Что, если ты прав?

      

***

«Думаю, люди гораздо чаще убивают тех, кого любят, чем тех, кого ненавидят. Возможно, потому что только тот, кого любишь, способен сделать твою жизнь по-настоящему невыносимой.» © Агата Кристи

      За окном танцевали белые хлопья снега, заметая улицы Лондона и приравнивая видимость на улице к нулю. Не повезло же тем, кто в этот вечер выходного дня не сидит в теплом доме и не пьет горячий какао, наслаждаясь любимой книгой. Такие снегопады в центре города бывают редко, поэтому по радио обсуждали только погоду, удивляясь такому событию и сравнивая эту зиму с прошлогодней. Небо уже стало совсем темным, поэтому во многих домах зажегся свет, а снаружи людей постепенно становилось все меньше в связи с их желанием спрятаться от холода в ближайших помещениях. Несмотря на снежную вьюгу, в Лондоне все равно можно было увидеть исправно работающую рождественскую елку на площади и множество детей рядом с ней, отказывающихся идти за родителями домой и желающих подольше поиграть со сверстниками в снежки.       Одному военному доктору, который возвращался домой с работы, очень хотелось подготовиться к Рождеству, поэтому его руки, помимо портфеля, были заняты двумя пакетами с продуктами и некоторыми праздничными игрушками для украшения дома. Мужчина лет сорока, волосы которого уже успела тронуть седина, счастливо улыбался, представляя, как муж будет встречать его с работы. Он был женат на прекрасном мужчине по имени Шерлок, носившем уже как четыре года фамилию Ватсон-Холмс и являющимся единственным консультирующим детективом не только в Лондоне, но и во всем мире.       Еще до пышной свадьбы, на которой присутствовали все родные и друзья молодоженов, Шерлок и Джон — именно так и звали врача — были вместе в течение двух лет. То, что они все же будут вместе, было очевидно, ведь даже домовладелица на Бейкер-стрит, где мужчины снимали вместе квартиру в долю, считала их парой, что уж там говорить про остальных. Джон, до женитьбы носивший фамилию Ватсон, полюбил Холмса еще со дня их первой встречи, и нельзя описать словами, каких мук ему стоило ожидание окончательного признания в любви от детектива, который, по его словам, был помовлен с работой, да и к тому же отрицал любое проявление сантиментов, отмахиваясь от них, как от назойливых мух. Многие считали этого кудрявого гения фриком, даже если на свадьбе говорили теплые слова и желали долгого семейного счастья. Однако Джон готов был поспорить с подобным мнением их ближайшего окружения только потому, что именно военный доктор знал, каков Шерлок на самом деле, когда не выходил на улицу раскрывать очередное дело, напялив на себя маску холодного и расчетливого детектива и бросив обидное словечко в адрес дорогих ему людей, потому что их мозг работает не настолько быстро, как его собственный. Джон знал Холмса, нуждающегося в ласке и не переносящего того, когда ему не уделяют нужного внимания. Того Холмса, который не поленится ответить на поцелуй, пусть и до сих пор считает подобное проявление любви напрасной тратой времени. Того Холмса, который хочет научиться правильно заботиться о любимом.       Первые месяцы жизни с обручальным кольцом на пальце — самые лучшие, по мнению доктора Ватсона-Холмса. Их незабываемый медовый месяц, нежные поцелуи с утра перед работой и касания друг к другу чуть ли не каждую секунду, когда они оставались одни. За это Джон был готов продать душу. Он хотел, чтобы так было всегда — каждый божий день, без перерыва на выходные. Однако, к сожалению, не всем желаниям суждено сбыться, и спустя год между молодоженами вновь появилась та стена, которая все время пребывания на Бейкер-стрит до переезда в частный дом на окраине Лондона была между ними на момент дружбы. От данного факта становилось невыносимо больно, хоть и военный доктор понимал, что у любой пары есть такие моменты в совместной жизни, и их необходимо просто переждать, перетерпеть, закрыть на них глаза и постараться не подчиняться негативным эмоциям, вызванным холодным отношением со стороны кудрявого гения. Нежных обращений друг к другу становилось все меньше. Они стали видеться между собой в лучшем случае только вечером или поздней ночью в постели, когда Джон возвращался из клиники с работы, а Шерлок — с места преступления, как всегда взбудораженный после интересного дела. Если бы Джон сказал, что младший Холмс больше не зовет его на расследования, то это было бы наглой ложью. Консультирующий детектив звал доктора с собой после каждого звука сообщения от инспектора на своем телефоне, но тот постоянно отказывался, ибо нужно было зарабатывать деньги. Собственные деньги. А не пользоваться средствами Майкрофта, который каждую неделю пополнял счет младшего братца, что Шерлок упорно игнорировал, в отличие от Ватсона. Все эти обстоятельства меняли природу отношений двух мужчин, однако врач был уверен, что это временно, и никакие разногласия не заставят их отдалиться друг от друга окончательно.       