Ты — моя зависимость

Где ты захотела спрятаться? Следы твои не останутся, Дождись, милая, всё кончится, Дожди видят, как охочусь я

Дрожащие руки достают из помятой жизнью коробочки на удивление ровную сигарету, закрепляют её между зубами. Слышится тихий звук зажигалки, в этой тишине больше похожий на пушечный выстрел, вызывающий дрожь по всему телу. Девушка некоторое время смотрит на вспыхнувшее ярким оранжевым цветом пламя, что будто висит в воздухе. Оно то и дело подрагивает, словно тоже боится. Неосязаемая опасность висит в воздухе, подобно угарному газу. Один вдох, второй… и мир плывёт. В уголках глаз начинают зарождаться слезинки, похожие на кристаллики звёзд, что на деле хранят в себе целые галактики. Дым, плотной змейкой отрываясь от тлеющего кончика сигареты, стремится вверх к самому потолку, покрытому пожелтевшей, местами потрескавшейся, штукатуркой. Пространство давит, стены будто спешат сомкнуться, желая раздавить нежеланного обитателя квартиры. Холодный пол заставляет ноги неметь. Опираясь на одну согнутую в колене, Лиза смыкает губы вокруг сигареты плотным кольцом, вдыхая едкий сизый дым, который тут же выходит из носа, совсем как у дракона. Лежащий на диване экраном вниз телефон заставляет вздрогнуть, издавая противную трель. Трель, что раньше ей нравилась, вызывала улыбку каждый раз, когда Лиза слышала её. Звонки и сообщения не прекращались который час. Он словно изводил её, хотел свести с ума этим настойчивым беспокойством… Он думает, что это шутка, что она это несерьёзно. Он не может в это поверить… Лиза поступила ужасно, она бросила его во время разговора по телефону. Она ужасный человек? Вполне возможно… Сердце то и дело пропускает удар, болезненно сжимается, грозясь просто разорваться и прервать эту жалкую жизнь, хотя, а жизнь ли это без него?... Очередное уведомление, в ушах стоит звон, но девушка не может найти в себе силы, чтобы подойти и хотя бы отключить звук. С кончика сигареты прямо на пол падает пепел, рассыпаясь на лету. — Да заткнись ты! — крик, по интонации больше похожий на мольбу, кажется, помогает. Телефон замолкает, но ненадолго. Лиза запускает в волосы руку, сжимает ладонь в кулак и оттягивает их, неприятно стукаясь о стену позади затылком. Последние слова то и дело проносятся в голове подобно заевшей плёнке в проигрывателе: «Н-нам нужно расстаться, прости». Голос дрожал, произносить эти слова было до одури больно, словно в её сердце в моменте воткнулась сотня острых иголок. Теперь оно кровоточило изнутри, и никакие операции не способны были прервать эти мучения. В горле предательски першит, когда очередная струйка дыма выходит изо рта, растворяясь налету. Лиза начинает кашлять, прикрывая рот рукой. Ей кажется, что ещё немного, и лёгкие попросятся наружу, ещё немного, и она выплюнет их как ненужный кусок протухшего мяса, но кашель быстро прерывается, не оставляя на руке и следа своего присутствия. Какая это сигарета за сегодня? Она не может сказать, не может ответить сама себе. Рука дрожит, и догорающий бычок падает на пол. «Сука…» — произносит Лиза про себя и, взяв остатки сигареты, тушит её о стоящую рядом пепельницу, где валяются такие же скорченные бычки. «Ну, ты ведь не можешь сидеть здесь целую вечность…» — жалкое обращение к самой себе, а затем не менее робкий вопрос. — «Не можешь же?...» Взгляд пулей проносится к диванчику, рассматривает чехол телефона, пытаясь уверить себя в том, что ей ничего не грозит. Рука вновь тянется к пачке с сигаретами, но вдруг останавливается. Со стороны стекла слышны странные стуки. Подняв голову вверх, Лиза замирает. Ворона… Чёрные глаза птицы напоминают драгоценные камни, они недобро блестят, но страха больше нет, лишь странное облегчение.

