Будешь скучать по мне?

— Он опаздывает. — Он придет. — Я не говорил, что он не придет, Гермиона. Я сказал, что он опаздывает. — Я знаю, что он опаздывает, Рональд. Он всегда опаздывает. Ради бога, это же Малфой.       Рон Уизли бросил хмурый взгляд на Гермиону Грейнджер, которая все это время что-то усердно писала в блокноте. Остальные члены Ордена настороженно на них поглядывали — будучи свидетелями подобных дискуссий, они знали, что это может перерасти в нечто взрывоопасное. — Мы все собрались и ждем только его. Снова, — проворчал он, подперев ладонью подбородок; второй рукой он сжимал основание пера и громко чиркал им по деревянному столу. — От меня-то ты чего хочешь, Рон? — вздохнула Гермиона и, перегнувшись через стол, выдернула раздражитель из руки Рона. — Я не могу просто сказать Абра — мать ее — Кадабра, и этот глупый идиот тут же появится. — Добрый вечер, дорогие добродетели! — Драко Малфой ворвался в комнату в своей обычной выпендрежной манере — полы его длинного черного плаща элегантно развевались за его спиной. За ним семенил худощавый домовой эльф в рваном халате из старой скатерти. — Давно пора было явиться, — усмехнулся Рон, но Малфой, казалось, его не слышал. — Ты опоздал, Малфой, — сказала Гермиона, тяжело вздохнув. — Собрание началось… — В чем дело, Грейнджер? — спросил он, стряхивая с себя плащ и позволяя ему приземлиться на хрупкое существо, прыгающее возле ног своего хозяина. — Скучала по мне? — Всю жизнь, — язвительно сказала Гермиона и, взглянув на эльфа, пытающегося скинуть с себя плащ, добавила: — Ты не должен с ним так обращаться!       Она встала и подняла тяжелую ткань с эльфа, но тот выхватил ее обратно, бросил на Гермиону взгляд глубочайшего отвращения и исчез с громким треском. — У нас есть дела поважнее, нежели забота об эльфах, Грейнджер, — мрачно проговорил Малфой. — Какие новости? — Новости? — переспросил он, опустившись в одно из кресел и лениво откинувшись назад. — Пожиратели смерти пытают волшебников в Эссексе, устраивают пожары в Кенте, терроризируют магглов в Лондоне, — он сделал паузу, нахмурившись. — Последнее неплохо прозвучало.       Гермиона глубоко вдохнула, проглатывая слова Малфоя, когда Гарри Поттер появился в комнате со свитками пергамента в руках. — Эй, — бросил Малфой. — Почему его задница не получила разнос за опоздание? — Потому что я чертов Избранный, — ответил Гарри с сарказмом. — А теперь рассказывай, что тебе известно.

***

— Ты же знаешь, что должен приходить вовремя.       Драко вздохнул и закрыл глаза. Он стоял на улице, наслаждаясь тихим прохладным вечером. Но Грейнджер обязательно нужно было прийти и все испортить. — Уизли тоже из-за этого бесится, — ответил он, не потрудившись взглянуть на нее. — Причина, по которой мы собрались в это время… — Я знаю причину, — отрезал он, слыша, как она тихо закипает в гневе. — Тогда ты знаешь, что Гарри был в Министерстве, а Невилл вернулся от аптекаря в девять и… — А ты знаешь, что я рискую своей жизнью ради этих встреч! — рявкнул Драко, резко повернувшись к ней лицом. — Я не могу сказать Темному Лорду: «Слушай, я не хочу прерывать твою пламенную речь, но люди, против которых мы сражаемся, устроили собрание, и мне очень нужно пойти туда и слить им все, что ты говоришь!». — Не драматизируй. — Не драматизировать? — пораженно переспросил он. — По-твоему, я драматизирую? Ты серьезно? — Ты понял, что я имела в виду, Малфой. — О да, я понял. Я понял, что вы, чертова группа благодетелей, ни хрена не знаете, в каком я сейчас положении. Думаю, мне стоит использовать информацию где-нибудь в другом месте.       Драко повернулся к ней спиной и зашагал вниз по улице. Его гнев быстро затлел. Он слишком остро отреагировал, но быстро успокоился. К сожалению, Гермиона не знала, что у него на уме. — Малфой, постой! — закричала Гермиона, побежав за ним — он не остановился. — Подожди! — воскликнула она, поймав его за руку. Он повернулся и посмотрел на нее с отчаянием. — Что ты делаешь, Грейнджер? — спросил он, опустив взгляд на ее ладонь. — Останавливаю тебя, — сказала Гермиона, наконец, высвободив его руку и смущенно отведя глаза.       Драко посмотрел на нее с неким подозрением, заметив, как она неловко переминается с ноги на ногу. Он заулыбался, когда до него дошло. Засовывая руки в карманы, он усмехнулся: — Я... я тебе нравлюсь, Грейнджер, не так ли?       Гермиона фыркнула: — Вот еще! Не льсти себе. От тебя нам нужна только информация, и... — Драко кивал в такт ее словам, смотря ей прямо в глаза, а Гермиона, казалось, с трудом боролась с улыбкой. — ...и кроме того, ты знаешь слишком много, чтобы просто взять и уйти. — Она закончила последнюю фразу сквозь смех, создавая тем самым некую абсурдную ситуацию. Тем не менее улыбка на ее лице не задержалась надолго. — Я тебе нравлюсь. — Господи! Прекрати! — зарычала она и, закатив глаза, отвернулась. — Иди слей информацию кому хочешь, только свали отсюда. — Скучай по мне, Грейнджер, — сказал он нараспев, глядя ей в спину. Гермиона украдкой взглянула на него через плечо. — Всю жизнь, Малфой, — выплюнула она. — Всю жизнь.