Так и шел Джон Хэмиш Ватсон-Холмс, сжимая тяжелые пакеты в руках. Чувствительность его пальцев уже можно было ставить под сомнение не только из-за тяжести, но и из-за ужасного холода. В лицо дул сильный ветер, отчего глаза слезились и не могли нормально видеть, однако это никак не помешало найти родной порог небольшого частного дома, дверь которого, к счастью, была открыта, и не пришлось лезть заледеневшими пальцами в карман старой красной куртки. Джон не любил этот цвет, он был не в его стиле, однако это была единственная куртка, способная спасти от такой метели. Их небольшой двухэтажный домик пусть и на первый взгляд совсем мал, однако внутри он куда больше квартиры 221Б. На двери уже висел рождественский венок, а на окнах сверкали разноцветные гирлянды, озаряя светом белые бумажные снежинки. Изменения в декоре на рождественский лад создавал не только помощник сыщика, что было удивительно, но и дипломированный химик приложил руку к украшению их жилища. Пусть он только воткнул гирлянды в розетку и не убрал. По его мнению, «идиотский венок» на двери уже считался для консультирующего детектива достижением, ведь таким образом он уважал вкусы своего любимого и не препятствовал появлению чего-то подобного в комнатах. Чуть заглядевшись на эту красоту, Джон поспешил отворить дверь и зайти внутрь, чтобы окончательно не замерзнуть.       Мужчина скинул с себя крутку, предварительно стряхнув с нее снег, повесил ее на вешалку, а сапоги поставил неподалеку от камина, чтобы те не были мокрыми на следующее утро. Военный доктор улыбнулся теплу родного дома и его свету, по которому он уже успел соскучиться за время смены в клинике. На кухне, совмещенной с прихожей, виднелась кудрявая голова, появляющаяся то с одной стороны стола, то с другой, постоянно то склоняясь, то снова поднимаясь, оглядывая помещение в поиске чего-то. Когда стройное тело в черной рубашке перестало загораживать вид кухни, уйдя к небольшой стойке, Ватсон смог заметить не что иное, как место бойни на кухонном столе, где помимо двух ноутбуков и мобильного телефона были еще и склянки с непонятным содержимым, микроскоп и, что самое ужасное, прозрачный пакет, на дне которого виднелось какое-то ни то черное, ни то бордовое месиво. Вздохнув, Ватсон прошел в помещение, где был его муж, попутно расстегивая первые две пуговицы своей серой рубашки, потому что дома ему постепенно становилось жарко. Химик, что-то смешивая на барной стойке, обернулся, оглядывая доктора с ног до головы.       — Джон, — в качестве приветствия сказал детектив, прищурив яркие серые глаза и изогнув тонкие губы в подобии улыбки, заостряя свое внимание на лице Ватсона, — Встретил старого приятеля по пути в кафетерий?       Джон вздохнул, оперевшись ладонями о бедра, и подошел к холодильнику, заглядывая в него в поисках съестного. Шерлок всегда читал врача как открытую книгу, только взглянув на его внешний вид. Не только с собственным мужем он проворачивал такое, но и с другими людьми. С кем угодно, кто может попасться ему на глаза. Он мог сказать, кто с кем спал прошлой ночью, даже если он не видел и не знал того или иного человека. Мог вычислить его вид деятельности и образ жизни. Мог раскрыть целое преступление по состоянию тела жертвы, а также поймать преступника в тот же день, гоняясь за ним по всему Лондону.       Ватсон действительно встретил «приятеля» по пути в кафетерий, когда у него, наконец, наступило время обеда. Это довольно скромное местечко находилось неподалеку от клиники, поэтому перекусить он шёл именно туда. В клинике же еда была просто отвратительной не только в столовых, но и в буфетах, куда Джон настойчиво просил своих коллег не ходить. Ватсон и Стэмфорд раньше учились вместе и имели между собой не самые лучшие отношения. Вот военному доктору и посчастливилось встретиться с ним на обратном пути к работе. Конечно, у многих возникли вопросы, почему врач пришёл обратно на смену с разбитым носом, но Джон решил проблему быстро благодаря одному коллеге, который часто помогал бывшему военному со многими документами, от заполнения которых уже адски болела голова. Врач, работающий в том же отделении, что и Джон, записал его сразу же к травматологу с помощью хороших связей, за что Ватсон был безумно благодарен, ведь записаться так быстро к любому доктору в их клинике было практически невозможно, однако эта запись повлекла за собой ряд событий, от которых у военного доктора до сих пор всё холодело.

