Insomnia

Глава 15. Вечер начинается скромно. Бутылка виски, открытое окно, пепельница и двое закрытых, от всего мира, людей. Говорят о чем-то не важном и морщатся от каждого глотка. Сразу спорят, чьё лицо выглядит смешнее и кто слабоват в выпивке. Ильяс с Викой лежат в обнимку и оценивают очередную комедию. На каждую секунду фильма приходится по два коментария. Шутки дополняются, что смешит обоих и отвлекает от просмотра фильма. Они уже даже суть потеряли и смотрят только ради дополнений друг от друга. Это и есть тот самый раз на земле. Объятия, смех, любовь. Всë самое лучшее, что есть в жизни, сейчас есть у них. Они ценят это, как и каждое мгновение рядом. — Ладно, мне доверять некому было, но ты почему такой закрытый? — Исаева тянет сигарету Тимуру и закуривает сама. — Да мне тоже особо не с кем было разговаривать о проблемах. — Усмехается Гаязов и делает затяжку. — Мама, папа, брат, сестра. Вы с Ильсом вроде дружные такие, открытые. — Это да. Мама всегда на работе была, Ильяс учился, сестра вообще мелкая. А папа… Лучше бы он за хлебом ушёл. Толку от него было столько же, сколько и от геометрии. Слава богу, что сейчас они с мамой в разводе. Вот так, все были вечно заняты и я привык к этому. — Тоже потрепало. Ну, я почти всегда свободна, кроме работы. В любой час можешь набрать и выговориться. — Надеюсь, что ты тоже будешь так делать. Не выход глотать эти таблетки. Любая зависимость — дно. Я даже в поезде или самолете жалею, что курить начал. — Не включай мамку, умоляю. Справлюсь и брошу всë. — Если не вывозишь сама, скажи, я помогу. — Попросить тебя о помощи? — Богдана грустно усмехается и поворачивает голову в бок. — Не надо просить, просто скажи: «я не вывожу». — Тимур аккуратно касается пацами подбородка девушки и поворачивает её лицо к себе. — Это куда лучше, чем себя убивать. Следующий передоз может закончится не так хорошо. — Анита всë растрепала? Во время процесса рассказала, чтоб время скоротать? — Ревнуешь? — Тимур убирает руку от лица подруги и улыбается хитро. — Да, я же тебя люблю безумно! — Я не сомневался. Меня все любят. — А самооценка то! — Исаева смеется, прикрывая рукой рот и опускает голову вниз. — Какой же ты самовлюбленный. — Спать где ляжем? — Если ты хочешь предложить вариант «где-то на островах», то я голосую за него. — Диван «Мальдивы» или кровать «Ибица»? Бл*, так звучит «кровать «Ибица». Я мог стать пиарщиком. — А стал посмешищем. — С кем поведешься. — Ильяс такой же? Надо спасать подругу. — Кстати, о них. Что-то слишком у них всë стабильно и спокойно. — Завидуй молча, я тебя умоляю. — Надо как-то их растрясти, что ли. Есть идейка у меня. Надеюсь, что никто не пострадает. — Что это значит? Я тогда в этом не участвую. — Да? Тогда пострадают все. Слушай. Тимур и Богдана нашли в аптечке бинты и начали перевязывать ногу парня. Около часа у них ушло на правдоподобную перевязку. Исаева притаскивает белую простынь и вешает её на столе, подтыкая бутылками и пепельницей. Начинается фотосессия, которая по словам Тимура, разыграет друзей больше, чем что-либо. — Богдан, поставь на громкую, пожалуйста. — Вздыхает Ильяс на том конце провода. — Мы слушаем. — Как можно взволнованнее отвечает Исаева и смотрит на самодельный гипс. — На ваши дохлые разводы никто больше не поведется. Один повторяется, вторая чудит меньше, чем может. Что-то заднюю даете, ребят. — Ильяс, но… — Бодя, шутка про любовь была крутой. Там и поверили все, и душа болела за вас. Бинты снимайте и ложитесь спать, как обычно, в обнимку. Так все друзья делают. Ильяс сбросил вызов, а Тимур и Богдана переглянулись. Девушке было бы стыдно, если бы это действительно была шутка, а не защитная реакция после нападения подруги. Хотя после такой интонации от Ильяса, стало действительно немного неприятно. — Даже совесть немножко задел. — Шатенка садится на пол и начинает распутывать бинты с ноги Тимура. — Да ладно тебе, подъ*бем в следующий раз как-то изящнее. — Гаязов спускается на пол и обнимает девушку. — Не ной, Бодя. — Да уже не хочется никого подъ*бывать. Всë слишком далеко зашло. — Говори. Всë говори. Богдана устраивается в объятиях удобнее и утыкается носом в шею Тимура. Чувствует горьковатый парфюм и чуть улыбается, задев губами нежную кожу шеи. Видит как по рукам Гаязова бегут мурашки, а он сам словно обмякает всем телом. Возможно, утром станет стыдно и Богдана захочет закрыться от всех, но сейчас ей нравится, как от лёгких прикосновений её губ, парень вздыхает и приоткрывает рот без возможности что-то сказать. А она говорит, как он и просил. Говорит о том, что стыдно за обман друзей, что устала сама от себя, что не знает, куда ей идти дальше. Тимур спускает руку с плеча девушки на талию и сжимает её несильно. Напряжение между этими двумя дошло до предела. Богдана говорит, обжигая кожу своим дыханием. А парень даже глаза чуть прикрывает, поддаваясь на все эти уловки кошкины. Она пользуется