***

— Знаешь, а мне не кажется, что ворона — дурной знак, — с улыбкой произносит девушка, переплетая их пальцы, на что парень лишь усмехается. — Да ну? Почему же, позволь узнать, — мягкие тёплые губы касаются виска, обдавая кожу горячим дыханием. — Потому что они напоминают мне о тебе… — Лиза переходит на шёпот, загадочно улыбается и касается его костяшек губами, слегка прикусывая кожу, из-за чего Дима смеётся. Этим вечером они просто лежали на диване перед телевизором, нежась в объятиях друг друга. Это было ещё до аварии… Тогда она искренне верила в его взгляд, полный любви и нежности, тогда она просто хотела быть рядом с ним… Чтобы расслабляться им не был нужен алкоголь, вместе они курили намного реже, практически всё время уделяя только друг другу. Дима расцепил их руки и, пока девушка не успела опомниться, запустил слегка шершавые ладони ей под майку. Длинные тёплые пальцы прошлись по рёбрам, но остановились совсем рядом с грудью, не спеша продвигаться дальше, к лифчику. — Дима, ты… Ахах, — Лиза не успела ничего сказать как залилась звонким смехом, что в этой тишине оглушал. — Боже, Лиза, какая ты шумная! — парень тоже засмеялся, отбрасывая чёрные жёсткие волосы назад, чтобы они не мешали рассматривать лицо его девушки. Он знал её наизусть, каждую родинку, каждый изгиб родного тела. Внимательные карие глаза то и дело пробегались по лицу Лизы. От самого кончика аккуратного маленького носика и до небольших, слегка шершавых даже на вид губ, кончики которых в спокойном состоянии всегда были опущены. Сейчас же она широко улыбалась… Хитрые глаза слегка сощурились, уголки губ поднялись и растянулись, обнажая аккуратный ряд зубов. Хищно облизнувшись, Дима вынул руку из мешковатой майки через горло и ткнул её в единственную ямочку на левой щеке. Очередная особенность, по которой он её выделяет… Этим её улыбка его и привлекала, она была иной, её нельзя было сравнить с другими, для него так точно.

***

Воспоминания вызвали улыбку. Не хотелось верить, что это кончилось. Теперь она отчаянно бежит от того, кого очень сильно любит, и это душит, лишает желания, даже самого смысла жить. Не хочется двигаться, не хочется думать, слышать, дышать… — Как в последний раз клянусь тебе в любви… Пока ещё заглушено чувство моей вины… — по щеке стекает одинокая слеза. Внезапно всплывшая в голове строчка из любимой песни переворачивает мир с ног на голову, бередит старые, ещё не успевшие зажить, раны. Сидеть на одном месте становится некомфортно. Потерянный взгляд вновь устремляется к телефону, и Лиза, опираясь о шершавую балконную стену, встаёт, чтобы всё-таки выключить звук. Может, было бы проще заблокировать его? Точно, просто заблокировать… Однако это кажется ещё более неправильным, ещё одним гвоздём в крышку гроба для её сердца. Очистив строку уведомлений, девушка заходит в телефонную книгу, пролистывает различные номера, которые она никогда не набирала. Палец застывает рядом с надписью «Скорая с вином», вновь слышится усмешка и, нажав на кнопку вызова, Лиза замирает, вслушиваясь в размеренные гудки по ту сторону экрана. Наконец, вызов принимают, и девушка слышит недовольное сопение. — Привет, Диан, можешь говорить? — осторожно, даже вкрадчиво спрашивает девушка, с силой прижимая телефон к уху, чтобы услышать хоть что-то. — Ты хоть знаешь который ча-а-ас?... — недовольно бормочет подруга, сладко зевая в конце. — Нет, а что? — всё же удосужившись посмотреть на время, Нестеренко охнула. — Прости, что так поздно… Разбудила? — Нет, блин, я сейчас трахаюсь. Зачем позвонила-то? Выкладывай давай, иначе приеду и придушу за такое «приятное» пробуждение, — в голосе Дианы слышалось наигранное недовольство, за которым на самом деле скрывался интерес. — Дело в том, что мы с Димой… М-мы… Нет, я… — хлопнув себя по лбу, девушка протараторила, — Между нами всё кончено. — Погоди… — на той стороне звонка послышалось активное копошение, — В смысле? Прям расстались? Пиздец, не верю… — Давай не по телефону. В общем, мне нужна помощь, чтобы собрать вещи, пока он не пришёл домой. — Хорошо-хорошо, бегу! Останешься у меня, пока всё не наладится? — Боже, Диа, что бы я без тебя делала! Если я тебя не потесню — с радостью! — Значит, договорились. Буду в течение получаса, — на этом их разговор и закончился. Лиза же села на край кровати, обхватив голову руками. Уведомления больше не донимали, нет, но они оставили после себя неприятное чувство присутствия. Каждые пять минут по телу пробегала дрожь, словно девушка слышала тот самый звук. В комнате было тихо, эта тишина давила на уши, заставляя прислушиваться к каждому шороху, будто кто-то бродил по комнате прямо перед ней. В конце концов, не выдержав оставаться в бесполезной неподвижности, Лиза вскочила, подбежала к шкафу и, выудив оттуда большую дорожную сумку, начала скидывать вещи с полок. Она не думала о том, что именно упаковывает и как именно это делает. Биение собственного сердца подгоняло, оно было похоже на метроном, стрелки которого хаотично метались то в одну сторону, то в другую. Через пару минут, опустившись на пол рядом с забитой сумкой, шатенка предприняла попытку отдышаться. Её взгляд был направлен на одну вещь, которую она так и не решилась убрать, за всё время даже не прикоснулась к ней. Это был большой чёрный свитер с дырками и потёртостями. Голова вновь заполнилась воспоминаниями, словно это произошло пару дней назад.

