Пижама у тебя... элитная!

Иногда было очень сложно перестать быть заносчивым придурком, но он пытался. Еще сложнее было найти баланс между заносчивым придурком и теряющим дар речи перед Эванс идиотом. Но в этом ему пытался помочь Ремус. — Так, представь, что я Эванс. Или просто, что я девчонка, — спокойно сказал Лунатик, вставая перед Джеймсом. — О, тогда я тоже девчонка! — воодушевился Джеймс. — Привет, я Джейми, и я твоя новая подружка, Эванс! — заговорил он неестественно-высоким голосом, по-девчачьи хлопая глазами, чем вызвал у Ремуса реакцию «срочно приложить ладонь к лицу и не видеть этого кошмара». — Джеймс, ты хочешь, чтобы Лили пошла с тобой на свидание или как? — недовольно выговорил Лунатик. Судя по виду, он едва держался, чтобы не выдать Джеймсу подзатыльник. — Понял, я не Джейми. — Он поправил очки, съехавшие на середину носа, и прокашлялся. — Итак, Эванс... — Лили, — поправил его Ремус. — Ты же хочешь ей понравиться. Почему не назовешь ее по имени? Джеймс шумно вздохнул, опустил взгляд и резко посмотрел на Лунатика, силой воображения дорисовывая тому длинные рыжие волосы и зеленые пронзительные глаза. И улыбку, конечно, ту самую улыбку... — Лили! — выпалил Джеймс, впадая в состояние идиота, но пока еще не потерявшего дар речи. — Пойдешь со мной в Хогсмид в выходные? Только со мной, без твоих подружек и Нюни... — он осекся, заметив взгляд Ремуса. — Твоего скользкого... — Взгляд Лунатика стал еще более красноречивым. — Без всех, только со мной? — вопросительно закончил Джеймс, и его левая бровь поползла вверх, вторя голосу. — Уже лучше, — прокомментировал Ремус, кивнув другу. — Но ты не привел доводов, которые могли бы склонить Лили к согласию. Я понимаю, что ты все еще надеешься на свое природное обаяние, но в данном случае этого недостаточно. Иначе Лили давно бы клюнула. — Но что я могу сказать? — воскликнул Джеймс, всплеснув руками. С печальным видом он упал на кровать и уставился то ли на пол, то ли на свои колени. — Где она, — он указал на потолок ладонью, — и где я... — ладонь упала на колено, которым Джеймс тряс то ли от нетерпения, то ли от нервов. — Раз ты говоришь, что на обаяние она не купится, то какой толк говорить, что от меня в восторге половина девчонок нашего курса, я могу колдануть букет лилий из носового платка и способен найти Венеру на небе с закрытыми глазами... — Мда, с таким подходом тебе точно ничего не светит. — Ремус сочувственно похлопал друга по плечу. — Ты не о себе должен говорить, дружище, а о ней. Говорят, девушки любят ушами, и я сомневаюсь, что Лили тут будет исключением. Но зачем ей идти на свидание с распрекрасным Поттером, если она не будет уверена, что он тоже считает ее крутой или даже круче себя самого? — Ты прав! — Джеймс вздохнул. — Я должен хорошенько подумать, что ей сказать. А лучше записать. На случай, если опять потеряю дар речи. А то ты же меня знаешь... — Он вздохнул еще раз, но выглядел уже не таким несчастным, как когда садился на кровать. — Пока ты думаешь, я пойду, а то у меня еще эссе по Истории не доделано... Можешь найти меня в библиотеке, когда закончишь, проверим, что ты там придумал. На этом Лунатик ушел, а Джеймс посидел еще немного, прежде чем схватить пергамент, перо и чернильницу и развалиться с ними на своей кровати. *** Было очень поздно, когда Мэри Макдональд прибежала к спальням мальчиков и завопила еще на лестнице: — ПОМОГИТЕ МНЕ КТО-НИБУДЬ, СРОЧНО! БЛЭК, ПОТТЕР! Оказалось, она самостоятельно никак не смогла втащить через портрет Питера, пострадавшего от заклинаний слизеринцев. «Ничего серьезного, да он и не согласился бы идти в больничное крыло», — оправдывалась Мэри, сбегая по ступенькам вниз перед наспех нацепившим халат и очки Джеймсом и следовавшим за ним помятым Сириусом. Ремус спокойно спускался следом, прекрасно понимая, что от него спешки не требуется. Когда они все подошли