Абсолютное совершенство

Утром в пятницу я вижу уведомление о какой-то новой записи во ВКонтакте. Зайдя в приложение у меня буквально замирает сердце. Моей музыкальной школе в этом году 35 лет и на следующей неделе будет юбилейный концерт. Я понимаю, что просто безумно хочу туда попасть, но это середина недели и я не уверена в том, что всё получится. Но я решаю, что хотя бы попытаюсь. Меня колотит буквально весь день до специальности, потому что первый человек, чьё разрешение я должна получить — это шеф и я совсем не уверена, что она пойдёт мне навстречу. За двадцать минут до урока я придумываю покаянную речь и надеюсь, что мои слова сработают. Когда я уже сидела за инструментом, но урок ещё не начался я быстро говорю: — У меня к вам вопрос. — Давай, — она облокачивается на рояль и смотрит на меня усталым взглядом с примесью любопытства. — Это просьба, прошение, мольба, воспринимайте как хотите, — я перевожу дыхание и продолжаю. — В этом году музыкальной школе, в которой я училась 35 лет и на следующей неделе они проводят юбилейный концерт, на который я очень хочу попасть. Проблема лишь в том, что он в среду и так как это середина рабочей недели мне нужно ваше разрешение, — я смотрю на её и могу поклясться, что в моём взгляде страх. — Господи, да езжай, конечно, — она смотрит на меня, как на дуру. — Ты же во вторник будешь? — Разумеется, — за день я уже рассчитала буквально всё и составила стратегию, потому что была глубоко убеждена, что наличие плана даёт какую-никакую гарантию того, что нужные люди будут играть по моим правилам. Я мысленно выдыхаю. После этого я спрашиваю, что лучше сказать куратору и в очередной раз убеждаюсь, что нам было лучше, пока нас курировала шеф, потому что не нужно было выворачиваться словно уж на сковороде. Когда урок заканчивается я выхожу из класса и как только закрываю за собой вторую дверь, то шумно выдыхаю с облегчением и зажимают рот рукой, чтобы не разреветься от облегчения. Несколько слезинок всё-таки формируются в уголках глаз и я стираю их пальцами прежде, чем они успеют покатиться по щекам. «ОНА ОТПУСТИЛА, ОНА ПОЗВОЛИЛА», — эта мысль набатом бьётся где-то в затылке и мне всё ещё не поверить в то, что первый этап моего плана выполнен. После этого я звоню матери и прошу её разрешения на эту поездку. Она тоже соглашается без малейшего сомнения и сразу же после этого мы с подругой идём на автовокзал за билетами. Меня всё ещё подколачивает, но уже от мысли о том, что через четыре дня я увижу Софию Владимировну. Когда мы в последний раз виделись в январе, то я готовила себя к тому, что в следующий раз мы увидимся только через год, но слабая надежда на более скорую встречу теплилась во мне всё это время. Выходные пролетают ещё быстрее, чем обычно, а утром понедельника я не ною, как обычно, о том, что неделя началась и я уже устала, а лечу в колледж. Меня поддерживает мысль о том, что уже в среду я смогу увидеть всех тех, кого так люблю. Всё утро меня не отпускает мерзкое чувство тревоги, засевшее где-то в животе. Мне нужно исполнить последнюю часть моего плана по этой поездке — поговорить с куратором. Её разрешение нужно мне чисто формально, потому что даже если она не позволит я всё равно поеду. Получу потом за самоуправство, конечно, но поеду. — У меня к вам вопрос, — я нахожу её после Разговора о важном. — Что такое? — она смотрит на меня с искренним любопытством. Оно и не удивительно, потому что мы обращаемся к ней раз в сто лет. Я смотрю на неё чистым невинным взглядом, чуть хлопаю ресничками для верности и начинаю говорить как учила шеф. — Дело в том, что музыкальной школе, в которой я училась в этом году 35 лет. В среду они устраивают концерт, на который я приглашена и я бы очень хотела… — Обязательно надо ехать, — я даже не договариваю фразу, как она перебивает меня разрешением. — Поиграете там, — она видит сомнение в моих глазах и добавляет, — ну или расскажете, как интересно здесь учиться. «Ага, если реклама, то только коммерческая. Сначала деньги, потом пиар. Ну или хотя бы пятёрка