***

— И когда ты уже признаешься мне?       Гермиона выронила из рук тарелку, и та разбилась о дно раковины. Она сделала глубокий вдох и посмотрела через плечо. Драко Малфой стоял, прислонившись к дверному косяку, и беззаботно наблюдал за ней. — Что ты здесь делаешь? — спросила Гермиона, собирая осколки и складывая их на деревянную столешницу. — У нас собрание, Грейнджер. — Да, но оно начнется только через двадцать минут. — Слушай, ты отчитала меня за опоздание, а сейчас ворчишь, что я рано пришел? — спросил Драко, фыркнув. — Я не... — замолчала Гермиона, контролируя кипящую через край нервозность. — Спасибо... — выдавила она сквозь зубы. — ...за то, что вовремя пришел. — Не за что, — ответил Малфой, отталкиваясь от дверного косяка и проходя дальше в комнату. — Ты не ответила на мой вопрос. — Какой вопрос? — Когда ты признаешься мне в чувствах? — усмехнулся он. — О боже... — Не понимаю, зачем ты это отрицаешь, Грейнджер, — протянул он, прислоняясь к кухонной столешнице и скрещивая руки на груди. — Ты... — Очаровашка... я знаю, — вздохнул он, рассматривая свои ногти. — Я хотела сказать — неисправим, — ответила Гермиона, сдерживая улыбку. — М-м-м. — Драко смотрел, как она счищает остатки ужина с другой тарелки. — Почему ты никогда не приглашала меня на ужин? — спросил он.       Гермиона рассмеялась. — Ты ешь во время наших собраний, Малфой. — Ну да, — согласился он. — Но все равно как-то грубо с твоей стороны даже не предложить. — Тарелка с грохотом упала на дно раковины, и Гермиона бросила на него угрожающий взгляд. Она открыла рот, чтобы выплюнуть какую-нибудь гадость, но с огромным раздражением подавила этот порыв. — Ты просто... пытаешься... вывести меня из себя, — проговорила она сквозь зубы.       Драко усмехнулся. — Да. Ты такая милая, когда злишься. — Он протянул руку, норовя ущипнуть ее за щеку, но в ответ получил жестокий удар. Драко засмеялся и попытался сделать это снова, но встретился с одиннадцатидюймовой палочкой, направленной прямо ему в нос. Улыбка на его лице исчезла. Он схватил Гермиону за запястье и завел руку ей за спину — заламывая все дальше к позвоночнику, пока оружие с громким стуком не упало на пол. — Решил пустить в ход грубую силу, Драко? — зарычала Гермиона.       Драко натянуто улыбнулся. — Ну, я же Пожиратель смерти, любовь моя. — Его лицо находилось в паре сантиметров от ее. Гермиона могла чувствовать, как его теплое дыхание обвевает щеки. Потребовалось несколько секунд, прежде чем она, наконец, сдалась и прижалась к его губам своими. Драко положил ладони на ее скулы, давая понять, что больше не удерживает силой, и впился в ее нижнюю губу зубами, оттянув её. Гермиона застонала, открывая полный доступ к своему рту, чем Драко и воспользовался, по-хозяйски врываясь языком внутрь.       Он оборвал поцелуй, все еще прижимая Гермиону к себе — позволяя ее груди тяжело вздыматься под давлением его собственной. Он улыбнулся, смотря в карие глаза, наполненные неприкрытым желанием. — Ещё один вопрос, Грейнджер, — прошептал он ей в губы. — Какой? — простонала Гермиона еле слышно. — Ты скучала по мне? — Гермиона зарычала и высвободилась из его рук. Заправив упавший на щеку непослушный локон, она дерзко посмотрела на Малфоя и попыталась изобразить спокойствие. — Всю жизнь, — скрипя зубами сказала она, проталкиваясь мимо него к выходу.

