Дисбаланс

Тэхён

— Ты еще здесь? — голос этого парня был пропитан злобой и тщеславием. — С тобой разговор окончен. Можешь идти. Я действительно не понимаю, что сделал не так. Просто отвлекся на сообщение мамы и не смотрел перед собой буквально минуту. Но я не специально задел этих омег. Тем более, это же я смотрел в телефон, а не они. Могли бы и обойти меня.

***

За несколько часов до встречи. Сегодня день начался явно плохо. Правда, каждый мой день начинается ужасно ещё с того момента, когда я послал Джихана в аэропорту. Мне уже становится стыдно перед Джином. Он будучи омегой никогда не лил слезы из-за альф. Я же не могу с собой ничего поделать. Одно воспоминание о Хане заставляет распадаться на мелкие кусочки, как бы долго я не уверял себя, что он плохой человек. Он является первой моей мыслью после пробуждения и последней перед сном. Иногда я забываю, что он поступал отвратительно по отношению ко мне, и начинаю задумываться о том, как он сейчас чувствует себя. Наверное, я погорячился. И теперь из-за меня страдает моя первая любовь. При этой мысли я всегда начинаю плакать, сильнее прежнего. И мне опять становится стыдно перед Джином, ведь он всегда сидит и успокаивает меня, вместо встреч с друзьями и гулянок, мой брат просиживает время со мной. Хотя Джин говорит, что я делаю всё правильно, что лучше плакать днями и ночами, чем держать все в себе, а потом срываться и делать необдуманные поступки. А когда он узнал, что я прославил Хана на весь аэропорт, так вообще начал меня целовать в щеки и крепко обнимать. Оказывается, Сокджин вообще не любит этого альфу. Даже, можно сказать, ненавидит. Почему, он мне так и не сказал, лишь упомянул о той вечеринке, на которой Минхо ударил До. Брат позволял мне плакать только до вчерашнего вечера. Он сказал, что сегодня начинается моя новая жизнь, в которой я буду тем, кто разбивает сердца, а не наоборот. Я на это только кивнул и ушел в свою комнату, сказав, что устал и хочу выспаться перед первым учебным днем. Хотя, на самом деле, продолжил рыдать, только уже тихо в подушку. Но я твердо решил, что это последние слезы пролитые из-за какого-то альфы. Теперь я выбираю себя. Благодаря тому, что я так просидел до четырех ночи, у меня почти не осталось времени для сна. Утром я проснулся с двумя пельменями вместо глаз, и снова чуть не расплакался от разочарования, нахлынувшего на меня волной, ведь впереди первый учебный день и новые знакомства, а моё лицо выглядело так, будто меня кто-то бил всю ночь. Однако ситуацию исправил Джин, зашедший ко мне в комнату. — Хватит спать! Мы уже…— его голос затих, не договорив предложение. — Как мне идти знакомиться с новыми людьми, когда моё лицо выглядит так? — я указал пальцем на свою физиономию. Джин тихо вздохнул и подошел ко мне. Он сел на край кровати и обнял меня. — Ви, ну ты чего? — таким нежным голосом Джин говорил только со мной. Его сучий фасад никогда не позволял ему быть таким бережным ещё с кем-то. — Из-за этого мудака плакал? Тэ, ты должен понимать, что иногда нужно поступать так, как хочешь ты. Ну общались бы вы сейчас, и что? Ты бы здесь сидел и мечтал о встрече с ним, а он шлялся бы по клубам и вечеринкам в Тэгу. Вот оно тебе надо? Прими факт того, что ему не нужен ни ты ни твоя любовь. Возможно эта правда сделает тебе больно, но лучше такая правда, чем та ложь, которой он кормил тебя, когда меня не было рядом. Не было рядом? За дни моего нахождения здесь у меня не проскальзывало не единой мысли в этом направлении, но сейчас до меня наконец-то дошло — Джин уехал в самом начале всей этой истории с До. Хён был здесь, пока я в Тэгу пытался разобраться со своей несчастной жизнью в полном одиночестве. Да, мама знала обо всём. Однако я никогда не позволял ей подобраться ближе к моим чувствам. То есть я ей доверяю, но у нее и так столько забот, что мои стали бы просто вишенкой на торте тяжёлой жизни, а я этого не хотел. — Джини, ты же не винишь себя, правда? — Сокджин отстранился и посмотрел на меня таким взглядом, какой сразу дал мне понять — винит. — Но почему? Уж ты-то точно не виноват. — Я недосмотрел за тобой. — он