по музыкальной литературе на край», — эту мысль я само собой не озвучиваю, но она появляется в голове. Я хлопаю глазами и не верю, что всё получилось так просто. Мы договариваемся, что позже я зайду к ней и напишу заявление. Мне всё ещё не верится, что она так просто отпустила меня. Мне казалось, что придётся изворачиваться и применять все свои навыки дипломатии, но всё оказалось намного легче. Днём я случайно встречаю шефа и благодарю её за то, что она так помогла мне советом. Она улыбается, как только понимает про что именно я говорю. К вечеру я думаю лишь о том, что осталось пережить один день со всеми этими идиотами и я наконец-то окажусь дома, там, где меня ждут. Мне, правда, приходится пожертвовать частью своего сюрприза, потому что из группы школы удаляют афишу и меня это напрягает. Я пишу преподавателю, которая вела у меня хор, Анне Александровне, и спрашиваю про время концерта. Но я прошу её ничего и никому не говорить про то, что я приеду и объясняю это тем, что хочу, чтобы это было сюрпризом хотя бы для Софии Владимировны. На самом деле мне просто хочется увидеть её лицо, когда я окажусь в школе. С Анной Александровной было бы не так интересно, потому что она всегда была более эмоциональной, чем София. А вот эмоции этой женщины, которая на первый взгляд напоминает снежную королеву будет интересно наблюдать. Вряд ли эти эмоции будут фонтанировать, но я знаю её достаточно хорошо, чтобы по малейшим изменениям в мимике понять, что именно она думает и чувствует. Мы уже давно научились понимать друг друга без слов. Во вторник мне особенно тяжело. В груди ворочаются приятные тревога и волнение. Я думаю о том, что стоит попросить мать позвонить мне завтра утром в половину седьмого или в семь, чтобы я точно проснулась. Не хочу опоздать на автобус, который отвезёт меня к мечте. На протяжении всего утра мои тревоги успокаивает колокольный звон за окнами. Для меня это всегда было что-то такое спокойное и приятное. Я вслушиваюсь в перезвон колоколов церки, которая стоит рядом с колледжем и мне становится легче. — Елена, удачи вам в поездке, — куратор упоминает это в конце пары, когда я уже готова заснуть. — Спасибо, — я киваю как-то зарможенно, потому что мыслями я уже не здесь, а на своей малой Родине. Утром среды эти мысли усиливаются и меня совершенно не пугают пять часов в автобусе. Проблема лишь в том, что у меня ощущение, будто я всё проспала или что всё происходящее — лишь счастливый сон. Но это не так. Пережить поездку в автобусе оказывается тем ещё испытанием, но меня поддерживает мысль о том, кого я увижу. Когда автобус наконец прибывает в мой самый любимый и родной город я вываливаюсь из него и чувствую себя варёной морковкой. Отзваниваюсь матери и тёте о том, что я приехала и совсем скоро буду. Тётя кормит меня обедом и поит чаем с тортиком. Все мои мысли занимает лишь осознание, что мне осталось совсем чуть-чуть и буквально через пару часов я попаду в свою мечту. За пол часа до начала концерта я выхожу из дома тёти и ползу в сторону зала. Сердце колотится в груди как сумасшедшее и я пытаюсь успокоить его всеми возможными способами. Первый человек, которого я вижу, когда захожу в школу — это наша милейшая вахтёрша, которая хорошо меня знает и узнаёт даже спустя несколько лет, прошедших с нашей последней встречи. Пока мы разговариваем я заглядываю в зал и вижу сидящую там Софию Владимировну. Пока она не заметила меня я отшатываюсь в сторону и замираю. Но уже буквально через минуту она выходит из зала в холл. — Лена, здравствуй, — она на автомате кивает мне и только поворачивает голову в другую сторону, как осознаёт. — Лена… — Здравствуйте, — я ехидно улыбаюсь и чувствую, как она обнимает меня одной рукой за плечи. Я обхватываю её за талию в объятии и кладу голову на её плечо. Впрочем, через несколько секунд мне приходится отпустить её, потому что она уходит к директору школы, чтобы выяснить, куда меня можно посадить. — Лена, но как вы тут? — она смотрит на меня огромными глазами и совершенно не понимает, как я