***

      Драко Малфоя нечасто можно было застать врасплох, как, впрочем, и покорить. Вы можете себе представить, как он был шокирован, когда эти две вещи произошли с ним одновременно?       Только что он стоял в коридоре захудалого мотеля в Лондоне, а в следующий миг кто-то насильно впихнул его в номер, и прежде, чем он успел вытащить палочку, чужие руки толкнули его спиной к уже закрытой двери. Его рот был захвачен поцелуем, который можно было охарактеризовать как головокружительный.       Драко отстранился, когда легкие потребовали воздуха. Тяжело дыша, он наблюдал за тем, как маленькие ручки Гермионы Грейнджер расстегивают пуговицы на его рубашке, в то время как губы вновь впиваются в его рот. Он погрузил пальцы в ее кудри, массируя голову и позволяя ей раздеть себя полностью. — Чертовски несправедливо, — сказал он, стоя голым перед ней, а она — полностью одетая. — Так разберись с этим, — ухмыльнулась Гермиона, поворачиваясь к нему спиной.       Драко вскинул бровь. «Что-то слишком часто она ухмыляется в последнее время», — подумал он.       Нет, Драко Малфоя нечасто можно было застать врасплох. Он никогда не заставлял себя ждать. И ему никогда, никогда в жизни не указывали, что делать.       Он поймал Гермиону за руки и резко развернул к себе лицом. Схватив воротник ее блузки, он с силой дернул ткань и вырвал пуговицы. Одним рывком спустил юбку вместе с нижним бельем к лодыжкам и ловким движением пальцев расстегнул застежку лифчика. Гермиона смотрела на него с некоторой опаской, округлив глаза. Драко ухмыльнулся и с силой толкнул ее на кровать. Гермиона удивленно вскрикнула, когда он сжал ее шею, заставив вдавиться лицом в матрас. — Боишься? — спросил он, касаясь губами ее уха, и прижимаясь к ней всем телом. Гермиона сделала большое усилие, чтобы покачать головой. — Хорошо, — ухмыльнулся он. — Потому что тебе это нравится.       Одним резким движением он вошел в нее, и Гермиона издала низкое рычание. Она была гладкой и теплой, туго обхватывая его член, пока тот работал в ней грубо и настойчиво. Одной рукой Драко держал ее за шею, а другой вцепился в бедро — крепко удерживая, чтобы не дрыгалась. Когда толчки стали более дикими, он схватил ее за волосы, потянув назад, заставляя спину прогнуться, чтобы еще глубже скользить в ней. Крики Гермионы заполнили маленькую комнату, приближая Драко к оргазму. Сделав два последних толчка, он рухнул на нее со стоном.       Затем прижался щекой к ее позвоночнику и, тяжело дыша, выдавил вопрос: — Итак, Грейнджер… ты… скучала по мне?       Смех Гермионы вибрацией пронесся по его щеке, и Драко улыбнулся, прижавшись губами к ее соленой от пота коже: — Всю жизнь, Малфой, — выдохнула она. — Всю жизнь.