отвел глаза к окну. — После ухода отца, я обещал маме следить за тобой. Она все время на работе и не может в любой момент оказаться рядом. А я что? Умолял её оставить тебя на меня, чтобы она могла отдыхать от нас и работы хоть изредка. И по итогу забил. — я пытаюсь поймать его взгляд, но он упорно не дает этого сделать, будто не может смотреть мне в глаза. — Я ведь знал, что Хан — это плохой вариант для твоего общества, но в погоне за своим весельем оставил тебя с ним один на один. А теперь я смотрю на тебя и понимаю, что вина лежит целиком и полностью на мне. Мама доверила мне тебя, а я наплевал на это. Сокджин не прав. Это я виноват. Если бы я сразу рассказал кому-нибудь о своей влюбленности, ей бы не дали перерасти в любовь. Вот и как теперь мне объяснить моему брату, что я сам нажил себе такую проблему? Он не должен думать, будто обязан был что-то сделать. Хён в тот момент находился на пороге новой, счастливой жизни, и я не в праве был ему мешать. Он уехал с обещанием позже вернуться и забрать меня с собой. Только он опоздал и я приехал сам. Разбитый вдребезги и держащий в одной слабой руке свою истерзанную душу, а в другой кувшин с остатками гордости. Сокджин просто не успел приехать, а Джихан выпил из этого кувшина слишком много, оставив мне всего несколько глотков, один из которых я выплеснул на него в аэропорту. И кто в этом виноват? Джин? Нет! Я дал это сделать с собой, а хён просто не успел приехать и забрать меня. — Джин, ты не обязан следить за мной. Даже тогда. При знакомстве с Джиханом мне было шестнадцать. Я уже мог постоять за себя… — Тэ, давай говорить честно. Ты у нас такой нежный цветочек. Тебя надо беречь, иначе тебе навредит твоя же доброта. — ладно, с этим я ещё могу согласиться, но не с тем, что ко мне относятся, как к ребенку. — А что не так с моей добротой? Я что должен относиться к этому миру так, будто я его создал? Смотреть на всех с высокомерием? И говорить с людьми максимально жестко? Хорошо, я буду. Только зачем? Мне же не станет от этого легче. Я действительно не понимаю его точку зрения. Но хён старше и опытнее. Может он всё-таки прав? — Так я же не говорю, что твою милую и нежную сторону нужно убрать. Нет! Её нужно просто спрятать от тех, кто будет ей пользоваться. — вот опять! Он снова говорит со мной, как с малолетним подростком! — Я уже вижу как ты надулся, — продолжил он, — но давай проясним ситуацию. Даже когда тебе будет сорок лет, я буду разговаривать со своим младшим братом, который не давал мне покоя в детстве, а не с взрослым состоявшимся человеком. Пойми меня пожалуйста. Я очень сильно люблю тебя. Это уж точно никогда не изменится. И это заставляет меня чувствовать себя ответственным за тебя и твои чувства. Понимаешь? Я киваю. — Ну вот. Давай заключим договор? — на лице брата появилась хитрая улыбка. Как ему удается так кардинально менять настроение всего разговора в один момент? — Какой договор? — в моем голосе слышится настороженность. От Джина можно ожидать чего угодно. Начиная с одуванчика во рту после слов: «Закрой глаза и открой рот. Да не бойся ты. Ничего страшного не будет.», и заканчивая угоном маминой машины, перед которым прозвучали те же слова. — Хён, я тебя очень люблю, правда. Но я действительно боюсь твоих идей. — Буду говорить прямо, ладно? — небольшой вздох, а затем те слова, которые я слышу первый раз и, скорее всего, последний. — Я боюсь за тебя. Очень. И волнуюсь, что даже после всей этой ситуации с Ханом ты позволишь какому-нибудь уроду подобраться слишком близко к твоему большому сердцу. От чего я хочу тебя попросить сделать себе имидж хотя бы в университете. — Джини, скажи честно, ты во сне упал с кровати и ударился обо что-то головой? — мои глаза, должно быть, сейчас напоминают два круглых блюдца. — Какой ещё имидж? — Слушай меня внимательно. И тут он начал мне рассказывать интересную историю о том, как его воспринимают в университете и как должен буду выглядеть я в свой первый день учебы. Я всегда знал: душа моего старшего брата попала не в то тело. Но я не думал, что он сможет выпустить её в свободный полет и создать себе репутацию