Исцели меня

Юнги тихо ступает по лестнице, ведущей на второй этаж. Его план казался абсурдным, но влюбленные всегда сумасшедшие, не так ли? Альфа доходит до нужной комнаты, открывает дверь и подходит к кровати, присаживаясь напротив. Спящий Чимин воплощение ангела: маленькая ладошка подпирает щечку, а сам омега свернулся калачиком. На секунду Мин замирает, пока не замечает шевеление напротив: — Юнги — сонно открывается сначала один глаз — что ты здесь делаешь? — Пришел за тобой, идем — улыбаясь сонному личико, произносит старший — Куда? Сколько времени? — поднимается Чимин. — Примерно четыре утра. Омега застыл на месте, уставившись на альфу: — Там холодно. Какого хрена ты подорвался? — бубнит омега. Мин ничего не отвечает, а лишь подходит к Чимину и одевает его в свою толстовку, которому та была на пару размеров больше. Мини сразу втянул носом запах грейпфрута с бергамотом, который окутал его с ног до головы. Разум трезвеет только, когда рука альфы берет его и выводит из комнаты. Они тихонько спускаются, покидая дом: — Так, ты не сказал куда мы — трет глазки Чимин. — Я знаю — ухмыляется Мин, открывая пассажирскую дверь — могу сказать, что у нас с тобой важная миссия. Омега напрягается, но всем видом старается этого не показывать, а лишь пожимает плечами и садится в машину. Они едут по дороге, окутанной тишиной. Чимин смотрел в окно, замечая как меняется пейзаж. Впервые за все время, он чувствовал умиротворение, спокойствие наполняло каждую клеточку тела, убаюкивая. Он аккуратно перевел взгляд на Юнги, от вида которого сердце начинало танцевать. Нутро подсказывало, что альфа его не обидит, омега внутри него требовал защиты, желал подчиниться. А что если все это заблуждения? Что если чувства, что будит альфа в маленьком омеге, безответны? Младший всегда слишком привязывается к людям, а когда чувства проходят, болезненно переносит расставание. Альфа останавливается на утесе, выходит из машины, приглашая омегу за собой. Чимин несколько секунд тушуется, кусает губу, но выдыхает, натягивает толстовку на плечи и выходит за альфой: — Так и что мы здесь делаем? — поравнявшись с Юнги, говорит Чимин. Мин опускает голову, улыбаясь, с его точки зрения, такому наивному вопросу: — Смотри — указывает он, обходя омегу со спины. Чимин переводит взгляд перед собой и охает: внизу и вокруг него зеленый ковер из травы и деревьев, которыми покрыты земля и горы. Где-то на вершине еще остались небольшие кусочки тумана. Небо понемногу приобретало более голубые оттенки, а облака, словно рассыпанная вата, устилали лазурный фон. Падающие тени неожиданно пришли в движение, а за самой высокой горой показались первые лучи. Юнги обнял Чимина, склонившись к его уху: — Невероятно, правда? — Это прекрасно — еле шепчет омега. Солнце продолжает свой путь, поднимаясь из-за горизонта и освещая местность. Природа вокруг начала приобретать яркие оттенки зеленого, красного, желтого и других цветов. Когда туман окончательно рассеялся, солнце поднялось над самой высокой точкой горы, встречая с распростертыми объятиями новый день. Оно светило ярко, одаряя теплом все вокруг. Омега повернулся в кольце рук, все еще отходя от увиденного: — Я никогда не видел рассвет, спасибо — произносит Чимин, ловя на себе пристальный взгляд альфы, — Чимини, я… — произносит Юнги — я хочу быть с тобой, всегда, хочу защищать и отдать тебе свое сердце Глаза Мини расширились (ему послышалось?): — Что? — одними губами произносит омега Мин нежно проходит большим пальцем по щеке младшего, рассматривая: — Позволь мне быть с тобой, Мини — шепчет Юнги. Чимин улыбается и часто кивает, обнимая альфу за шею и утопая в любимом аромате. Старший крепко прижимает к себе маленький пирожок, который теперь только его и он никому не позволит обижать это солнышко: — Так это и была наша миссия? — говорит Чимин в плечо альфы. — Да. Рассвет бывает каждый день, но сегодня он намного прекраснее. — Почему? — омега смотрит на альфу. — Потому что сегодня солнце стало моим — улыбается Юнги. Чимин расплывается в улыбке, заливаясь румянцем от комплимента, и прижимаясь к груди альфы, поворачивается к рассвету. Их рассвету.

