Красная шапочка и Волк или сказки всё же не врут?

      — Я же не в тюрьме был, — уворачивался Чонгук от тофу, который пихал ему в нос Чимин.       — Ты был в заключении, это тоже считается, — не унимался тот.       — Лучше съешь, — сказал Юнги и покосился на парня.       — Хорошо, один кусочек.       После приветствия вернувшегося оборотня, все, наконец, расселись за столом. Ужин в кругу друзей было лучшей наградой, которую мог получить после всего Чонгук. И хотя до заседания он верил в то, что всё благополучно закончится, в процессе его надежда таяла с каждым словом обвинителей. А когда он услышал, что именно сказали Тэхёну тогда в баре, ему было плевать, даже если его казнят в этом зале. Единственной мыслью было добраться до того, кто посмел сказать те слова чародею. И он уже был готов сорваться, но испуганные глаза Тэхёна и его голос заставили подавить бешенство, которое он испытывал в тот момент. И хотя всё благополучно закончилось, его не покидало чувство тревоги. Всё уж слишком гладко обернулось.       Но сейчас ему не хотелось думать об этом. Он сидел в окружении близких ему людей и был безумно рад. Сегодня они решили не обсуждать демонов, гильдию, арест и говорить только о приятных вещах. Много смеялись, и Чимин, наконец, рассказал, как прошла их поездка. И хотя Юнги сидел, как всегда, с невозмутимым лицом, Чонгук видел, как он смотрит на того. Возможно, Бастет сам не осознаёт, насколько глубоки его чувства к этому неугомонному парню.       Оборотень посмотрел на двух друзей, которые смеялись и обсуждали фотографии из отпуска. И он был уверен, что отдаст всё, чтобы слышать этот смех всегда. То, через что предстоит пройти Тэхёну, и тот факт, что Чонгук никак не сможет разделить с ним ту тьму, что он должен впустить в себя, пугал сильнее, чем арест или демоны. Он снова одёрнул себя за то, что его мысли всё время возвращаются к тому, что они решили не обсуждать сегодня.       — Юнги плавал? — он посмотрел на фото, где кот сидел на матрасе со спущенными в воду ногами.       — Ну, если существует такой стиль, как идти на дно топориком, то да, он плавал, — смеялся Чимин.       — Не понимаю, в чём веселье лезть во что-то мокрое и холодное, — фыркнул Бастет.       — Ага, а вот отобрать ножи у уличных танцоров и довести до инфаркта продавца воздушных шариков очень весело, да? — безнадёжно выдохнул Пак.       — Но ведь я выиграл в итоге.       — Я тебе сто раз сказал, что это не та палатка, где нужно лопать шарики, чтобы выиграть игрушку.       — Ты сказал, что у него красивый медведь.       — Да, но я не сказал, что ты должен добыть его мне.       — Ты не уточнял.       — Да, так же, как я попросил тебя принести что-нибудь милое с пляжа. И знаете, что он приволок?.. Чайку блять! Живую Чайку!       — Ты сам ещё в первый день сказал, что они милые.       — Да, но когда они летают или гуляют по пирсу, а не когда мне утром её притаскивают в кровать.       — Я не экстрасенс, — пробубнил Юнги.       — Ох, и откуда ты такой взялся на мою голову? — улыбнулся Чимин и потянулся к нему.       И сколько бы Бастет не пытался увернуться, его всё равно обнимали и целовали в щёки, а он делал вид, что ему это не нравится.       Они разошлись, когда на часах было уже за полночь. И хотя Чимин предлагал всем остаться ночевать у них, Чонгук хотел остаться наедине со своим чародеем. Поэтому, попрощавшись, они поехали в отель. Остальные остались продолжать веселиться.       — Сокджин остался там? — уточнил оборотень уже в такси.       — Да, я оставил ему планшет для общения, ну и Юнги там есть.       — Я хотел спросить, Чимин ведь не изменит своего отношения к Юнги? — он спросил то, о чём переживал. Ведь если вдруг Пак однажды скажет, что тот ему надоел, Чонгук не уверен, справится ли с этим кот.       — Думаю, Чимин уже по уши влюблён в него, хотя ей-богу не понимаю почему, — усмехнулся Тэхён.       — Поэтому я и волнуюсь. У Юнги очень сложный характер, и я боюсь, что однажды твоему другу надоест это терпеть.       — Мы не можем знать, что случится. И в любом случае, не можем на это повлиять.       — Ты прав. Но просто знай, если однажды скажешь, что я тебе надоел, я тебя загрызу, — и он угрожающе оскалил клыки.       — Очень страшно, — Тэхён театрально закатил глаза.       — И Марфу.       — Что? Эй, нет, она то тут причём?       — Ладно, корову пощажу.       — Спасибо, ты очень великодушен, — смеялся он и прижимался сильнее.       Они вышли из такси чуть раньше, чтобы прогуляться по ночному городу. Просто идти по улицам и держаться за руки. Иногда молчать, погружаясь каждый в свои мысли, иногда что-то обсуждать и смеяться. Это были те моменты, которые Чонгук навсегда сохранит в своей памяти.       Хоть мороз и не позволял расслабленно посидеть или долго неспешно бродить, наслаждаясь горячим чаем, всё же им удалось получить эту порцию спокойствия в водовороте последних событий.       — Снег! — Тэхён раскрыл ладонь, ловя белые кружева, которые касались кожи и тут же таяли.       — Наконец-то, середина зимы уже, — улыбнулся Чонгук.       — Наш первый снег, — внезапно чародей повернулся к нему.       — Загадывай желание, — он посмотрел в его распахнутые глаза.       — Что? Оборотень, живущий в мире заклинаний, верит в желание на первый снег?       — Ну, должно же и в нашем мире быть что-то магическое и неподдающееся объяснению.       — Тогда я желаю, чтобы и в следующем году мы стояли, держась за руки, и загадывали желание на первый снег.       — Мне нравится твоё желание, я его конфискую для себя.       — Нееет, хитренький какой, придумай своё.       — Не хочу, — и он зашагал вперёд.       — Придумай своё, — донеслось сзади, и топот ног приближался.       — Нееет, — смеялся Чонгук, убегая от Тэхёна.