этим и кожу языком облизывает, а затем сразу губами хватает и тянет в себя. Тимур от неожиданности голову назад запрокидывает и Исаеву на себя тянет, пока сам спиной на пол холодный ложится. — Ну вот, можно теперь что-то посерьезнее затирать, чем гипс. — Шатенка поднимается от шеи, но продолжает занимать позицию «сверху» на парне. — Не, есть вариант ещё лучше. — Гаязов садится и хватает девушку за талию одной рукой, а второй тянет к себе за шею. Гаязов цепляет зубами кожу на ключице и оттягивает её до тех пор, пока Богдана не зашипит. Отпускает её на пару секунд и хватается уже губами, намного нежнее и приятнее, чем было до. Пока по шее языком гуляет, рука медленно лезет под футболку, словно приглашения ждет, которое так и не поступает. — Ладно, всë готово. — Тимур проводит пальцем по свежему засосу на ключице. — Что будем говорить? — Надо придумать. — Исаева пытается встать, но парень хватает её бедра и ухаживает назад. — Ай! — Можно? — Тимур взгляд от серых глаз не отрывает, пока руки на бедрах стоят уверенно и крепко, готовясь нырнуть под футболку. — Ты же никому не разрешаешь. — Можно. Только тебе можно. Богдана себя сразу же проклинает за слова, которые вырвались случайно, а Тимуру это нравится, будто медаль золотая. Он руками скользит под футболку и аккуратно проводит пальцами по шрамам, желая успокоить их хозяйку от старой боли, которая до сих пор преследует молочную кожу и раненую душу. Богдана в карие глаза смотрит и ищет в них спасательный круг, который вытащит её ото всюду. Парень настолько нежно пальцами по спине блуждает, что она прямо сейчас готова застонать и в любви ему признаться. — Не болят больше? — В пол голоса спрашивает Тимур и вырисовывает на чужой спине новый узор своими пальцами. — Не болят. — Шепчет Богдана и лбом утыкается в лоб парня, хватая его плечи мертвой хваткой. И вправду не болят. Касаниями излечил каждый шрам, который столько лет жить мешался. Богдана понимает, что второго такого шанса точно не будет, поэтому собирает все силы в кулак и руки аккуратно на лицо Тимура кладёт. Ждет, что он остановит её или вообще пошлет куда подальше, но он только смотрит с тем же огнём в глазах. Богдана целует, нежно прикасаясь к губам, пока Тимур только рот открыть успевает. Для него непривычно это. Не целуется он с любовницами, а кроме них, у него отношения были года два назад. Для него поцеловать — душу потрогать, поэтому и не разбрасывается этим добром. А вот секс — обычное дело, даже плевое. Тимур отвечает на поцелуй. Может рефлекс, а может нечто большее. Отвечает и перехватывает инициативу в свои руки. Ему безумно нравится. Он хватает воздух носом, когда это получается. Для себя замечает, что лучше задохнется, чем прекратит это. Внутри целая буря эмоций от одного только поцелуя. Он готов разорвать тело, что плавится, как сыр, в его руках от переизбытка эмоций. Богдана вздрагивает от громких стуков в дверь, но Тимур её не выпускает и продолжает целовать, крепко обнимая тело. — Да е*аный в рот! — Тимур встает вслед за Богданой и идет в прихожую. — Серьезно? — Вика настояла. — Ильяс проходит в квартиру, а за ним и Вика. — Значит так, Воля и Харламов на минималках, ещё один подъ*б с вашей стороны и я сам лично убью вас. — Вы за этим тащились ночью через весь город? — Раздраженно спрашивает Богдана и смотрит на подругу, которая заливается смехом. — Смешно? — Мы пойдем, наверное. — Лукина берёт Ильяса под руку и тащит из квартиры. — Вы конченые? — Видел у Тимура на шее засос? — Шепчет русая уже в подъезде. — У Богданы на ключице. — Усмехается Ильяс и выходит на улицу. — Думаешь, что помешали? — Нет, они по приколу их поставили. Я уверена, что у них что-то есть, но они это скрывают. — Они оба любят тра*аться, вот и вся история. — Мне кажется, что там нечто большее. Бодя скрытная, Тимур тоже. Может потом нас поставят в известность. — Я тоже пойду, засиделся. — Тимур надевает кроссовки и быстро обнимает девушку. — Да, пока. — Исаева закрывает дверь на замок и выдыхает. — Дура! Утром Исаева собирает мусор после вчерашнего и выбрасывает в ближайший контейнер. Она открывает пачку сигарет и достаёт оттуда последнюю. — Вик, тебе в магазине что-то нужно? — Богдана зажимает телефон между плечом и ухом, пока ищет в кармане зажигалку8. — Я обиделась, если ты помнишь. — Сонно говорит подруга. — Дома ночевать не буду. — Ну и живите втроем. — Тимур вроде у тебя поселиться выбрал, так что мы тут вдвоём. — Ну уж нет, я предпочту холостяцкую жизнь. — Перед лицом Богданы зажигается огонь от зажигалки и она поднимает взгляд. — Вик, я перезвоню. Тимур медленно плетется к дому Исаевой, пытаясь подобрать слова для разговора. Слишком много эта ночь дала понять и расставила всë по полкам. Парень выходит из подворотни и видит Богдану, которая садится в машину к незнакомому парню. — Ну, я пытался. — Тимур достаёт мобильный из кармана и набирает номер. — Анита, я скоро буду.