***

      Запах больницы всегда преследовал Джона как во время смены, так и в обычной жизни за пределами здания. Когда врач был занят работой, не позволяя себе пропускать слова пациентов мимо ушей и отвлекаться от их рассказов всего на пару секунд, запах медикаментов не так остро ощущался в кабинете и коридоре, тем самым давая исправно выполнять свои обязанности. Больные же недовольно морщились, не привыкнув вдыхать запах дезинфицирующих растворов, моющих средств и прочих сильнопахнущих веществ. Сейчас же, когда он сам был в роли пациента, ожидая своей очереди, недовольно прижимая салфетку к носу, он не только стал снова замечать эту особенность больниц, но и чувствовать её с удвоенной силой.       Доктор Ватсон сидел в приемной, ожидая, когда человек, зашедший ещё до его прихода сюда, выйдет из кабинета. Нос ужасно саднил, отчего банка охлаждающего напитка оставалась в руке неоткрытой. Военный врач недовольно постукивал ногой, вспоминая весьма неприятный инцидент с бывшим одноклассником, который подошел к мужчине не один, а с двумя своими сыновьями. О существовании этих детей, да уже таких взрослых, Джон понятия не имел, однако дать отпор для бывшего военного не было проблемой. Со стороны Стэмфорда было глупо лезть на рожон, да еще и на глазах у детей (пусть они и были выше самого Ватсона), а после — и самому уйти с разукрашенным лицом. Ватсон слышал себе в след различные угрозы, однако после раскрытия вместе с Холмсом стольких преступлений они не имели для него совершенно никакого значения. Усмехнувшись собственным мыслям, доктор дотронулся до разбитого носа холодными из-за банки пальцами и зашипел, оставив попытку убрать запекшуюся кровь.       — Можно глоток? — голос, раздавшийся рядом, заставил бывшего военного напрячься, поворачивая голову в его сторону. Оказывается, рядом с ним через одно место сидел еще один пациент, которого Джон окинул оценивающим взглядом, не подмечая никаких внешних травм, кроме одной ссадины на лбу, которая являлась обычной царапиной и ничем больше. Джон вздохнул и протянул мужчине газировку.       — Забирайте хоть всю банку, всё равно не могу пить, — поморщился тот, бросив взгляд на пациента, который с удовольствием начал пить напиток. Ватсон нервно постукивал пальцами по подлокотнику, кусая губу. Ему нужно было вернуться на работу, а он, как назло, попал в эту передрягу, которая ему была совершенно не нужна. Конечно, он был благодарен коллегам за их помощь, однако и сам мог обработать нос, просто отказаться от столь любезного предложения не мог из-за уважения к этим людям.       — Что с носом? — спросил мужчина, поставив уже пустую банку на пол и закинув одну ногу на другую. Он был одет в строгий костюм, туфли его были идеально начищены, словно он оказался здесь после важного собеседования или же просто работы — Джон не мог знать точно, он же не Шерлок Холмс.       — Некоторые недопонимания, — отмахнулся врач, не желая вести это разговор, однако незнакомец не отступал, продолжая стоять на своём.       — Это ты недопонял другого парня, или он недопонял тебя? — голос мужчины был до ужаса приятный, словно бархатный. Темные глаза с интересом прищурились, вглядываясь в собеседника.       — Что? — нахмурился Джон, не понимая, зачем мужчине нужны эти подробности.       — Кто кого недопонял? — терпеливо пояснил пациент, ожидая ответ на поставленный вопрос.       — Думаю, не стоит на этом зацикливаться, — покачал головой Ватсон-Холмс, уже очень сильно жалея, что не обработал нос самостоятельно.       — Почему? — губы мужчины изогнулись в улыбке, однако Джон не посчитал её приятной.       — Что? — переспросил доктор, не поняв смысла вопроса незнакомца.       — Почему не стоит на этом зацикливаться? Особенно если ты после этого оказался в больнице? — темные глаза затягивали Джона Ватсона, словно в пучину. И она не внушала доктору никакого доверия.       Проведя ладонью по уже поседевшим волосам, он наклонился чуть вперед, сцепив руки в замок на коленях. Майк Стэмфорд был своеобразным человеком в школе. Душа компании — так ведь это сейчас называют? В детстве Хэмиш был тихим ребенком, который общался только разве что со своей старшей сестрой Гарри, которая не всегда могла спасти Ватсона от задир. Спустя время скромность никуда не исчезла, однако характер Джона стал тверже, и чем-то задеть его было уже сложно. Также свою роль в жизни мужчины сыграла, конечно же, война. Встретить этого мерзкого типа спустя года было неожиданно и неприятно. Однако как солдат может робеть перед этим жалким толстяком, который и так в детстве был крупнее сверстников, а при взрослении стал еще больше?       — Это лишь старые детские обиды. Ничего больше, — конечно, это была не вся доля правды. Из-за такой мелочи Ватсон бы не подбил глаз обидчику. Упоминание в конфликте мужа — вот, что по-настоящему разозлило его. Он не хотел раскрывать душу этому странному мужчине, однако досада и злоба опередили его. Всем знакомым Джона было известно, что доктор не умелец в сокрытии собственных чувств, — Майк Стэмфорд подошел ко мне вместе со своими сыновьями, назвал моего мужа фриком и психом…       Мужчина в строгом костюме встал со своего места и подсел ближе к бывшему военному, отчего тот слегка смутился, не зная, что именно терпеливый слушатель собирается делать. Когда незнакомец сел рядом с Джоном, тот смог почувствовать приятный одеколон и запах, который имела совсем новая одежда, приобретенная буквально несколько часов назад. Нахмурившись, доктор посмотрел прямо в глаза мужчине, подмечая бледность его кожи, на которой так отчетливо выделялся красный порез на лбу.       — Майк, — проговорил собеседник, чуть заметно проведя языком по сухим губам. Он не просто произнес это имя, а словно пропел, пробуя каждую букву на вкус. Мурашки побежали по спине доктора, однако его лицо сохранило невозмутимость. — Ты сказал, что это лишь «старые детские обиды». Значит, он издевался над тобой в школе?       Рассеянно кивнув, Джон упомянул момент из его школьных лет, как Майк Стэмфорд однажды засунул его в бочку с маслом и покатил по дороге, мерзко хохоча и подзывая компанию своих приятелей посмотреть на данное столь унизительное зрелище. Мужчина всё время рассказа с интересом глядел Ватсону в глаза, не отвлекаясь и внимательно слушая. От такого пристального внимания доктору стало неудобно.       — Он издевался над тобой в школе, избил тебя перед своими детьми и оскорбил твоего мужа, — сделал вывод собеседник, прищурившись, — Знаешь, этот мужик вообще не достоин дышать.       Часто заморгав, Джон нахмурился, недоуменно глядя в темные глаза. Прочистив горло, Ватсон с вызовом повернулся к своему новому знакомому, совершенно не одобряя сказанные им слова.       — И что же ты предлагаешь делать? — саркастично улыбнулся врач, — Раз ты так в этом уверен, то, может, и убьешь его за меня?       Глаза мужчины с интересом загорелись, а губы расплылись в мягкой улыбке. Он слегка наклонил голову, совершенно не обращая внимания на подходившую к ним медсестру, которая, видимо, была готова позвать Ватсона в кабинет, ведь его очередь уже подошла.       — Ты просишь меня убить его, — с придыханием ответил тот, отчего Ватсон тут же выпрямился, с недоверием глядя в ответ.       — Мистер Ватсон-Холмс? — к беседующим подошла девушка в голубом медицинском халате с карточкой одного из множества пациентов, учтиво улыбаясь мужчинам.       — Одну секунду! — попросил Джон, мимолетно взглянув на миловидную молодую девушку и снова уставившись на странного типа, который продолжал внимательно следить за выражением лица доктора. — Мы же просто разговариваем, верно?       — Сэр, людей очень много! — видимо, эта медсестра начала терять терпение.       — Я сказал: «одну секунду»! — шикнул военный, хмуро уставившись на мужчину.       Незнакомец улыбнулся, пробуя полное имя обидчика Джона на вкус. Он катал его на языке, словно сладкую конфету или жвачку, слегка кусая губы:       — Майк Стэмфорд…       Медсестра продолжала упрямо звать пациента, так нагло задерживающего очередь, однако Джон вовсе не слышал её, он видел перед собой только этого человека. Его бледная, почти как у Шерлока, кожа, ссадина на лбу, покрывшаяся тонкой коркой, зализанные назад темные волосы и такого же цвета глаза. А улыбка этого парня, пусть и была с виду добродушной и не несущей ничего злонравного, пробирала до костей, поэтому доктор относился к нему с опаской.       — Всего одно слово: да или нет, — промурлыкал тот, однако остался без ответа, поскольку бывший солдат встал с места и последовал за девушкой, которая уже грозилась позвать следующего. Джон, идя по коридору, все время чувствовал спиной пронзительный взгляд темных глаз. Казалось, что тот до сих пор ждал хотя бы жеста, малейшего знака. И это врача ужасно настораживало.

