Что будет, если ворона сядет на оголённые провода?

Наспех вырванные листы с посланиями появлялись, как по расписанию, – каждый день уже без малого три недели. Чаще всего в них говорилось про яркую улыбку и заразительный смех, чуть реже – про глаза и родинку под одним из них. Ещё через пару дней выяснилось, что неизвестному отправителю также нравились волосы Хвана, стиль в одежде и особенно – запах. Первую неделю такая им одержимость Хёнджина, мягко говоря, пугала. Он даже попытался сменить парфюм, носить другую одежду и по возможности не улыбаться. Тогда же содержание записки впервые изменилось: «Что будет, если ворона сядет на оголённые провода? Электрокар» Хёнджин от неожиданности прыснул в кулак, а на следующее утро нашёл на парте новую записку: с одной стороны ещё одна тупая шутка, с другой – обещание писать их теперь каждый день. И так вместе с очаровательной улыбкой вернулись любимый парфюм, широкие джинсы и привычка закидывать голову назад во время смеха. Последнее, конечно, не осталось без нового комплимента на кусочке разлинованной бумаги. Хван тогда на это как-то чересчур трогательно улыбнулся, скрывшись за отросшими волосами. Напрягать эти записки сейчас почти перестали, но Хёнджин не думал, что так быстро привыкнет и даже расстроится, когда в один день обнаружит лишь пустой стол. Никакой тебе шутки или пожелания хорошего дня, ни комплемента, ничего. С грохотом приземлив рюкзак на скамейку, Хван вздыхает и наконец садится сам. Не увенчавшись успехом в попытке убедить себя, что ему нет никакого дела до внезапного исчезновения «поклонника», падает на парту головой и поворачивает её в сторону. Вот так совпадение: соседнее место тоже пустовало. День обещает быть спокойным, ведь главный раздражитель Хвана, его одногруппник, Со Чанбин, сегодня не присутствовал. Впервые за весь семестр, который впрочем только начался. В первую встречу взгляд Со леденил душу, казался младшему серьёзным и где-то даже немного пугающим. А потому перспектива делить с Чанбином соседние места абсолютно не привлекала, но выбирать особо не приходилось. Спустя всего пару дней обучения Хёнджину хотелось выть, – Чанбин оказался слишком энергичным и оттого раздражающим. От прежней брутальности в нём осталась только кепка с шипами, палёная кожанка и умение читать рэп чуть лучше, чем каждый третий в этом заведении. Последнее выяснилось, когда Со во второй день марта случайно забатлился с другим их одногруппником, Сынмином. Тот, к слову, оказался быстрее, но победа его не впечатлила, – он вообще-то вокалом занимается, – Ким просто махнул на непутевого, по его словам, рэпера и вернулся на последний ряд, а Чанбин вдруг повернулся к Хвану и самодовольно хмыкнул: – Видал, как я его?! Хёнджин на секунду подавился воздухом, а после с насмешкой уставился старшему прямо в глаза. И пожалел об этом уже тысячу раз. С того дня Со Чанбин стал его новой головной болью. Крутился подле Хвана, каждый перерыв таскаясь за ним в курилку и ворча на неприятный запах, временами вёл себя нарочито глупо, по-детски. Хёнджин эти действия смерял издевательским взглядом и лёгкой улыбкой, на что получал новую записку к следующему утру. Чанбин ими интересовался. Поначалу младшему казалось, что даже слишком, словно маленькие послания интересовали одногруппника больше, чем их получателя. Спустя неделю Хёнджин списал такой интерес на характер Чанбина. Перестал придавать этому большое значение, ведь, как оказалось, старшего в значительной степени интересовало всё связанное с его соседом. Чанбина интересовал Хёнджин в целом. Хёнджина интересовало, когда тот от него наконец отцепится. Но сейчас, глядя на пустующее место рядом, Хван не почувствовал ожидаемого облегчения. Разве что в первый момент. Следом пришло осознание, что отсутствие одногруппника расстраивает его немногим меньше, чем отсутствие новой записки. Да, день определённо обещает быть спокойным. И от этого, возможно, слегка унылым. Первая пара, по ощущениям студента, тянулась заметно дольше обычного. Хёнджин с плохо скрываемой завистью то и дело цыкал на перешептывающихся одногруппников и время от времени листал что-то в телефоне, чтобы не уснуть под монотонный голос профессора. Настроения записывать лекцию не было, в крайнем случае, к концу дня он попросит её у Сынмина. Звонок, оповещающий об окончании пары, кажется Хвану глотком воздуха. Брюнет с облегчением поднимается со стула, не глядя кидает тетрадь с открытыми пустыми листами в сумку через плечо и направляется к выходу. Курить хотелось ужасно. Утонув в своих мыслях, студент не сразу замечает, как в дверях аудитории в него кто-то врезается. – Привет, – Чанбин обнажает зубы в приветственной улыбке и тянется к своему рюкзаку, выуживая из него небольшой кусочек бумаги и протягивая его Хвану, – вот, не успел сегодня к первой паре. Хёнджин непонимающе хлопает глазами: – Что это? – Посмотри. Записка оказывается в руках младшего, а с лица Со не сходит улыбка. Хван быстро пробегается взглядом по чёрным, наспех написанным буквам на бумаге. «Сходишь со мной на свидание? <3»