***

Лиза сидела на подоконнике и курила сигарету, она не слышала и не видела ничего вокруг, была погружена в свои мысли. Холодная рука несколько нервно скользила по ноге, но не доходя до повязки, что была чуть выше колена и скрывала ужасные шрамы, оставшиеся после трагедии как грёбанное напоминание о случившемся. Лёгкие прикосновения подушечками пальцев вызывали волну мурашек, сотрясающую всё тело. Она не слышала, как к ней подошли, но вздрогнула от прикосновения. — Лиза, ты… Вся дрожишь… — послышался обеспокоенный голос Димы, — с тобой всё хорошо? Твоя нога… Голос парня дрожал, он старался быть как можно тише, осторожнее, боялся напугать, вот только дело было далеко не в нём, жаль лишь, что он этого не знал. Лиза не могла сказать, он бы не понял, посчитал сумасшедшей… Хотя имел дело с подобным не раз. Дима был экстрасенсом, чернокнижником. Кому как не ему знать, что с ней происходит после этой чёртовой аварии? Однако по какой-то причине она не могла сказать. Молчала, не в силах даже поднять на него взгляд… — Я не понимаю, почему ты не хочешь со мной разговаривать, но… Я сделаю всё, чтобы ты ни в чём не нуждалась, пока не выздоровеешь. Я тебя люблю и хочу, чтобы ты это знала, — послышалось шуршание одежды, и на коленях девушки оказался большой чёрный свитер, который только что был на нём. — Если холодно, или ты будешь скучать, надень его. Я всегда буду рядом с тобой… Постояв рядом с ней ещё некоторое время, Дима тихо выдохнул и вышел из комнаты. Лиза же, убедившись, что его нет рядом, судорожно взяла вещь в руки, прижимаясь к ней. В уголках её глаз заблестели начавшие образовываться слёзы. «Дима, прости, умоляю, прости меня за это…» — простонала про себя Лиза, зарываясь носом в оставленный предмет одежды, вдыхая запах его тела, похожий на мятную жвачку с нотками горечи и холода. Дрожащими руками потушив сигарету, девушка быстро натянула на себя отданную ей вещь. С того дня она практически его не снимала… Пускай Дима и был рядом, Лиза просто не могла искать того, что ей нужно, не могла даже смотреть на него. Но каждую ночь, погружаясь в беспокойные сновидения, она ненароком прижималась к парню всем телом, обнимая его. В такие моменты им обоим было хорошо, словно всё не менялось, но… Каждое утро всё возвращалось на круги своя, вновь запирая их в этом порочном круге.