богатой стервы. Джина считают высокомерным и заносчивым омегой, который поставил на место абсолютно всех обидчиков уже в первую неделю учебы. Конечно, есть люди, знающие о его жизни до переезда, но их очень мало. Хён рассказал о компании своих друзей, которым он рассказал о нашем положении, о том сколько наша мама работает, чтобы дать нам хороший старт в лучшую жизнь, и обо мне. Он чуть ли не пошагово расписал первые два месяца моей учебы. Я для себя отметил несколько самых важных правил. Первое и самое главное правило. Быть сукой. Нахальное и дерзкое поведение, надменный и высокомерный взгляд, гордый и самовлюбленный фасад — всё это должно сопровождать меня на протяжении всего времени в обществе. Второе правило. На публике всегда выглядеть так, будто я собрался на свидание с самым красивым альфой на свете — элегантно, дорого и, что не мало важно, сексуально. Никогда не появляться у всех на виду без макияжа и укладки. Третье правило. Пренебрежение к окружающим. Какой бы человек ни был около меня, я должен относиться к нему так, будто он не стоит и моего взгляда, не то что разговора. Джин сказал, что даже самые добрые люди могут оказаться последними тварями, подставляющими тебя в самый неудобный момент. И, чтобы не испытывать горький опыт на себе, я не буду окутывать людей вокруг своей теплотой, как было раньше. Нет. Я разобью любого о свой холодный взгляд и ледяной характер. Также Джин хотел что бы у меня была какая-нибудь фишка или странная особенность — я должен чем-то запомниться. Мы долго ломали голову над этим, пока моему брату не пришла идея: я буду иногда перескакивать на иностранные языки во время разговора. Знаю, это странно. Однако хён сказал, что ни один лингвист в нашем университете не знает в совершенстве столько языков, сколько знаю я. На этом и порешали. Возможно, я ужасных человек, но я согласился на договор. Слишком много моих нервов и чувств забрал Хан. И если сейчас я не создам пуленепробиваемый щит от таких людей, то снова попаду в такую ситуацию, а я этого не хочу. Последние четыре года мучений убили меня. Но сейчас я соберусь и воскресну. Больше никто не увидит надоедливого Тэхён — на его смену придет новый человек. После нашего разговора Сокджин поднял меня с кровати и потащил собираться. Сегодня мой брат выступал в роли стилиста — макияж, укладку и одежду подбирал он сам. Теперь мне стало понятно, зачем он несколько дней назад он взял меня на шоппинг, а потом и в салон красоты — идея с моим перевоплощением в другого человека не секундное озарение, а продуманный план. Должен признать у моего брата действительно очень хороший вкус. Нарядил он меня в черную безразмерную рубашку и светло-бежевые свободные брюки. Сначала я не понял чем должен выделяться мой образ, если по сути в нем нет ничего необычного. Тогда хён начал объяснять мне в чем суть: — Тэтэ, ты должен знать все свои недостатки и достоинства. — он расстегнул первые две пуговицы на рубашке. — Например, твои острые ключицы, за такие любая девушка готова на коленях молиться, а у тебя они от природы хрупкие и красивые. На них мы будем обращать особое внимание при подборе одежды. —тем временем он начал подворачивать рукава моей рубашки. — Также твоим достоинством являются кисти рук. Пальцы у тебя длинные и тонкие, а ты их постоянно под одеждой прячешь. Теперь ты будешь надевать на свои аристократичные запястья браслеты. Но не увесистые и яркие, а утонченные и изящные. — и надевает тонкий браслет из белого золота мне на руку. — Также твоя фигура. У тебя сочная попа, но при этом ты худой — это плюс, однако у тебя низкий рост, это уже минус. Джин отходит и осматривает меня с ног до головы, оценивая свою работу. И, судя по его выражению лица, он очень доволен собой. — Недостатков в тебе мало, а вот достоинств хватит на целый вагон ещё и маленькую тележку. — брат протягивает мне черные лоферы, которые мы купили недавно. — Люди видят лишь внешний облик, а про внутренний мир забывают. И мы воспользуемся этим. Ты станешь тем, чего все хотят, но никто не может получить. — по моему, звучит слишком пафосно, но это же Джин, от него не ожидаешь