пускаете стрелы

Иван-царевич вновь и вновь поднимает лук, но, минуя небесных бабочек, все до одной его стрелы летят в болото. Рептилия неотвязна, с каждой новой стрелой сбрасывает старую кожу, услужливо заплетаясь у ног. Всё ниже спускается за Царевичем, маячит на периферии, истекает ядом, но никак не может укусить. Иван-царевич не боится змей. Иногда ему кажется, что Рептилия заползает ему в рукава, царапает кожу шершавой чешуей, и он вертится, как подстреленный олень, пытаясь стряхнуть её с себя. Этот вид не описан в справочниках. Днём Рептилия скользит между людей, пуская свой яд течь по их венам, говорит на своём раздвоенном языке, заводя их блеском своей чешуи всё дальше в топи. Из болота она всегда выползает сухой. Сколько бы щеколд на двери ни проворачивал Иван-царевич, ночью она приходит к нему, не приветствуя. Ластясь, обвивается вокруг ладоней, скользит по его письмам, размазывая свежие чернила и оставляя следы чешуи. Рептилия прогоняет его бесов, но равноценно заменяет их собой. Эту рептилию нельзя ухватить рукой, нельзя, проткнув иглой, запечатлеть за пыльным стеклом, нельзя закупорить в спирте. Только запустить в грудную клетку, дав проскользить по рёбрам, обвиться вокруг сердца, сдувать пылинки с белых костей. Рука его с дрожью отстёгивает пустой колчан.