, отчасти так и есть, но старший хотел оставить о себе совсем другое мнение. И от этого на сердце скреблись кошки, ему хотелось повернуться и взять Изуку за плечи, рассказать всё о себе, глядя тому в глаза. Но этому не бывать, ведь сейчас Кацуки стоит один, оперевшись об свою машину и ожидая своего подопечного. К несчастью, начался ливень. Иронично, не правда ли? Стоит парень в офисном костюме рядом с тачкой и даже не пытается спрятаться от капель. Хрена с два он проиграет какому-то дождику, блондин уже решил, что дождется друга. Хотя рановато его ещё так называть, он скорее ему коллега. Старший уж подумал идти за Изуку, ибо второй долго не появлялся. Но, обернувшись, он увидел младшего, который фотографировал его на телефон. Тот показал ему жестом повернуться обратно: как и стоял. Блондин так и сделал, хотя сам не понял почему. Щелчок закрывающейся двери машины. Но он остался на своем месте, всматриваясь в вечернее небо и полную луну. Завораживает и берёт за душу, сможет ли Кацуки светить так ярко, чтоб Изуку рассматривал его часами? Хотя какой, нахуй, Изуку?! Блондин не влюблен. По крайней мере, он так считает. Пока ещё не влюблен. Но время идет, а холодный ветер с дождем заставляет старшего вернуться в машину. Первым в глаза бросается гипс на руке улыбчивого парня, рассматривающего что-то в экране телефона. Тот посмотрел на Кацуки и замешкался: - А можно я... - Ты что? Договаривай. - Да нет, ничего. Отвезёшь меня домой, пожалуйста? И, спасибо, что помог. - Больше всего на свете я ненавижу, когда мне не договаривают. Поэтому не испытывай моё терпение! - Прости... Я... Я просто хотел спросить разрешения нарисовать тебя, но это прозвучало бы глупо, поэтому я б лучше не продолжал... Блондин вжался в руль, пытаясь не выехать на тротуар, правда, руки предательски дрожали, как будто машина ехала по каменной брусчатке. "Зачем ему рисовать меня? ", - задавался вопросом парень. Но намного больше Кацуки пугала мысль о том, что он готов часами стоять неподвижно, пока Изуку рисовал бы его. Казалось бы, обычное дело, но, блять, почему сердце так быстро бьётся?! Наверное, старшему сейчас этого не понять. Рано или поздно это всё равно всплывёт на поверхность, и ему придётся принять ту правду, которой он больше всего боится. Кацуки всё же сумел выровнять машину и вернуть невозмутимое выражение лица, пытаясь произнести фразу ровным голосом: - Я думаю, что это была бы отличная практика для твоей руки в гипсе. Будем честны, ты ведь даже не планировал брать больничный? - Сломано всего два пальца, а основные целы, поэтому в этом нет смысла, я не хочу под... Я не хочу тратить время зря, пролёживая диван и прикрываясь сломанными пальцами. Я не собираюсь перенапрягаться, так что не говори мне о моем наплевательском отношении к своему здоровью. Все будет хорошо! - Ну, ну. Тогда как насчёт пары дней простого наблюдения? Можешь помогать мне, не используя руку, или походишь по офису, на других посмотришь, может где-то подскажешь. В любом случае у тебя нет выбора, я не пущу тебя сразу за работу, ты меня понимаешь? - А если я буду очень аккуратен? Я не могу получать зарплату лишь за наблюдение! - Нет. Я виноват в этом, поэтому пока рука не заживет, я прилипну к тебе как банный лист. Будешь временно выполнять роль моего секретаря, как тебе идея? - А Нагисо? Я не хочу забирать его работу... - Кто сказал, что ты ее заберёшь? Работы у него выше крыши, он чуть ли не захлебывается в ней, а ты думаешь сможешь так просто ее всю у него отнять? Вот уже твой дом, тебе помочь подняться? Или может ещё с чем помочь? - Не нужно, я сам могу, ноги же целые. До завтра. Изуку вышел из машины, направляясь к подъезду, но сзади послышались шаги. Усталость накатила на парня волной после одного лестничного пролёта, и гипс, кажется, хотел утянуть его обратно - вниз. Младший бы и сам не прочь разлечься сейчас на полу в подъезде, и не важно, что на нем видны чьи-то грязные следы от обуви и лежат комки пыли. Еле как Изуку, под пристальным взглядом блондина, дошел до двери квартиры. Пошаря по карманам, вытащил ключи, однако вставить их в скважину удалось не сразу. Но взору наконец-то открылась родная прихожая, в которой он часто засиживался по приходу домой, не проходя дальше и не раздеваясь, просто скатывался по стенке вниз и сидел так часами, обдумывая свою жизнь. Своеобразный ритуал, только сейчас на это вовсе не было сил, да и вряд ли Кацуки это б понравилось. Оба стали разуваться: - Можно же я зайду? - Ты уже здесь. Только я не понимаю зачем, сейчас я пойду спать. Ты же не собираешься наблюдать за мной даже во время сна?! - А я похож на такого урода, отнимающего у людей личную жизнь? Я просто хотел убедиться, что тебе не понадобится моя помощь. Например, переодеться или постелить кровать. - У меня перелом, а не умственная отсталость. Ты можешь ехать домой. - А это тоже сам сможешь? Блондин находился уже на кухне и указывал на гору грязной посуды. Вообще, у Изуку была посудомойка, но первому об этом знать не надо. На миг зеленоглазке захотелось проснуться утром и увидеть его рядом, но он знает, что такому не бывать. И гора грязной посуды, точно, не задержит его до утра. Поэтому ему лучше уйти сейчас, только младший не успел произнести и слова, как из крана полилась вода, а пена скользила вниз по жирной тарелке. Видимо, сопровадить его домой будет непросто, как и перестать сердцу так спешно биться.