Грешник

Разрушить Разрушить Разрушить Гнев и ярость были знакомы Накахаре. Чёртова способность разливалась волной злобы по всему телу, оседая на сердце и кончиках пальцев. Парень никогда не задумывался о сложном: религии, душе, справедливости и прочей философии. Идеальный мир мог существовать лишь в сказках, но никак не в Йокогаме. А про жизнь после смерти не стоило и говорить. Чуя знал, что всей Портовой Мафии гореть в Аду, если он все-таки существует. Он не был святым. От его рук погибли сотни, если не тысячи человек. Мафиози пытал и мучал врагов, не страдая бессонницей. Цель оправдывала средства. Вот только… — Пора отдыхать, Чуя. Все закончилось. Перед глазами Накахары медленно прояснялась пелена. Напротив стоял Дазай. Промокший насквозь, но живой Осаму Дазай. Детектив держал его за плечи и едва ухмылялся. По Чуе же первой прошла волна умиротворения, заглушая отголоски способности. А после обрушились воспоминания… Как он кусал и обращал своих же товарищей. Как разрывал руками на части гражданских. Как пришел на выручку Достоевскому. Чуя Накахара не был святым, но чувств нахлынуло больше, чем он мог выдержать. Он даже не кричал. Этот звук был скорее воем. От боли и горькой вины. Дазай снял с рыжего шляпу и потрепал по волосам. Детектив искренне жалел, что бывший напарник попал под воздействие вируса. Это он, суицидник комнатный, воспринимает жизнь хладнокровно. Но не Накахара. Эта вешалка не могла ненавидеть даже предателя Осаму. Хотя при встрече каждый раз делал вид, что убьет. Обязательно убьёт, но не сегодня. Слишком занят — босс/вино/кот ждет. Зато лучше других мафиози умел в самобичевание. Дазай не знал, что именно натворил Накахара под воздействием вируса, да и плевать ему было на это. Именно поэтому он произнес столь нужные слова: — Ты не виноват, Чуя. Давай выбираться отсюда? Мафиози вытер ладонью щеки и кивнул. Он точно будет гореть в Аду, но чуть позже. Не сейчас