меньшего. Хён дополняет мой лук несколькими кольцами и солнцезащитными очками в тонкой серебряной оправе. Спустя полтора часа мы наконец-то выходим из дома. — Столько усилий для поездки на метро. — мои слова вызывают усмешку на лице Сокджина. Я этого не понимаю, пока он не кивает в сторону припаркованного автомобиля. Джин говорил, что хорошо зарабатывает на нынешней работе. И этот факт объяснил наличие денег на дорогую одежду и украшения. Но, чтобы позволить себе такую машину мой брат должен либо торговать органами, либо наркотиками. Ибо кем он должен работать, чтобы купить чертов Mercedes-AMG GT? — Что ты так на меня смотришь? Это не моя машина. Один знакомый дал на время покататься. Запрыгивай. — улыбнулся Джин и сел за руль. Моё волнение достигает своих пределов в тот момент, когда мы заезжаем на парковку университета, заполненную людьми. Хён, видимо, замечает это. — Тэтэ, успокойся. Всё будет хорошо. — он мягко сжал мою руку своей. — В ближайшее время к тебе будет приковано много внимания, я тебе это гарантирую. Но ты покажешь себя с той стороны, которую мы подготовили. У тебя всё получится. — А если нет? Джинни, я не ты. Для тебя это привычно, ты всегда был таким. Я же привык встречать новый день с улыбкой от уха до уха, а не с надменным взглядом. — Так всё. Собери свои сопли и покажи этим ублюдкам кто здесь новый идеал. Когда все узнают, что ты мой брат, люди будут думать, что у наших родителей свой винный бизнес в нескольких странах. И ты им покажешь, что знаешь себе цену. Да? — я вдыхаю как можно больше воздуха и считаю до пяти, а затем медленно его выдыхаю и уверенно киваю. — Тогда пошли. Мы выходим на улицу. Многие студенты, находящиеся поблизости, не стесняясь смотрят на Сокджина. И я их понимаю, мой брат очень красивый омега, а его умению подать себя, должно быть, завидуют даже знаменитости Голливуда. А затем началось то, о чем он и говорил — всё внимание перешло ко мне. Я сделал вид, будто не замечаю этого и со спокойным лицом иду по дороге, ведущей ко входу в здание. — План таков, сейчас мы разойдемся в разные стороны — твоя аудитория в левом крыле, а моя в правом. Так вот, если у тебя случится какой-то конфликт и меня не будет рядом, ты сначала делаешь максимально скучающее лицо, а уже потом начинаешь ставить собеседника на место. — Джин говорит тихо, чтобы никто не слышал его слов. — Что мне делать, если я растеряюсь и не смогу сразу выдать презрительный взгляд? — я знаю, что задаю слишком много глупых вопросов, но ничего не могу с этим поделать. По словам хёна он вращается в компании людей, которых знают абсолютно все студенты этого университета, друзья Сокджина считаются элитой среди элиты. И эта информация совсем не помогает. Я не хочу все испортить в первый же день. — Не разводи панику. Если вдруг так получится, что ты не сможешь сразу правильно среагировать в какой-то ситуации, то просто усмехнись. — он,видимо, заметил мой недоуменный взгляд, раз решил объяснить свои слова. — Когда ты поймешь, что сделал что-то не так, то ты опускаешь голову и закрываешь глаза, а потом как бы незаметно, но так чтобы все слышали, усмехаешься. Скорее всего, твой собеседник и окружающие замолчат и обратят на тебя внимание. И говоришь какую-нибудь фразу на другом языке. Только негромко, говори так, чтобы никто не понял что ты сказал. Это даст тебе время придумать как выйти из ситуации победителем. — он смотрит на часы и переводит взгляд обратно на меня. — Так, мне уже нужно бежать. Будь на связи. После этой пары встретимся и пообедаем вместе. Если встретишь кого-нибудь из ребят, о которых я тебе говорил, то не стесняйся и рассказывай о том, что ты мой брат. Поверь, они все тебя уже любят. Любой из них поддержит тебя и если что поможет. — Джин целует меня в щеку и пропадает в толпе. А я направился обратно во двор, чтобы ещё немного подышать свежим воздухом. Пока я шел, на меня бросали заинтересованные взгляды как альфы, так и омеги. Еще бы, увидев себя в зеркале перед выходом из дома, я сам был в шоке от увиденного. Передо мной стоял другой человек. Самоуверенный и гордый. Ну что ж, здравствуй новый я.