***

      Гермиона Грейнджер не верила в любовь. Она не верила в глупые понятия, как «один единственный», и, конечно, не ожидала, что проникнется глубокими чувствами к кому-либо. Мысль о влюбленности закралась в ее затуманенное сознание, когда, проснувшись утром, она обнаружила себя в одной кровати с мужчиной.       Лежа на спине, она наблюдала за танцующими на белом потолке тенями, прокручивая в голове эту мысль, которая казалась ей все более и более абсурдной.       Гермиона не доверяла больше своему рассудку. Война заставила ее, как и многих других, усомниться в существовании здравого смысла. Но она не была наивной девчонкой и понимала, что Драко Малфой и любовь — это две абсолютно несовместимые вещи.       Она повернулась на бок и, стараясь случайно не толкнуть Драко, поудобнее легла на подушку. Он был напыщенным, высокомерным, самовлюбленным и (она увидела, как лучик утреннего солнца мазнул по его бледной коже) очень красивым.       Гермиона вздохнула, накручивая себя еще больше. Вот как всегда у них бывало: встретятся в каком-нибудь захудалом маггловском мотеле, потрахаются и уснут с мыслью о том, что через каких-нибудь пару часов их уже может не быть в живых.       Драко всегда спал на своей половине кровати, повернувшись к ней спиной. Он никогда не обнимал ее. Они «просто трахались», зачем ей объятия? Гермиона закусила губу и протянула руку, чтобы дотронуться до его мягкой широкой спины. Драко дернулся и спросил: — Что ты делаешь?       Его голос был хриплым спросонья. Он был слегка раздражен.       Гермиона не ответила.       Драко глубоко вздохнул и повернулся к ней лицом — его веки были полуоткрыты. — Хочешь еще раз? — спросил он, зевая. Гермиона покачала головой. — Тогда зачем ты меня разбудила?       Он поворчал и снова отвернулся. Гермиона невольно усмехнулась. Он был очаровашкой, но все таким же неисправимым. Ее улыбка растворилась, когда странные неописуемые чувства подвели ее к крайней точке удушья. Эти чувства... что-то большее, чем похоть... и гораздо большее, чем любовь. Удивительная комбинация: похоть, любовь, страсть, доверие и... что-то еще, что не описать словами. Все это переполняло сознание. Гермиона хотела смеяться и плакать, петь и танцевать, и это было настолько потрясающе и удивительно.... — Ты мыслишь слишком громко, Грейнджер, — пробормотал Драко, и Гермиона пораженно замерла. Она ненавидела, когда он так делал.       Драко вздохнул и, перекатившись на ее половину кровати, подпер голову рукой. Он внимательно посмотрел ей в глаза и нежно пригладил ее кудри — этот жест-прикосновение был совсем не похож на его прежние ласки. — Все хорошо, Грейнджер, — прошептал он, мягко улыбаясь. — Мне кажется, я тоже тебя люблю.       Гермиона открыла рот от удивления. Драко улыбнулся ей и потянулся за поцелуем — мягким и нежным на этот раз, в отличие от привычного накала страстей с разрыванием одежды. Это было чудесно.       Затем он обнял ее и зарылся лицом в волосы. Его вздох (удовлетворенности?) обрушился на ее ключицу, и Гермиона вздрогнула от такой близости.       Солнце почти полностью вышло из-за горизонта, и яркий свет лился сквозь закрытое окно. Для Гермионы было самое время уйти. Но эти ласки стоили того, чтобы пропустить утреннюю встречу с Джинни в кафе и ускользнуть с собрания прошлой ночью. Она хотела бы остаться, но война звала на поле боя, и Гермиона Грейнджер, как обычно, поставила обязанности превыше собственных желаний.       Она поцеловала Драко в лоб и встала с постели. Драко лежал на животе, спрятав руки под подушку и смотрел, как она одевается.       Перебросив сумку через плечо, Гермиона направилась к двери (они никогда не прощались), и вдруг, услышав его голос, застыла на месте. — Гермиона?       Все называли ее Гермионой. Это было ее имя, в конце концов, но легкость и непринужденность, с которой он это произнес, будто не первый раз, заставили ее обернуться. Драко сидел на кровати, вытянув ноги, а руки расставил позади себя, опираясь ими о мягкий матрас. — Ты будешь скучать по мне? — спросил он. Его голос был мягким, умоляющим, как будто он боялся услышать «нет».       Сумка с глухим стуком упала на пол, и Гермиона прыгнула в объятия Драко, повалив его на белые простыни. Он смеялся вместе с ней, а она обхватила руками его шею. — Всю жизнь, — улыбнулась она и прижалась губами к его губам.