оказалась в другом городе в середине недели. — Мне пошли навстречу и отпустили сюда, — я совершенно искренне улыбаюсь ей и когда вижу, что она тянется ко мне руками, то с удовольствием обнимаю в ответ. Меня усаживают и мне очень неловко от того, что все носятся туда-обратно организуя всё так, как нужно. Я смотрю то на Софию, то на вход в помещение, чтобы не пропустить приезд Анны Александровны. Когда она заходит в школу я замираю и любуюсь. Костюм, который ей очень идёт, причёска, макияж — всё то, что я так редко у неё вижу. Она коротко машет мне рукой и сначала мне обидно, а потом я замечаю. Чисто физически она выглядит не очень хорошо и я понимаю, что, наверное, она просто плохо себя чувствует. Когда начинается концерт я понимаю, что для всего, что происходит на сцене зал явно мелковат. Но это создаёт свою волшебную атмосферу, в которую я так давно желала окунуться. Когда на сцену выходят София Владимировна, Виктория Олеговна и Татьяна Евгеньевна, которые играют в ансамбле я слушаю их так, словно меня заколдовали. Я слышу, как играет моя София и понимаю, насколько она великолепная, насколько удивительная и прекрасная. Хотя на самом деле я всех слушаю с предельным интересом и вниманием. Все эти люди для меня абсолютно удивительны и чудесны. Когда заканчивается концерт я вижу, как София Владимировна разговаривает с директором и понимаю, что не хочу прерывать беседы. Но она сама находит меня глазами и пока директор отвлекается на кого-то другого тихо встаёт и подходит ко мне. — Лена, — то, как она смотрит на меня я хочу отпечатать в памяти на всю свою жизнь, — пойдём туда, сядем. Расскажешь, как ты. И мы действительно разговариваем обо всём. Я рассказываю, как живу в другом городе и что случилось за те три месяца, что мы не виделись. Через пару минут мимо нас проходит Анна Александровна, которая сначала не замечает меня. — Лена, — когда ей всё-таки удаётся выцепить меня глазами из пёстрой толпы она подходит и обнимает так, что у меня трещат рёбра и сразу же уходит. Я сделала верное предположение и ей плохо. Она выглядит более бледной, чем обычно и, видимо, даже с трудом говорит. Я отпускаю её со спокойной душой, потому что знаю, что рядом с ней её муж. К нам подходит директор и просит помочь со стульями. После этого я выясняю, что объединили концертный зал и помещение рядом и там теперь художники. Это вызывает во мне совершенное восхищение. Мы стоим как раз в этом помещении и снова разговариваем. Директор говорит, чтобы я оставалась и я задаюсь вопросом для чего. Когда мы выходим обратно в зал, то я вижу накрытые столы и наблюдаю, как заносят несколько пакетов с шампанским. «Нууу, учитывая сколько людей здесь такое количество в самый раз», — я киваю своим мыслям и замечаю, сколько вокруг меня людей, которых я не знаю. Я касаюсь Софии Владимировны и говорю: — Можно я к вам прибьюсь, пожалуйста? — Ко мне? Да, давай, — она знает, как я не люблю незнакомцев в силу стеснительности характера. — Сейчас, я только руки сполосну. Я киваю в ответ, но пока её нет поблизости меня успевают посадить за стол. Рядом со мной сидит Виктория Олеговна и я мысленно выдыхаю. Хотя бы одно знакомое лицо в непосредственной близости есть. — Лена, ты шампанское будешь? Или только сок? — она поворачивается ко мне. — Давайте шампанское, — я понимаю, что от одного бокала ничего не будет и вдруг осознаю, что если бы мне кто-то ещё дня два назад сказал, что я в свои 19 лет буду пить шампанское в такой компании, то я бы рассмеялась ему в лицо. Разговоры оказываются интересными, люди рядом со мной, даже незнакомые — удивительно приятными, а еда, которую мы все едим — очень вкусной. Я по-немногу расслабляюсь и чувствую, что я наконец-то дома. Мне нравится вся теплейшая атмосфера среди этих людей и я напитываюсь ею подзавязку, чтобы потом вспоминать всё то, что сейчас происходит в маленьком родном для меня зале. Мне как-то очень неожиданно наливают второй бокал шампанского. Я решаю, что после него пить я буду только сок. Не хватало ещё напиться здесь, учитывая