***

Я судорожно пытаюсь придумать что сказать или сделать, когда вспоминаю слова Джина. Так, что там было? Пока двое омег передо мной спорят, я закрываю глаза, опускаю голову и усмехаюсь. — Dove ti fanno così? Non riesco a capire! (с итл. Где же вас таких делают? Я понять не могу!)— говорю я тихо на итальянском языке, а затем медленно поднимаю свой взгляд и смотрю прямо в глаза парню напротив. — Парень, ты что головой приложился где-то по пути, раз корейский путаешь? — спросил он. Другой омега наблюдает за происходящими событиями с ярким недоумением на лице. Он довольно симпатичный. Мне нравится его лицо, он милый, хотя и спорил сейчас со своим другом, как сапожник. — Будь так любезен, засунь свой некультурный язык обратно в свою глотку. — говорю я, смотря прямо ему в глаза. Мой голос сквозит скукой, а на лице полная без эмоциональность. Во взгляде можно найти только презрение. Ну, по крайней мере, я надеюсь на это. — Предполагаю, тебе это сложно сделать, когда ты привык к тому, что там бывают только члены, но, думаю, ты сможешь потерпеть пару минут, пока я не уйду и не избавлюсь от твоего дешевого аромата. — Где-то поблизости я слышу резкий вдох. Я, если честно, сам от себя такого не ожидал, однако уже горд собой. Раньше слово «член» вызывало у меня смущение, даже если его произносили другие люди, а сейчас его употребил я, да ещё и в таком контексте. Уже вижу как хён ехидничает на этот счет. Мы с ним договорились, что я буду вечером ему пересказывать события произошедшие за день, пока он будет подбирать мне новый лук. — Bye Bye (с фр. Пока-пока), сладкий. — я собираюсь уходить, но пройдя всего несколько шагов останавливаюсь и поворачиваю голову обратно к нему через плечо. — Я забыл спросить, как тебя зовут? Молчание последовавшее за моим вопросом заставила меня обратить внимание на окружающих нас людей. Те, кто стал свидетелем нашей перепалки, удивленно таращились на меня. Я прямо чувствовал чужие взгляды на себе. Никто из них не проронил и слова. Однако по всеобщему шоку я понял, что сейчас передо мной стоят не какие-то простые омеги, а, возможно, кто-то из тех, с кем бы я не захотел иметь дело. Но отступать уже нельзя. А значит надо по быстренькому доиграть свой театр одного актера и сваливать, пока не поздно. — Тэхён, это ты? — звучит знакомый голос откуда-то сбоку. Сказать, что я удивлен, это ничего не сказать. Чонгук — парень, чуть не сбивший меня на мотоцикле в первый же день моего нахождения в этом городе. И когда до меня доходит осознание, что он меня видел до моего перевоплощения, все облегчение от встречи хотя бы одного знакомого лица сразу же улетучивается, а на его место приходит страх. Если сейчас Чонгук раскроет…Стоп. Чон Чонгук. Я поворачиваю голову к блондину всё это время молча стоявшему рядом со своим приятелем. Это же Пак Чимин, мать вашу! Черт! Надо было у Джина сразу фото попросить! Чонгук, Чимин, Хосок и Намджун — университетские друзья моего брата. А я только что наехал на кого-то из их компании. Однако о брюнете омеге Джин ничего не рассказывал, а значит я, чисто теоретически, могу поссориться с брюнетом без последующего ругательства хёна. К тому же, я никого из них не знаю, если не брать в расчет моё неловкое знакомство с Чоном. — К сожалению, наш разговор придется отложить на более удобное время. —говорю я не отводя взгляда от Чонгука. Но опомнившись возвращаю глаза к парню, решившему унизить меня. Сверкнув презрительным взглядом в его сторону я продолжаю.