к проходу через портрет, от спален девочек вышла Лили Эванс, сопровождая свое появление беспокойным вопросом: «Мэри, что случилось?» Пришлось Мэри оставить парней разбираться самостоятельно и объясниться с Лили. Джеймс же при виде рыжеволосой старосты попытался впасть в типичный ступор, но Ремус вовремя стукнул его в плечо и прошипел: «Я что, зря тратил на тебя время?» Втроем парни втащили Питера в гостиную и усадили в кресло, чтобы понять, не нужно ли сначала снять какое-то заклятье. — Фините инкантатем, — произнес Джеймс, единственный таскавший палочку даже в халате — не зря же там для нее был специальный карман! — Я и сама догадалась это сделать, — зашипела на него Мэри, оставшаяся внизу вместе с Эванс. — Ах прости моего друга, что решил за тобой перепроверить, — тут же съязвил Сириус, все еще недовольный тем, что его разбудили. — Отвали, Блэк! — среагировала Мэри буквально за секунду до того, как между нею и Сирусом возникла Эванс. Достаточно строгий вид старосты позволил ей не повышать голос, когда она обратилась к обоим: — Так, брейк! Разошлись. Вашему другу плохо, а вы тут устроили... — Он просто в глубоком сне, — выпрямляясь, резюмировал Ремус. — Завтра к обеду проснется, а пока бесполезно пытаться его разбудить. — Вы сможете поднять его в спальню? Или предлагаете оставить его здесь на ночь? — спросила Эванс, окидывая взглядом всех четверых парней. Первым ответил Питер, шумно всхрапнув. — Само собой, мы не бросим здесь Питера, — откликнулся вторым Джеймс и, поймав недовольный взгляд Сириуса, сурово посмотрел на друга. Кое-как втроем парни смогли подхватить Питера и потащили друга наверх. Вскоре тот похрапывал уже в своей постели, а Джеймс спустился в гостиную факультета, чтобы отчитаться перед оставшейся внизу Эванс. Та стояла у лестницы, ведущей к спальням мальчиков, с трудом подавляя зевки. — Ремус говорит, Питер будет в порядке, так что можешь идти спать, Лили, — неожиданно мягко для самого себя сказал Джеймс. Девушка, казалось, тоже это заметила и моментально проснулась и отступила на шаг назад. — Знаешь, почему я с тобой никуда не пойду, Поттер? — Эванс скрестила на груди руки, явно пытаясь выглядеть серьезной занудой. Но она все еще была прекрасна. — Почему? — заинтересованно спросил Джеймс. — Пижама у тебя... слишком элитная, — фыркнула девушка и для верности окинула его оценивающим взглядом. Джеймсу тоже пришлось окинуть взглядом свою пижаму, чтобы было что возразить: разве это — элитная?! Подумаешь, удобные штаны прямого кроя с отглаженными (на самом деле нет; просто Джеймс не мог снять заклинание немнущихся вещей, которым его мать наградила именно пижамы) стрелками, мягкая рубашка с аккуратно вышитым гербом Гриффиндора, поверх которых надевался халат без единой катышки с потайным карманом для палочки. И носки — носки обязательно в тон этому гриффиндорскому элитному безобразию с вышитыми оленями, подарок Сириуса. Пожалуй, все это можно было назвать «элитным» только из-за того, что оно не было мятым и идеально сочеталось по цвету друг с другом и с цветами факультета. — Да вообще-то нет... — неуверенно выдавил из себя Джеймс, не решаясь смотреть Эванс в глаза. Девушка только еще раз насмешливо хмыкнула и резко развернулась, чтобы уйти, отчего ее волосы взметнулись огненным облаком, вызывая у Джеймса влюбленный вздох. Он даже пожалел, что стоял недостаточно близко от Эванс и кончики ее волос не хлестнули его по лицу (а могли бы!) — но она всегда держалась от него на расстоянии, особенно, в этом году. — Ну что? — спросил Ремус шепотом, когда Джеймс поднялся в спальню. — Говорит, пижама у меня элитная, — со вздохом ответил тот, рухнув на свою кровать. Лунатик тихо переспросил: «Элитная?» — и прыснул, изо всех сил стараясь не засмеяться во весь голос. Потому что мерное сопение спящего доносилось уже не только из-за полога Питера, но и со стороны Сириуса.