Я (не) скажу тебе

На поляне среди травы и деревьев свежо. Совсем не то, что в городе, всегда на Кипящих Островах было что-то такое, чего и в человеческом мире не переплюнуть, хоть и красиво там. Август смотрит на Мэттхоломьюла и улыбается: его друг показывает ему целое представление из грязевых фигур. Портеру это напоминает о школьных годах, от чего он сильнее улыбается и смётся над спектаклем Мэтти. В земляных сооружениях угадываются знакомые черты: плавная и уверенная Лилит, их подруги Луз и Эмити, и Хути. — В тот раз они настолько увлеклись планировкой, что Луз начала предлагать изменения противоположные плану Лилит, — со смешком вспоминает ведьмак один из своих дней на строй площадке. Тогда была крупная перестройка. Август кивает ему. От его яркого и звонкого смеха ему приходилось утирать слезинки с глаз. — Когда они зашли ко мне в класс и начали рассказывать об этом, дети слушали их с открытыми ртами полными восторга! Я был просто в шоке, Мэтти,— радостно подмечает Гас. Ему было о чём послушать от Эмити или Луз, всегда с новыми историями! Толомьюл движением руки рисует круг и фигуры распадаются. Он оглядывается на затихшего на какое-то время Августа. Сегодня Портер заскочил к Мэттхоломьюлу после работы, чему Толомьюл (он бы никогда не признал этого) был рад, поскольку скучал по такому общему веселью. Целую неделю он (опять же, наедине с собой он мог так сказать о себе) тосковал по таким моментам вместе. Мэтт только заметил, как часто Август, Гас, стал чаще обращаться к нему... Строитель дёргает ухом, отзываясь на обращение. — Мэтти, — зовёт иллюзионист ведьмака, заставляя того обернуться к нему, — я так рад, что мы стали близкими друзьями, несмотря на всё, что было до этого, — Август смотрит спокойно, исчерпывая веселье и начиная новый момент. Мэтт поднимает глаза, обращаясь к глазам друга и неловко кивает. — Я тоже рад, — несколько заторможенно признаётся Мэттхоломьюл. Сердце понемногу покалывает, глупым чувством разливаясь внизу живота. Август улыбается, пока его предательски красные щёчки горят. Мэтт смеётся, замечая это выражение лица у друга. — Что с твоим лицом, придурок? — улыбка сбивает с толку, пока теплота сильнее приливает к лицу строителя. Гас наклоняется в бок к Толомьюлу. Иллюзионист крепко сводит руки на спине, сцепляя их объятиями с Мэттхоломьюлом, пока тот растерянно смотрит на него. Его руки аккуратно обвивают талию, но затем неловко поднимаются к спине. Парни стоят посреди полян и деревьев за городом и крепко обнимают друг друга. Сердце поднимается к горлу, но строитель только выдыхает. „Ты и не знаешь, как я рад быть с тобой сейчас,” - перед глазами картинка мутнеет, но Мэттохоломьюл не даёт себе показать ни капли, крепче сжимая Портера в объятиях, под своими тёплыми пальцами, и укладывая голову ему на плечо. „Ты не представляешь, как я боюсь потерять эту связь с тобой,” - слёзы всё же капают с лица Гаса, как только объятие становится крепче. Когда они отодвигаются и разъединяют объятия, Мэттхоломьюл поднимает очки Августа, пока тот сам протирает глаза от капель. Мэтт по-доброму ударяет кулачком о плечо друга. Гас смеётся, показушно толкая Толомьюла немного от себя ладонью. „Ты мне дорог”. Портер надевает очки на переносицу, смотря на ведьмака рядом покрасневшими глазами. Его сердце живо пробивает удары в груди, смотря на смазливую мордашку Мэтта, на его руки, ещё недавно греющие его в объятиях. Громкие, отчётливые: ту-дум. Ту-дум. Ох, Титан… он влюблён.