***

Тэхен просыпается слегка помятым от вчерашнего застолья и, сидя на кровати, потирает глаза рукой: «Интересно где все?» Он осматривает комнату, не находя глазами Чимина и принимает решение пойти на поиски друзей. Омега спускается на первый этаж и слышит звуки с кухни: — Доброе утро — произносит Чонгук. — Доброе утро — улыбается Тэ — А где все? — На улице. Мы не хотели тебя будить — Спасибо. Сейчас бы проспать все выходные — смеется Тэхен. Чонгук умиляется этой квадратной улыбке и такому сонному медвежонку в пижаме с утятами: — Идем — омега делает шаг в сторону выхода. — Поговорим, Тэ? — останавливает его Чон. Ким напрягается и на обеих ногах разворачивается, тихо сглатывая: — Д-да, о чем? — бубнит Тэхен. Чонгук зачесывает волосы назад, облизывая губы и слегка прокашливаясь: — Я…я не знаю как начать — качает головой Гук Омега кусает губу, отмечая для себя, что альфа нервничает. Что ж, не одному ему стремно? Он решает подойти, чтобы успокоить и вместе перейти к разговору, но его планы обращаются в прах. Как только он делает шаг, его резко скручивает от боли. Живот ужасно тянет. до звездочек в глазах. Он жмурит взгляд, пытаясь совладать с этой болью: — Только не сейчас. Чонгук пулей подбегает к омеге, помогая тому встать, но природа начинает брать верх. Альфа чуть не рычит, усилившийся запах детской пудры душит, выбивая весь воздух, горло саднит, он так долго сдерживал своего альфу, что тот уже не может сидеть на цепи. Гук не может так рисковать, не с Тэхеном. Чон усаживает омегу на диван и выбегает из дома, бежит к друзьям и, коленями падая на газон, ищет остатки воздуха: — Чимин, там Тэхен — кричит младший. Чимин и Джин переглядываются и, подрываясь с места, бегут в дом, пока альфы помогают Чонгуку придти в себя. Чимин залетает в дом: — Тэхен, давай помогу встать. Он закидывает одну руку на плечо, а с другой стороны ему помогает Джин. Тэ весь вспотел, из-за последних событий его течка пропала, и он не мог знать наверняка, когда это случится. Друзья помогли добраться до комнаты и переодеться. Тэхен горел и тяжело дышал, живот стягивали спазмы, все внизу неприятно ныло. Он прикрыл глаза, стараясь успокоить дыхание и хоть как-то облегчить юоль, и не заметил как провалился в сон. Вдох — выдох. Тэхен принюхивается: «Ему ведь не кажется?» Он лежит с закрытыми глазами, пытаясь понять откуда идет блаженный аромат мускуса. Омега открывает глаза и видит перед собой Чонгука, который обнимает его, поглаживая по спине: — Это сон? — произносит Тэ Чон мотает головой, а маленький медвежонок интуитивно двигается ближе, утыкаясь носом в шею Чона: — Как ты? — шепчет альфа. — Как тухлый лимон, которого переехал асфальт. Гук смеется: — Забавное сравнение. Альфа аккуратно дотрагивается рукой до волос Тэ. Такие мягкие. Он так долго хотел вот так прикоснуться к омеге, быть так близко рядом с ним. Гук умиляется, жмущемуся к нему, Тэ, а затем касается губами виска, когда тот опять засыпает. Омега просыпается от спазма в животе и тихо мычит: — Тэхени, что такое? — подрывается альфа. — Больно — обхватывает живот руками. — Маленький — Гук обнимает Тэхена. Аромат мускуса обволакивает Тэ, рождая в омеге новые чувства. Он решает отдаться инстинктам, разум застилает возбуждение — требует альфу: — Чонгук — ловит воздух Тэ — помоги мне. Альфа мотает головой, он не хочет делать ему больно: — Нет, я не могу, не хочу, чтобы ты жалел об этом завтра. — Пожалуйста, Чонгук — умоляет омега, поднимая на него глаза, что наполнились