Красная шапочка и Волк или сказки всё же не врут?

      — Джин, — Тэхён закрыл глаза и сконцентрировался на духе, что был заключён в кинжал.       — Чего тебе? — недовольно буркнул брат.       — Тебе нужно покинуть кинжал.       — Но тогда я буду привлекать демонов к тебе.       — Мы что-нибудь придумаем, но сейчас тебе нужно выйти.       — Хорошо, но с тобой я не буду общаться.       — Как скажешь, — виновато выдохнул он.       — Джин, призываю тебя твоим истинным именем и освобождаю от связи с данным вместилищем.       Тэхён открыл глаза и посмотрел на брата… от которого исходила энергия… не духа.       — Ты чего? — Джин непонимающе уставился на него, а затем и на Юнги, а после и на остальных, которые также смотрели на него сейчас.       — Вы что меня видите?       — Пиздец.       — Охренеть.       — Джин, ты…       — Демон, — закончил за него Юнги.       — В смысле? — хлопал тот глазами.       — Что ты сделал, пока был внутри? — Бастет прищурил глаза и подошёл ближе.       — Ничего не делал.       — Юнги, как такое может быть? — Чонгук также подошёл к Джину и рассматривал его словно экспонат.       — Вероятно, демонский клинок воздействовал на его сущность. А ещё совершение поступков, не свойственных природе духов. Ну, или он прикончил пару демонов внутри и впитал их энергию.       — Ой…       — Ой?       — Ну, вы когда мне сигнал дали, я пытался пересилить целую толпу этих вечно вопящих, и они меня так сильно разозлили. Хотя, вероятно, меня злил Тэхён, но сорвался я на них, так что возможно, да, я прикончил несколько из них. Это плохо?       — Нет, пока ты не хочешь воткнуть в нас когти.       — У меня нет когтей, — он посмотрел на свои пальцы.       — Это пока.       — Охренеть, — Чонгук протянул руку и потыкал в него пальцем.       — Привет, — он развернулся и так же в ответ пощупал оборотня.       — Привет, я очень рад тебя видеть, — обнял тот демона.       — И слышать, — подхватил Хосок и улыбаясь, присоединился к ним.       — Так вот кто доставал меня всё это время, — Намджун потрепал его по волосам.       — Пиздец, я поверить не могу в то, что вы меня видите и я могу вас всех касаться, — он ходил вокруг них и продолжал восторженно улыбаться.       — А мне можно? — Тэхён неуверенно сделал шаг к брату.       — Нет, — фыркнул он и сделал шаг в сторону.       — Ох, блять, — Джин завис на секунду, смотря в тёмный экран телевизора, и тут же сорвался и побежал к зеркалу в коридоре.       — ААА, я что всегда был такой красивый? Вы только посмотрите на меня! Я же само демонское совершенство!       — Может, зря ты его выпустил? — Юнги покоился на кинжал.       Пока Джин продолжал познавать свою внешность, Тэхён и Бастет отправились на другую сторону, чтобы освободить остальных демонов из кинжала.       — Надеюсь, больше мы не будем катать их туда-сюда? — съязвил кот.       Дождавшись Чон Ильу, который также наградил Тэхёна парочкой оплеух за то, что заставил нервничать старика, и проведя ритуал по снятию печатей, связывающих чародея и кинжал, они отдали оружие, а также лист бумаги, где уже под чёрным слоем краски находилась тюрьма с демоном. Они надеялись, что всё это поможет при судебном процессе над Тэхёном, который смог устроить Дохён после нескольких собраний и угроз в адрес Мексиканского и Китайского филиалов за халатное отношение к артефактам.       Проведя расследование, Гильдия обнаружила ещё двух Перевёртышей, что скрывались в обличии чародеев и, вероятно, послужили причиной того, что дело об убийстве Вастайи попало именно к Намджуну. И хотя многие Берегини были настроены враждебно по отношению к Тэхёну и остальным, им всё же пришлось признать, что они оказали помощь в раскрытии преступления и поимке виновных.       — Ким Тэхён. Принимая во внимание все факторы, присяжные приняли решение, что вы виновны в нарушении согласия между двумя мирами и причинения вреда расе людей. Также суд учитывает ваш вклад в поимку существ, что намеревались призвать демона в этот мир, и то, что совершённые вами действия были по причине влияния на вас Астарота. В качестве наказания суд приговаривает вас к трём годам общественных работ в качестве охотника, а также блокировкой ваших сил ведьмы сроком на один год. За нарушение условий приговора, а также повторного проступка вы будете наказаны по протоколу Искупление.       Таков был вердикт по отношению к Тэхёну. Остальные же отделались обвинением в помощи преступнику и обязаны были выплатить штраф, который все естественно повесили на Чародея.       — Чонгук? — жалобно смотрел он на квитанцию, которую оборотень положил перед ним.       — Что? Ты думал, я буду милостив к тебе?       — Нет, — вздохнул он и положил бумагу к остальным.       — И вообще когда уже ты перестанешь бегать от меня?       — О чём ты? — но Тэхён прекрасно понимал, о чём тот говорит. Все эти дни он избегал близости и вообще оставаться наедине. Ему всё ещё было стыдно.       Он считал, что не имеет права обнимать и целовать его, не говоря уже о том, чтобы заниматься сексом с Чонгуком после всего. Поэтому он старался сделать вид, что уже спит, как только оборотень уходил в душ или, наоборот, засиживался допоздна в гостиной, якобы общаясь с братом. Каждый раз, когда Чонгук хотел его поцеловать, перед глазами вставала картина, как он направляет в него кинжал или как с силой отшвыривает. И вместо возбуждения волна вины накрывала его с головой.       — Тэхён, что происходит? — оборотень подошёл к нему, перегораживая путь для побега.       — Ничего, — улыбнулся он.       — Ничего? Ты даже сейчас не смотришь мне в глаза.       — Я… я не могу.       — А если я скажу тебе, что сделал бы что-то ещё хуже, если бы был на твоём месте в тот момент?       — Что ты имеешь в виду? — он, наконец, посмотрел на него.       — То, что я не виню тебя за то, что ты не справился с болью и впустил демона, потому что я бы сделал то же самое, — Чонгук обнял его за талию и притянул к себе.       — Но…       — Перестань истязать себя. И ещё… ты пиздец, какой сексуальный, когда злишься, — горячее дыхание опалило ухо, вызывая мурашки по всему телу.       — Ты так говоришь, чтобы успокоить меня.       — Малыш, у меня неконтролируемо твердеет в штанах, когда я чую твой запах грозы, — и влажные губы обхватили мочку уха.       — Как у собаки Павлова? — хихикнул Чародей.       — Засранец, — и он слегка прикусил его.       Тёплые руки забрались под толстовку и поползли вверх по спине. Тэхён закрыл глаза и, выбросив из головы мысли о своём поступке, наклонил голову, подставляя шею под поцелуи, что с каждым разом становились более требовательными.       — Я так соскучился по тебе, — прошептал Чонгук, жадно впиваясь в его губы.       И Чародей плавился, словно пломбир, оставленный под лучами солнца. Он запустил пальцы в чёрные густые волосы и приоткрыл рот, впуская мягкий язык оборотня. Тэхён прижимал его к себе так крепко, словно боялся, что тот может исчезнуть, и если он откроет глаза, то окажется один в комнате и в мире. Он наслаждался каждым движением и касанием языков, что сплетались вместе в поцелуе. Перебирая пальцами отросшие пряди волос, он будто заново открывал для себя их мягкость.       Чонгук толкнул его на кровать и, скинув с себя футболку, навис сверху. Сердце от волнения трепыхалось, а щёки залились краской, будто у девочки подростка. Тэхён и сам не мог объяснить, почему так нервничал сейчас. Когда оборотень задрал его руки вместе с толстовкой и провёл кончиком языка от груди до ключиц, чародей уже бессознательно ёрзал под ним, выгибаясь на встречу. Он впивался пальцами в его плечи, ощущая тепло во всём теле от возбуждения, что полностью захватило его, вытолкнув все сомнения и переживания.       Чонгук провёл рукой по рёбрам и спустился ниже. Чуть выпустив когти, провёл по напрягшемуся животу. И когда он огладил по контуру уже твёрдый член, Тэхён застонал и подался бёдрами в попытке продлить этот щекочущий импульс вожделения.       — Будешь ещё от меня бегать? — прошептал он в самые губы и прижал горячую ладонь к его паху.       — Не буду, — почти проскулил чародей, уже сгорая от желания.       — И будешь послушным чародеем? — он запустил руку ему в штаны и сомкнул пальцы в обхвате.       — Буду, — извивался Тэхён, стараясь получить больше стимуляции.       Чонгук ласкал его медленно, заставляя тяжело дышать распахнутым от удовольствия ртом. Размазывая уже обильно выделяющуюся смазку по члену, он провел пальцами по промежности и, остановившись у входа, надавил средним, проникая внутрь. Он слышал, как сам Чонгук часто сглатывает и почти рычит от возбуждения когда Тэхён уже призывно раздвигал шире ноги и насаживался на пальцы.       Выгибаясь и задыхаясь от дразнящих движений оборотня, единственное, о чём он мог думать — это насколько ему хорошо сейчас. И хотя каждый палец создавал внутри разряд тока в момент давления на стенки мышц, Тэхён хотел большего. Он желал заполучить всего Чонгука, будто тот был жизненно важным кислородом для него. И когда оборотень, наконец, полностью освободился от одежды и, разместившись между его бёдер, надавил налитой от возбуждения головкой на кольцо мышц, чародей уже скулил от предвкушения. Неспешно продвинувшись вглубь, он замер, давая возможность Тэхёну принять возникшее натяжение. Он гладил его руками по талии и тазовым косточкам, разнося ворох мурашек по телу. И когда чародей почувствовал, что мышцы полностью расслабились, и толкнулся назад, пропуская его член глубже, Чонгук склонился ниже и вошёл до конца, срывая с губ обоих стон удовольствия. Постепенно наращивая темп, он приподнимал чародея за бёдра, меняя угол проникновения. Каждый раз, ударяя по простате, он замирал, словно дразня и вынуждая Тэхёна вилять бёдрами, желая получить новый разряд эйфории.       — Гуки… ещё, — стонал он, когда хлопки стали совсем быстрыми и протяжное рычание в ухо сводило с ума, от чего чародей уже впивался ногтями в его спину, оставляя красные полосы.       Каждый толчок выбивал из головы последние мысли, растворяя сознание в тёплом океане блаженства. Тэхён потянулся к губам оборотня и провел кончиком языка по выступившим клыкам, доводя до безумия обоих. И когда чародей сжал скользящий внутри член сильнее, ощущая, как тот пульсирует внутри, Чонгук глухо застонал и толкнулся резче, с нажимом проехавшись по бугорку нервных окончаний. Выталкивая на живот тёплую сперму, чародей чувствовал, как внутри него извергается оборотень, кончая с хриплым рычанием.