***

Бережно взяв свитер в руки, Лиза положила его на диван, расправив. Она не могла взять его с собой, как наркоман прощался с последней дозой, так и девушка оставляла единственную вещь, которая могла напоминать о нём. Во всяком случае, Лиза надеялась на это. Сердце беспокойно билось в груди. Создавалось ощущение, что она пробежала несколько километров в попытке скрыться от невидимого монстра, в попытке убежать от самой себя. Зазвучавший звонок в дверь стал неожиданностью, заставил подскочить и понестись ко входу, сломя голову. Дрожащими пальцами приподняв прикрывающий глазок полукруг, Лиза легонько прислонилась к нему, скрестив пальцы и молясь, чтобы это был не Дима. Лишь заметив отросшие концы и начинающие терять свой цвет некогда ярко-синие волосы, девушка смогла выдохнуть и, быстро открыв дверь, чуть ли не силком затащила Диану в квартиру, тут же судорожно захлопнув единственную преграду, что хоть немного подпитывала её надежду и уверенность. Подруга посмотрела на неё полными удивления глазами, но вместо того чтобы задавать вопросы, решила, что будет важнее разбавить повисший в воздухе страх: — Даже не поздоровалась! Об объятиях я вообще не говорю… — мило улыбнувшись, Диана потянулась к подруге и аккуратно обняла её, прижимая к груди. — Спасибо… — только и протянула Лиза, вцепившись в одежду девушки как утопающий в протянутую соломинку. — Ну-ну… Ты вроде звала меня, чтобы я помогла собрать вещи, — заправив ей за ухо выбившуюся прядь тёмно-каштановых волос, Диана вновь улыбнулась, направляя её ко входу в комнату. — Д-да… — слабо улыбнувшись в ответ, девушка так и застыла у входа, не решаясь пройти дальше. — Вижу, ты почти собралась… А чего свитер не взяла? — осмотрев комнату, спросила Диана, кивнув на диван. — Это его… Не буду брать. Похоже, я и правда собрала всё, что нужно. Вызовешь такси? — запихав оставшиеся вещи в сумку и, с трудом закрыв её, Лиза вновь закурила, даже не выходя на балкон. — Форточку открой… — поморщив нос, подруга взяла телефон и вышла в коридор, чтобы не чувствовать этого запаха. Раньше Лиза курила куда меньше, сейчас же за день убегала целая пачка, если не больше. Курение очень сильно сказывалось на здоровье, но… девушка не обращала на это внимание. Она много кашляла, просыпалась посреди ночи от того, что не могла дышать, но не прекращала себя убивать. Дима пытался помочь лишь единожды, но и тот разговор кончился ссорой. Услышав, что её зовут, Нестеренко нехотя потушила сигарету и, взяв сумку, двинулась на выход. Обеспокоенно осмотрев этаж, Лиза всё же решилась подойти к лифту. Когда она в последний раз выходила хотя бы из квартиры? С момента аварии прошли месяцы. Выйти из подъезда же девушка смогла только при помощи Дианы. Не смотря по сторонам, она забежала в машину. Много воздуха, много пространства… Она дрожала. Сердце бешено колотилось в груди, спеша выпрыгнуть оттуда и упасть на асфальт. Секунда, ей просто нужно забежать в машину, но этот момент растягивается, становясь бесконечным. Ехали они в тишине, каждая пребывала в своих мыслях и не решалась тормошить другую. Диана всегда была такой… Поддерживала, относилась с пониманием и, если видела, что подруге плохо, пыталась её рассмешить. Признаться, временами Лизе становилось из-за этого немного стыдно, ей казалось, что она не может дать практически единственному близкому человеку больше. Она хотела этого, искренне хотела, вот только постоянно пребывая в депрессивном состоянии, чаще нуждалась в помощи сама. Создавалось ощущение, что именно Диана стала для Нестеренко той самой соломинкой, за которую держится утопающий, чтобы спастись. Хотя, признаться честно, подруга больше была похожа на железный прут, который точно не легко сломать или погнуть. За покрытым белыми разводами окном быстро мелькали дома, люди и голые деревья, чьи ветви больше были похожи на руки. Именно, костлявые, почерневшие от времени руки, желающие свернуться вокруг горла жертвы мёртвым кольцом, решая, сколько именно ей осталось дышать. В начале девушка думала, что это просто галлюцинации, что она сошла с ума… Первое время всё вокруг казалось бредом. Нестеренко уж было подумала, что получила сотрясение мозга и не оправилась до конца. С каждым новым днём образы становились всё бредовее, навязчивее и ужаснее… Помнится, когда Дима пришёл навестить её в больнице, она закричала, испугавшись того, что именно увидела. Он перепугался, дотошно опрашивал врачей, желая узнать, что же с ней такое, но они не могли дать точного ответа. Врачи здесь были бесполезны… Оставалось лишь надеяться, что это пройдёт, вот только, как уже было сказано ранее, ситуация лишь ухудшалась.