насколько быстро я пьянею. Но шипучий напиток даже не особо даёт в голову, а просто расслабляет ещё больше и я рассматриваю Софию Владимировну. Она кажется мне абсолютным совершенством. Периодически она замечает мои взгляды и мы смотрим друг на друга пару секунд, улыбаемся и обе отводим взгляды. Минут через сорок директор школы начинает вручать благодарности преподавателям и всё это сопровождается шутками и взрывами смеха. — Анны Александровны нет почему-то. Лен, не знаешь? — ко мне поворачивается Виктория Олеговна. — А она плохо себя чувствует сегодня и уехала сразу после концерта. Я думаю о том, что она поступила правильно, потому что вряд ли выдержала бы такие посиделки в том состоянии, в котором она сегодня. — Вот Лена, наша ученица, — директор говорит речи и обращает своё внимание на меня. Я наблюдаю за ней и вижу покрасневшие щёчки, блеск в глазах и понимаю, что нужной кондиции она уже достигла. — Она ведь с Софией Владимировной столько всего вместе прошла и сейчас всё равно встаёт и говорит «Как я её люблю», — от этих слов моего директора в груди разливается приятное тепло. Я смотрю на Софию и мы снова улыбаемся друг другу. Мне хочется коснуться её, взять за руку, сказать при всех, насколько сильно я ею дорожу. Этого всего я конечно же не делаю и осознаю, что все эти порывы — влияние алкоголя и приятной компании на мою психику. «Ну а как же можно её не любить? Это ведь София Владимировна. Самая милая, добрая, требовательная. Самая-самая», — я смотрю на неё с этой мыслью и она отвечает мне таким же теплом в глазах. Ещё минут через двадцать я понимаю, что мне стоит двигаться к тёте и это осознание давит на меня неподъёмным грузом. Я хочу быть здесь, остаться с этими людьми. Осторожно выбравшись из-за стола я нахожу взглядом Софию и директора, которые вышли в другое помещение и подхожу к ним. — Лена, и вы уходите? — директор смотрит на меня с печалью. — Да, мне стоило бы идти. — А как вы вообще узнали, что сегодня концерт будет? Соня, ты сказала? — она поворачивается в её сторону. — Нет, я вообще не знала ничего, — она улыбается. — Лена вообще любит так приезжать неожиданно. — Просто я в пятницу увидела афишу в группе школы и поняла, что из кожи вон вылезу, но приеду, — я объясняю свой неожиданный приезд. Меня ведь действительно никто не ждал сегодня, никто не думал, что я смогу вырваться. Мы с директором договариваемся, что в следующем году я смогу приехать обыграть свою программу ГОСов и я клятвенно обещаю вернуться сюда через год уже работать, если благоприятно сложатся обстоятельства. София на это смотрит на меня с недовольством. Ей кажется, что я ещё успею наработаться и идея сразу же ехать сюда не кажется ей верной. Но это моё решение, которое я приняла уже давно. Когда меня выпускают из цепких рук я тихонько ухожу одеваться и уже на улице жду, когда выйдет София, потому что хочу нормально попрощаться без лишних глаз и ушей. Она выходит через другой выход и я считаю чудом, что заметила её. Она замечает меня и ждёт, когда я подойду. Мы вместе идём на остановку и обсуждаем всё и сразу. Общаться с ней легко и я наслаждаюсь короткой прогулкой и непринуждённой беседой. Когда мы видим, что из-за поворота выезжает её автобус я быстро говорю ей несколько вещей, сказать которые мне кажется очень важным. — София Владимировна, мне очень понравился концерт и я была очень рада вас видеть, — я смотрю на неё и решаюсь буквально за одно мгновение. — И вы такая красивая, — почему-то мне было так важно сказать ей это. — Да? — она смотрит на меня с лёгким удивлением. — Старушка уже. — Вы? Не говорите глупостей. Я ухожу сразу после этого и оставляю последнее слово за собой. Мне приходится практически заставлять себя не оборачиваться, потому что я понимаю, что если сделаю это, то отпустить её будет ещё тяжелее. Но я знаю, что мы значим друг для друга и от этого в груди словно цветы распускаются. — Так тяжко, — я бурчу это себе под нос и шумно выдыхаю. Мне действительно тяжело расставаться с ней, но я знаю, что это не последняя наша встреча.