— А пока что, я рекомендую тебе поразмыслить на тему того перед кем ты можешь показывать свой характер, а перед кем нет. Я покидаю это место с прямой спиной и гордо поднятым подбородком, смотря прямо перед собой. Но опять останавливаюсь, когда слышу чей-то шепот: — Он нагрубил омеге Чона. Этот парень здесь не выживет. — голос настолько тихий, что его слышу только я и девушка, который были адресованы эти слова Сейчас надо придумать какой-то ход, чтобы выйти из этой битвы победителем. Пусть я и новенький здесь, но, как сказал Джин, с этого дня все студенты данного вуза должны будут подчиняться моим правилам. Мне кажется, что это всё слишком, однако мой брат учится здесь не первый год и знает всю подноготную этого места, лучше меня, а значит я должен его слушать. Усмешка слетает с моих губ. Обернувшись я понимаю, что все так и остались стоять на своих местах. Мне приходит в голову идея, которая либо угробит все планы Джина, либо поставит меня на вершину иерархии за несколько секунд. — Чонгук сладкий, не проводишь меня до аудитории? — альфа думает около трех секунд, а затем подходит ко мне. — В каком крыле у тебя пара? — я не могу прочитать эмоции написанные на его лице, но в голосе Чона нет злости. — В левом. Получив в ответ кивок я ухмыляюсь, но это ещё не последний пункт моего маленького плана. Когда я понимаю, что отошли достаточно далеко, чтобы нас никто не слышал, но при этом отчетливо нас видели, я влепляю папку, которую всё это время держал в руках, парню в грудь так, что ему приходиться её взять, чтобы она не упала. И без того большие глаза Чонгука округляются после моих действий. Но нужно отдать ему должное — альфа ещё ни слова мне не сказал, хотя, как говорится, ещё не вечер. Может быть, мы сейчас зайдем здание университета и он меня придушит у ближайшей стены. И я его не смогу за это винить — неизвестно откуда вылезший парень мало того что нагрубил, так ещё и унизил его омегу.

***

Если при повороте в нужное нам крыло я ещё верил в доброжелательность Чонгука, то после того как он свернул на третий этаж я уже начал придумывать оправдания своему поведению. Проходя по этому коридору я замечаю как на нас пялится небольшая группа людей, видимо, студенты какой-то группы. Это заставляет меня задуматься: а не смотрели ли на меня и другие люди, пока мы шли? Если честно, такое внимание немного раздражает. Я не привык к такому любопытству, направленному на мою скромную персону. Чувствую себя голым. Может смотрят вообще не на меня, а на Чонгука? Он же тут известная личность, значит, глядят на него. Разглядывать меня смысла нет. Я тут новый человек и не могу привлечь чьего-то внимания. Обычный омега, таких, как я здесь полно. На одном только первом курсе около тысячи, а если считать со всего университета, то в несколько раз больше. Альфа же довольно популярный человек, которого знают многие, вот его и облизывают взглядом от макушки до пят. Мы до самого конца коридора и останавливаемся около последней аудитории на этом этаже. Чонгук засовывает руку в карман своих штанов и достаёт оттуда ключ, которым через несколько секунд начинает открывать дверь в этот кабинет. Откуда у него ключи от аудитории? Я, конечно, понимаю, что он здесь известная шишка и он, если захочет, может выкупить весь этот университет вместе с преподавателями и студентами, но ключи обычно отдаются только учителям, которые обязаны вернуть их в конце дня. Так как он достал ключ? Альфа, пока я думал над этим, уже открыл дверь и уставился на меня. — Это не моя аудитория, — я разворачиваюсь к нему спиной и делаю один шаг, когда его рука цепляется вокруг моей талии, затягивая меня внутрь кабинета. — Отпусти! Чонгук, не трогай меня! Он затаскивает меня в кабинет и закрывает дверь, опираясь на нее спиной. Вот черт! Альфа забрал у меня единственную возможность к бегству. Конечно, есть ещё окно, но мы находимся на третьем этаже, а летать, к моему великому сожалению, я ещё не не научился. — Выпусти меня! Ты совсем охренел?! — кричу я так громко, как только могу. — Хватит орать. Я же не собираюсь тебя бить или ещё что-то подобное делать. — я не знаю как он это делает, но Чонгук остаётся максимально спокойным. — Я хочу просто поговорить и выяснить, как так получается, что ,встречая тебя совсем недавно, я вижу перед собой милого омегу, который стесняется даже в глаза нормально заглянуть, а сейчас, видя тебя на территории моего университета , я узнаю тебя, но вижу перед собой лишь какую-то высокомерную тварь. У тебя раздвоение личности? Я опускаю голову, понимая, что этой ситуации уже не избежать. — Сначала выслушай меня до конца, хорошо? — тихо произнес я.