слезами — мне очень больно. И Чонгук сдается. Он нависает над Тэхеном, медленно склоняясь к его лицу. Их губы соприкасаются мягко, будто ветер коснулся поверхности воды, осторожно, растягиваясь, с привкусом нетерпения. Омега обнимает его за шею, пальцы запутываются в густых волосах, притягивая ближе, словно хочет раствориться в этом мгновении. Альфа слышит лишь его дыхание и остальной мир ускользает. Есть только они. Касания становятся глубже, смелее и язык, на котором они давно жаждали говорить растворяется в комнате. Руки Чонгука блуждают по телу Тэхена — медленно, с трепетом и тело отзывается, дрожит под каждым прикосновением. Дыхания смешиваются, усиливаясь с каждой секундой. Тэхен тонет — в прикосновениях, в запахе, в присутствии. Он еще никогда не чувствовал себя таким желанным, таким нужным. Каждая клеточка его тела откликается на внимание Чонгука, пульсируя в ритме нарастающего ожидания. — Всё хорошо? — Чонгук отстраняется, прижимаясь лбом к его лбу. Голос звучит приглушённо, сдержанно, трепетно. — Мы можем остановиться. — Не надо… Пожалуйста, — тихо просит Тэхен, не открывая глаз и шумно выдыхая. Чонгук мягко освобождает его от одежды, и замирает, очарованный видом. Перед ним его омега — уязвимый и прекрасный, с пылающими щеками и блестящими глазами. Он возвращается к его губам, нежно касаясь: — Ты прекрасен… — шепчет он, вкладывая в это слово весь трепет и благоговение. Волнение и удовольствие словно волны — накатывают и отступают, оставляя влажные следы на коже. Прикосновения Чонгука становятся жестче, увереннее, но при этом удивительно нежными. Он чувствует каждый вздох Тэхена, каждый отклик его тела — он отдается ему, растворяется в нем. И в какой-то момент — всё сливается в один поток. Время перестаёт существовать. Существует только этот миг, этот жар между телами, это безмолвное доверие, когда альфа осторожно пробует слиться с омегой в едином ритме. Сначала — напряжение, легкое волнение, но рядом Чонгук, его голос, его ладони, его тепло. — Я с тобой, — шепчет Чонгук, не спеша, позволяя Тэхену привыкнуть. Движения становятся плавными. Омега сжимает плечи альфы руками, всем телом отвечая на ритм. Губы Чонгука обжигают кожу, а руки запоминают каждый изгиб, каждый трепет. Их дыхание становится всё громче, чувства — острее. Всё ближе и ближе — к кульминации, к той точке, где сердца бьются в унисон. Тэхен задыхается от эмоций, запрокидывает голову, ощущая, как он растворяется в этих объятиях, в этих толчках, в этом внимании, которое Чонгук дарит ему с таким благоговением. Его голос срывается в шепот, руки цепляются за спину, будто боится отпустить это ощущение. — Я… скоро… — выдыхает он, почти теряя голос от нахлынувшего чувства. — Я с тобой, малыш… — тихо, почти не дыша, отвечает Чонгук. И в этот миг — всё сгорает в одном взрыве блаженства, тихом и ярком. Они падают в него вместе, скованные объятиями, целиком принадлежавшие друг другу, окутанные дрожью и теплом, они остаются лежать, обессиленные, но счастливые, без слов. Боль отступила, и омега никогда не был так счастлив, как сейчас, только: он, Чонгук и ночная тишина. Пока омега принимал душ, Гук спустился вниз, чтобы поменять белье, слегка усмехнувшись при виде спящих в обнимку Чимина и Юнги. Вернувшись в комнату, омега тихо сопел, обнимая футболку, которую Чон откинул в порыве страсти. Он забрал ее, и, аккуратно залезая под одеяло и крепко обнимая своего маленького медвежонка с улыбкой на лице, проваливается в крепкий сон.