***

      Бег. Паника. Крики.       В чем дело? Что происходит?       Некогда сильные и устойчивые ноги Драко Малфоя тряслись, и он едва не упал на землю. Если он не найдет способ успокоиться, это воспрепятствует бегу, и в конечном счете ему не удастся спасти свою жизнь.       Произошла засада. Он знал, что за этим последует. Он помогал спланировать атаку. Он рассказал Ордену, когда и где это произойдет. Но он не знал, что план изменился, ведь желание Темного Лорда не подлежит обсуждению.       У него не было времени, чтобы предупредить их, чтобы предупредить ее. Результат был катастрофическим. Заклятия летали по штаб-квартире Ордена Феникса, и все, о чем Драко мог думать, — это она. Найти ее. Спасти ее. Он знал, что они сделают с ней, если поймают.       Слава богу, что борьба была напряженной, и каждый был занят своим врагом. Если кто-то увидит, что он не сражается, то придется хлебнуть горя. Большинство Пожирателей смерти охотились за крупной добычей — Поттером, поэтому Драко удалось остаться незамеченным.       Он помчался на кухню, встретив на своем пути Лонгботтома, который рухнул на землю от Убивающего заклятия, что пустил в него Нотт. Драко огляделся по сторонам, ища девушку с густыми каштановыми волосами. И уже собирался подняться наверх, когда увидел вспышку красного света и услышал крики, ее крики. За окном. В саду.       Выбежав на задний двор, он увидел Антонина Долохова, Родольфиуса Лестрейнджа и своего собственного отца. Они смеялись над тем, как Гермиона корчится на земле и делает все возможное, чтобы не кричать — не дать им то, чего они хотят. — Драко! — воскликнул Долохов, и Гермиона перестала извиваться, оставаясь лежать в грязи. — Присоединяйся к нам. Мы как раз собирались немного повеселиться.       Гермиона сделала усилие, чтобы подняться на колени, и обратила взгляд к Драко. Ее рот был в крови, а на щеках виднелись темные, почти черные синяки.       Ярость наполнила Драко изнутри. Он вытянул палочку, готовясь уничтожить их всех, когда услышал слабый голос, прорвавшийся сквозь глухую рябь к его ушам. — Драко, — всхлипнула Гермиона, и, опустив оружие, он бросился к ней. — Драко, ты что делаешь? — воскликнул Лестрейндж, наблюдая, как Гермиона упала в объятия Драко, нервно хватаясь за его одежду. — Что все это значит?! — раздался жуткий голос, знакомый Драко с детства, и он сразу же поднял глаза.       Он обвел взглядом троих мужчин, чьи глаза светились недоумением и подозрением. Их палочки целились ему в грудь. — Все хорошо, Драко, — прошептала Гермиона совсем тихо, чтобы другие не слышали. — Нет, — пробормотал он, прокручивая в голове все возможные варианты спасения. — Мы знали, что так могло случиться, — сказала Гермиона, прижав ладонь к его груди. — Ты обязан. Речь сейчас не о нас.       Драко стиснул зубы, пытаясь взять себя в руки. Уткнувшись лицом в ее волосы, он глубоко вдохнул их запах, а потом отпихнул Гермиону от себя. Сузив глаза, он состроил гримасу отвращения. — Мерзкая грязнокровка! — выплюнул он. — Она не стоит заклятий, которые вы на нее тратите.       Остальные Пожиратели смерти продолжали держать его под прицелом своих палочек. Драко глубоко вздохнул и, заглянув в умоляющие глаза Гермионы, пнул ее вполсилы. Гермиона поморщилась и упала на землю. — Тогда избавь нас от нее.       Драко поднял голову и увидел, как мужчины опускают свои оружия, больше не глядя на него с недоверием. Они проверяли его. Гермиона приложила все усилия, чтобы сесть. Вот она, его девушка — мужественная, решительная и сильная. Ее не сломить. — Она... она может нам пригодиться, — запинаясь, проговорил он, на что Гермиона едва заметно покачала головой и недовольно прикрыла глаза. — Она планирует каждое движение Поттера. — Еще лучше будет ее убить, — оскалился Долохов. — Сделай это. — Нам будет... будет чем торговаться. — Драко с трудом сглотнул, а сердце, казалось, еще чуть-чуть и выбьет грудную клетку. — Будем торговаться с ее безжизненным трупом! — закричал Люциус Малфой, и Драко поморщился. — А теперь сделай это! Или я подумаю, что мой сын — предатель!       Трое мужчин снова направили на него свои палочки. Взгляд Драко судорожно бегал с одного лица на другое, а мозг, казалось, вот-вот взорвется. — Драко, — окликнул его мягкий, но сильный голос, и он посмотрел на Гермиону.       Сидя на коленях, в крови и грязи, она умоляла его взглядом. Все разговоры, что у них были; все поцелуи, что они подарили друг другу; вся любовь, которую они разделили, — все это промелькнуло в его памяти, когда он вытащил палочку и направил ей в лицо. Слезы жгли глаза, и он размыто видел силуэт Гермионы. — Сделай это! — закричал Люциус Малфой.        Драко приготовился, и, сморгнув слезы, сфокусировал свой взгляд на Гермионе. — Ты будешь скучать по мне? — спросила она. Ее голос дрогнул, и Драко тяжело вздохнул, чувствуя, как сердце разбивается вдребезги. — Всю жизнь, — ответил он, закрывая глаза от вспышки зеленого света из его палочки.