Я посвящу её мужчине из клуба

Сказать, что утро Нила Джостена было отвратительным — это не сказать ничего. Солнце заливало его комнату в общежитии. Он открыл глаза и сразу закрыл. Голова болела нещадно: кто вообще придумал алкоголь?! Ладно, другой вопрос: кто придумал пить так, чтобы не помнить ничего? Хотя какие-то воспоминания всё же продираются сквозь эту белую дымку, но эта мысль выветрилась со скоростью звука, когда он почувствовал боль на предплечье. Джостен подпрыгнул на кровати и, не справившись с вестибулярным аппаратом, упал, пожалев обо всём в своей жизни, включая то, что он вообще согласился куда-то идти с Никки. Правда и эта мысль не задержалась в его голове ,когда он увидел рисунок татуировки. Нил не знал: зачем он согласился на эту авантюру, но зато он знал, что ему всё-таки нужно расслабится и отвлечься от всего происходящего. Клуб выглядел совсем неплохо, люди в каком-то бешенном ритме танцевали, выкрикивая слова песни, из-за чего узнать её было почти нереально; огни всех цветов радуги скакали по всему зданию, ослепляя и заманивая к себе; бармен с ослепительной улыбкой разливал посетителям напитки, устраивая своеобразное представление. От мыслей его отвлёк возглас Никки, который уже нёсся к кому-то на другом конце клуба, радостно махая руками. Чтобы не потеряться в этом месте, парень ринулся следом, и ,видимо, он был не осторожен, врезавшись в кого-то, видимо, он не заметил этого человека из-за роста; но прошлое не вернуть, и Джостен зажмурился, приготовившись к неприятному приземлению. К его удивлению, ничего не произошло, а когда он осмелился открыть глаза и посмотреть на своего спасителя, оказался в шоке. На него смотрели тёмные, почти чёрные, глаза. " Ты так и будешь лежать на мне, или всё же отцепишься и пойдёшь нахер с моего пути? " — хоть незнакомец и был груб, но это помогло Нилу прийти в себя и наконец вернутся в вертикальное положение, невнятно говоря извинения и удаляясь прочь к столу Никки. За столом уже сидели Кевин, Мэтт, Дэн, Кейтлин и, соответственно, Никки. Он действительно был рад видеть ребят всех вместе, поэтому он поздоровался со всеми, сел, вливаясь в разговор, и потихоньку цедил виски. По мере того, как бутылки опустошались, пустела и голова рыжего. В конечном счёте, компания решила выйти на танцпол и немного растрясти кости. Огни всё так же мерцали, но уже не раздражали, а наоборот — подталкивали к ритму музыки и ,казалось, всей жизни. Нил уже и забыл, когда так в последний раз отрывался. Ритм был приятным, и парень не заметил, как опять в кого-то врезался. Да что за день то такой?! Он было развернулся, дабы извинится и проверить, не сбил ли он человека с ног, но когда он крутанулся, то сразу оказался в цепких руках, что как бы невзначай пробежались по его талии, так там и оставшись. — Опять ты? Неужели это твоё призвание, сшибать людей с ног? — прокричал блондин ему в ухо, пытаясь перекрыть своим голосом клубную музыку. — Но тебя же я не сбил, неужели я недостаточно сногсшибательный? — парень глупо улыбнулся, так же обвивая талию незнакомца и притягивая поближе, и всё ещё покачивая бёдрами в такт песни. — Я смотрю кто-то уже набрался достаточно. В прошлую нашу встречу ты не показался мне шибко смелым, — эту фразу ему промурлыкали, казалось, в самую душу, разнося мурашки по всему телу. От того, как хрипло звучал голос этого парня, хотелось скулить и пасть ниц, и делать всё, что попросят. Видимо, блондин истолковал его реакцию по-другому, ибо сразу убрал руки, пытаясь отстраниться. Правда Нил не позволил этому произойти: он просто притянул его обратно и наклонился, захватывая его губы в плен. Все здравые мысли выветрились вместе с инстинктом самосохранения, к счастью, незнакомец ответил ему ещё с большим жаром, чем можно было ожидать. Резко стало совсем горячо, воздуха критически не хватало, поэтому, когда он отстранился, он лишь пытался глотнуть побольше кислорода, не замечая пристального взгляда на себе. Когда он наконец поднял глаза на парня, его прошибло током от того желания, что плескалось в них, как раскаленный металл. Время шло а они никак не отрывались друг от друга в каком-то крышесносном танце. Так они провели большую часть ночи. Вспоминая всё это, Нил заливался краской. Он понял, кто изображен на его руке. Загадкой оставалось лишь то, откуда у него чёртова татуировка.