Не игра

Пока Хибари-сан не проснулся, Тсуна выскальзывает из комнаты тайком, желая убраться как можно дальше от объекта притязаний. Если он постоянно будет так реагировать на хранителя облака, то сгорит от стыда. Тело уже однозначно говорит о тяге к Хибари-сану, и Савада чувствует себя трусом, но не может пересилить свой страх. Ему нужно еще немного времени, чтобы решиться на признание. Тогда пусть решает его судьбу уже сам Кея. По пути никто не остановил Тсуну, бегство оказалось легким, но от этого было совсем не легче. Хибари-сан будет злиться? Всю дорогу Савада нервно оглядывался, боясь непонятно чего. Правильно ли он все делает? Домой Тсуна пришел, примерно, к десяти. Мама вывешивала белье во дворе, было слышно Ламбо и Ипин, которые снова о чем-то спорили. Вот он снова вернулся к обычному круговороту событий. Дома всегда было много отвлекающих и шумных происшествий, еще было много воспоминаний и глупых проделок Ламбо. - Тсунаеши, - мама заметила проскользнувшего сына, - на столе есть вафли, твои любимые, если хочешь, спускайся и поешь, как закончишь свои дела. - Д-да, - попытался уверенней дать ответ Савада, чтобы мама не беспокоилась о нем зря, но все равно получилось рассеянно. Тсуна совсем не умеет врать. Наконец, он оказался у себя в комнате, и сразу плюхнулся на подушку. Так стыдно. Хочется, чтобы беспокойное сердце не мучило так. К полудню, в комнату врывается Гокудера, и застает Саваду в кровати. - Джудайме, с тобой все в порядке? Я очень беспокоился за тебя. Этот ублюдок ничего тебе не сделал? – Хаято был то серьезен, то вспыльчив. - Ничего такого не случилось, - Тсуна попытался ответить пободрее, но получилось как-то нервно. Своей улыбке даже он сам не поверил. Наверное, со стороны эта попытка выглядела жалко. - Я не могу оставить тебя в таком состоянии, ты должен мне рассказать, - Гокудера подбадривающе положил ладонь на плечо Тсуны. - Я еще ничего не сказал Хибари-сану, но… - Савада немного покраснел, отводя взгляд в сторону. - Я не могу больше это скрывать. - Ты уверен? В ответ Тсуна кивнул головой. - Хорошо, - Савада не ожидал таких слов от Гокудеры, и немного удивленно поднял глаза, встретив решительный взгляд друга, - тогда сделай это. Я не уверен в том, что это хорошая идея, но не буду просто так наблюдать, как ты себя изводишь. Просто скажи все, что ты думаешь ему в лицо. И если ты захочешь, я тебя прикрою, - Тсуна был рад, даже почувствовал некоторую уверенность в своих силах. - Да, - кивнул дечимо, восторженно глядя на хранителя урагана, но все-таки брать его с собой отказался. Но сначала ему нужно сказать Мукуро. Он не может быть с ним. Не исправить того, что он любит Хибари-сана. День так и прошел. Савада провел его с друзьями. Пришли Ямамото и Сасагава, вместе с ними Тсуна немного успокоился. Посреди ночи Савада проснулся, его взгляд встретили два разноцветных глаза. По обе стороны от его головы располагались руки иллюзиониста и Мукуро над ним буквально нависал. В полутьме правый глаз ярко алеет. Лицо, у Тсуны вдруг что-то замирает внутри, при виде выражения на нем. Опасно. Мысль мелькает на краю сознания, как спасительный сигнал. Боль. Это выражение боли и тяжкого понимания, красивое лицо совсем не искажено, Тсуна словно прочитал это между строк. Чувства иллюзиониста словно горячим потоком разливаются внутри, Савада утопает в них, но не ищет спасения. Это было очень похоже на то чувство, когда Тсуна в первый раз почувствовал на каком уровне в тюрьме Вендиче находится хранитель тумана. Неожиданно губы иллюзиониста растягиваются в грустной улыбке. - Ты читаешь меня слишком легко. Ты… никогда не будешь моим. Как очевидно, но... - Мукуро, все так же смотрит в глаза теплой карамели, словно ища хоть что-нибудь, опровергнувшее эту реальность, но так и не найдя отстраняется, отходя на пару шагов. - Савада Тсунаеши. Я не хочу от тебя отступаться. Тьма сгущается, и фигура иллюзиониста исчезает в ней. Савада так и не сказал ничего. Утром Хибари снова приступил к своим обычным делам. Отдыхать он любил меньше всего. Но Кусакабе все равно был удивлен, когда увидел Кею в костюме за работой. - Кея-сан, - сказать что-либо о состоянии здоровья Хибари, Кусакабе не решился, - что-нибудь нужно исполнить? - Распустить отряд на ближайшие две недели, - Хибари, как всегда спокоен, никакой жизненной эмоции, только для маленького босса Кея-сан меняется и, кажется, словно начинает жить. - Можете сказать причину Кея-сан? – на секунду рука с ручкой замирает, переставая скользить по документу, одного этого Кусакабе хватает, чтобы немедленно предупредить об исполнении и выйти из кабинета. Хибари еще некоторое время вертит ручку и мысленно отмечает, что надо бы поумерить пыл своего верного подчиненного, но позже. Времени еще предостаточно. Стопка, лежащая рядом, отодвигается к краю стола и листы, планируя с поверхности, шуршат, разлетаясь по темному ковру, оставляя рабочую поверхность пустой. Хибари уверен, что скоро все разрешится, каким бы ни стал конец. Этого он ждал уже давно. К полудню следующего дня, Савада полностью набравшийся храбрости… стоит у зеркала. Речь он все равно не придумает и за неделю, так что придется сказать простыми словами. По крайней мере, постарается. Всего-то нужно сказать три слова. На лице, судя по отражению, появляется нервная улыбка, вместо запланированной извиняющейся или веселой дружеской. Может вообще не улыбаться? Но это ведь не похороны. Но если Хибари-сан так решит, то будут и похороны. Но зато будет решена одна проблема, о последствиях думать он отказывается. Наконец, он спускается и предупреждает Нану о возможном невозвращении домой. Это вполне может оказаться правдой, и в плохом, и в хорошем варианте. В особняке Хибари. - Кея-сан, только что было доложено. Нарушитель прошел через главный вход. Отряд больше не отвечает. - Ты не исполнил мой приказ. Хибари больше не глядя на помощника, достает свое оружие. Стену разносит сильный взрыв, извещая появление противника. В клубах образовавшейся пыли появляется фигура. Размеренные, как у хищника шаги, предвкушающего добычу. Из пыли выходит Рокудо Мукуро.