***

Наконец, автомобиль затормозил перед нужным подъездом. Расплатившись с таксистом, девушки вышли на улицу. Свинцового цвета, покрытое тучами небо до сих пор вызывало панику, так что, дожидаясь, когда подруга найдёт ключи и откроет дверь в подъезд, Лиза то и дело переминалась с ноги на ногу, сжавшись как ребёнок, на которого кричат. Стоило только заветной двери приоткрыться, как девушка моментально скрылась за ней и поспешила на нужный этаж. Её не покидало чувство, что за ней кто-то следит, следует по пятам, и куда бы она не сбежала, ей не скрыться. Уютная светлая квартирка встретила подруг приятным запахом выпечки, что щекотал ноздри, моментально вызывая слюноотделение. На пару секунд замерев в коридоре, вместо того, чтобы снять обувь, Нестеренко наслаждалась этим запахом. — Печенье или булочки? — наконец, спросила Лиза, широко улыбаясь. — Булочки с повидлом. Впервые пробую этот рецепт. Мне кажется, они очень хорошо подойдут к бутылочке вина из моих запасов, — усмехнувшись, Диана взяла сумку подруги, чтобы занести её в комнату. — Вина? В честь чего? — непонимающе переспросила девушка, наконец, справившись с обувью и пройдя на кухню. — Того, что ты наконец-то с ним рассталась! За это точно стоит выпить, — достав из старого буфета бутылку алкогольного напитка, что когда-то была подарена ей на день рождения и с тех пор ждала своего часа, Диана попутно сгребла с одной из полок бокалы, после чего, наконец, кивнула в сторону кухни, на встречу тому прекрасному аромату, что встретил их у самой входной двери. Девушки устроились за небольшим облезлым столом, что стоял у самого окна, между стёклами которого можно было разглядеть различного рода мусор и тела впавших в спячку насекомых. Не смотря на ужасный, сделанный ещё в Союзе ремонт, Диана платила за эту квартиру не самые маленькие деньги, а всё из-за её выгодного расположения рядом с центром. Точнее, в нескольких остановках от него, но это тоже было неплохо. Раздался негромкий хлопок, именно с таким звуком пробка покинула горлышко бутылки, давая доступ к прекрасному напитку, что уже через пару секунд был разлит по бокалам. Вынутые из печи, до сих пор тёплые булочки, лежали на столе, украшая его ещё больше. — Так выпьем же за то, что теперь ты свободная девушка, и у тебя вся жизнь впереди! — подмигнув, Диана аккуратно стукнула свой бокал о тот, что держала подруга, и тут же опустошила его несколькими большими глотками. Лиза же застыла, рассматривая багровую жидкость, больше похожую на венозную кровь. Она была немного светлее той, что была у Димы на руках, когда он проводил очередной ритуал… От одной мысли об этом тело задрожало мелкой дрожью. Сжав лежащую на коленях руку в кулак, стараясь больше не смотреть на содержимое бокала, Лиза, следуя примеру подруги, тоже опустошила его. Вытерев слегка запачкавшиеся губы рукавом кофты, натянула кривую улыбку, напоминающую неровный край выпавшего из зеркала осколка. — За свободу…