***

      Утро следующего дня не отличалось ничем от всех остальных, проведенных в этом доме. Джон первым открыл глаза, пока его муж спокойно лежал рядом. Шерлок только два часа назад опустил кудрявую голову на подушки, поскольку по ночам вечно думает или экспериментирует, расследуя дело и не слушая терпеливого доктора, который всё еще пытался уложить Холмса пораньше. Ватсон всегда вставал в семь утра, умывался, надевал рабочую форму, чтобы не переодеваться на месте — ведь по прибытию он обязан сразу начать принимать пациентов — готовил себе и мужу завтрак и захлопывал входную дверь, зная, что и сам детектив встанет ровно через десять минут и отправится на место преступления. Это всё было настолько обыденно и привычно, что Джон выполнял все действия на автоматизме, не запоминая даже, что он приготовил с утра и чем перекусил. Не запоминая, что он бросил на прощание сыщику, пусть тот всё еще спал. С кем поздоровался, идя по больничному коридору… Эта рутина иногда начинала надоедать. Одни и те же лица в коридорах и разные, но такие похожие по своей сути жалобы больных резали глаза и слух. И вот, каждый раз приходя домой, бывший военный стремился поговорить со своим мужем, провести с ним время и скрасить серый день долгожданными поцелуями и нежными словами поддержки, однако всё повторялось снова и снова. Шерлок отвечал сухо, не выражая и капли интереса по отношению к разговору с доктором. После того инцидента с дракой с бывшим одноклассником кудрявый гений лишь посоветовал в следующий раз быть куда внимательнее, а не засматриваться на витрины магазинов с различными драгоценными украшениями, которые пара не могла себе позволить. В ответ Джон молча уходил в спальню, зарываясь в теплое одеяло с намерениями поскорее заснуть.       Это продолжалось до определенного момента. Утром, когда до Рождества оставалось меньше суток, Джон проснулся позже Шерлока, хотя тот поднялся с постели в то же самое время, что и обычно. Это означало только одно — написал Лестрейд с просьбой прийти в участок. Видимо, тот всё просчитал. Или, может, всё так совпало. Но инспектор написал ровно в семь, что очень кстати, ведь консультирующий детектив никогда не выходит из дома раньше семи, какие бы обстоятельства для этого ни сложились. Ватсон, наспех приняв водные процедуры, прошел в кухню, где уже находился детектив в черном облегающем костюме, жующий тост и что-то печатающий в телефоне. Взгляд серых глаз оторвался от экрана и поднялся на вошедшего, пронзая того своей сосредоточенностью, и снова опустился. Шерлок махнул рукой на тарелку с тостами, покрытыми джемом, и повернулся спиной к мужу, поднося мобильник к уху.       — Я ненавижу звонки, и ты это знаешь, — сказал Холмс, доедая своеобразный завтрак всухомятку, — Конечно же, я взглянул. Что за глупые вопросы?       Из трубки доносился приглушенный голос что-то рассказывающего Грега, но детектив и бровью на это не вел, по всей видимости, даже не слушая инспектора. Кудрявый гений подошел к столу, садясь напротив Ватсона, глядя в стол и медленно потягивая чай из черной кружки. Джон, потрепав свои еще влажные после душа волосы, следил за детективом и тем, как в глазах того легко читалось всё недовольство этим телефонным звонком. Вскоре, как только Лестрейд высказал всё, что хотел, Холмс сбросил вызов, помолчав в трубку.       — Что-то интересное? — разбавил тишину Джон, доедая завтрак. Шерлок хмыкнул, качая головой, и поднял глаза на доктора, сосредоточенно глядя на него.       — Очередное убийство. Невыносимо скучно. Гарольд удивился, что жертва была убита во время полового акта, — ответил детектив, раздраженно махнув рукой, и, допив чай, отставил кружку в сторону.       — Во время секса? — изумленно переспросил Ватсон, чуть наклоняясь вперед. Он даже не стал поправлять снова сказанное неверно имя инспектора, не веря, что кто-то, настолько обозленный на человека, был способен убить его именно в этот момент.       — Очевидно, — поморщился сыщик. Джон же знал, что его муж ненавидел повторения другими словами только что сказанного от окружающих, но всё равно продолжал это делать в связи с привычкой, — и нет, Джон. Убийство совершил не партнер. Не будь идиотом.       И даже если Ватсон не произнес и слова, он не удивился, что муж снова вычислил, что сейчас творится в его голове. Вздохнув, доктор смиренно выставил ладони перед собой, приподняв уголки рта.       Время неумолимо бежало, поэтому Холмс покинул квартиру, взмахивая полами черного пальто, перед уходом коснувшись губами щеки военного врача. Ватсон хмыкнул, покачав головой, и тоже отправился на работу, тут же забыв странное дело Шерлока. Сегодня ему предстояла трудная смена, ведь некоторые его коллеги ушли на больничный, перед этим умоляюще попросив Джона заменить их в клинике. Ватсон-Холмс с улыбкой согласился, ведь те, в свою очередь, тоже нередко помогали ему, поэтому пора было отплатить хорошим помощникам той же монетой. Работы было много, и к концу дня доктор, скорее всего, будет еле держаться на ногах, однако ничего поделать нельзя, да и Ватсону не свойственно было жаловаться.       Кабинет с табличкой «Доктор Джон Хэмиш Ватсон-Холмс» и подписью должности под именем встретил своего владельца приятной свежестью после вчерашнего вечернего проветривания и чистым рабочим столом, на котором, пока что, лежала стопка только самых важных карточек некоторых пациентов, ещё не пополненная карточками других больных, стремительно создававших ужасно длинную очередь в коридоре. Мужчина повесил верхнюю одежду в шкаф цвета слоновой кости и сел на стул, тут же беря в руки одну из карточек, которую он уже начинал изучать вчера. Рабочий телефон, стоящий на краю стола, пока молчал, однако, как и ожидал врач, это продлилось недолго, и тот издал раздражительный звон на все помещение.       Из регистратуры ему сообщили об общем количестве пациентов на сегодня, включая людей Стефана и Джейн, которые ушли на больничный. От сказанной цифры Джон стиснул зубы, устало вздохнув. Его взгляд опустился на наручные часы. Похоже, он терпеливо будет ждать шанса уйти в кафетерий на время обеда. Только тогда он сможет сделать передышку от бесконечного потока различных бумаг с диагнозами других врачей.       Пусть военный врач и имел хороший трудовой стаж, да и в целом был замечательным специалистом в своей сфере, ему платили не так много, как хотелось бы. Ему снимали часть суммы с зарплаты из-за его психосоматической хромоты и тремора рук (эти недостатки пропали благодаря консультирующему детективу, однако в клинике ему так и не добавили его законно зарабатываемые деньги к зарплате). Не сказать, что Ватсон-Холмс не пытался решить этот вопрос, однако слишком частые ссоры с начальством могли привести к неблагоприятным последствиям в виде увольнения с работы, а место в другой клинике, тоже достаточно хорошей, не так-то просто заполучить, поэтому через время бывший солдат оставил эту затею, довольствуясь тем, что имеет.       За два часа через кабинет прошло десять человек, карточки которых побывали в руках Джона и были унесены к коллегам в соседние кабинеты. Пока всё шло неплохо. Помощник сыщика работал умеренно, не перенапрягаясь. Пока что шли легкие пациенты, а самые проблемные, скорее всего, придут только к вечеру. Однако Ватсон не мог с точностью всё знать. Звонок на мобильный телефон заставил доктора недоуменно взглянуть на экран телефона, ведь он ожидал звонка рабочего, а не того, что поступил на самом деле. Шерлок Холмс, записанный в контактах у Джона как «Королева драмы» продолжал разрывать устройство, пока тот пытался понять: точно ли ему, посреди рабочего дня, звонил его муж, или, может, это какая-то ошибка?       — Шерлок? Ты способен сам кому-то позвонить? — с усмешкой спросил Джон, ответив на звонок. Он прижал телефон плечом к уху, а сам принялся заносить в компьютер данные только что ушедшего пациента, — Давай я тебе позже перезвоню? Я сейчас немного…       — Ты не отвечал на СМС, — перебил доктора консультирующий детектив, — Я бы не стал тратить время на разговоры, если бы это не было важно. Ты нужен мне здесь, на допросе. Я уже отправил адрес, поймай такси. У тебя есть пятнадцать минут.       — Шерлок, я не могу находиться сейчас с тобой на допросе подозреваемого, я на работе, — шикнул Джон, уже начиная терять терпение. Почему Шерлок не может понять, что у него тоже есть работа, и он тоже может быть занят — когда ему совершенно не до раскрытия преступлений? Доктор Ватсон-Холмс сбросил вызов, не давая детективу сказать что-то ещё. Джон намеренно не стал заглядывать в сообщения, зная, что Холмс начнет писать про ужасную важность совершенного преступления и говорить, что это может быть опасно, и он непременно должен приехать, даже если не может. Прямо как пару лет назад, без обручального кольца на пальце.       К огромному облегчению врача время обеда наступило быстро. Он уведомил регистраторшу о своём уходе, чтобы та, в случае чего, просила пациентов подождать, а сам вышел из кабинета, захватив с собой куртку и проигнорировав пристальные взгляды людей, сидящих на стульях в коридоре. Удивительно, но зачастую люди, приходящие в больницу не по экстренному случаю, забывают, что медработники — тоже люди, и им тоже, как и всем остальным, необходимо удовлетворять свои базовые потребности.       Джон Ватсон по пути к выходу из больницы подарил ещё парочку вежливых улыбок своим коллегам, которые часто подходили к нему и даже специально вылавливали, дабы показать одну из карточек больных и спросить, как лучше поступить. В основном это делали молодые специалисты или студенты, проходящие здесь практику. Джон был довольно востребованным в области хирургии в данной клинике, он тем и занимался несколько лет назад в Афганистане, что проводил экстренные операции прямо на поле боя среди пуль и взрывов бомб над головой. Он бы проводил операции и сейчас, однако пока его не допускали к этому из-за тремора рук, поэтому выделили время на лечение, а пока врач беседовал с пациентами, которые приходили к нему с жалобами, и направлял на операцию, когда это было необходимо.       На улице было на удивление солнечно, однако ни на градус теплее, чем было вчера вечером. Снег, пока что ещё идеально чистый, громко хрустел под подошвой. Все светофоры, крыши домов, дорожные знаки и машины, которые ещё не успели почистить, были покрыты значительным белым слоем. Ватсон-Холмс невольно выпустил клубок горячего воздуха изо рта, как только кожи его лица дотронулся мороз. Такая погода перед ближайшими праздниками были отнюдь не в тягость, а наоборот приятна. Военный доктор с улыбкой представлял семейный рождественский праздник у камина с работающим телевизором, на котором транслировались различные передачи развлекательного характера по типу концертов, розыгрышей и новостей с исключительно позитивной тематикой, не затрагивающих события, происходящие в странах за пределами Соединенного Королевства. Представлял, как чокается с мужем бокалами, наполненными шампанским, и обменивается с ним поцелуями, которые по итогу долгого празднования в гостиной перерастут в горячий секс. Представлял, как на утро телефон Шерлока, да и его тоже, будет разрываться от поздравлений или сообщений какого-либо иного содержания, однако мужья вряд ли прочтут их в тот же день, ибо устройства они выключат ещё ночью.       Так было в прошлом году, и в позапрошлом, да почти всегда, когда они носили обручальные кольца на пальцах. Помимо этого Холмс никогда не ленился подарить мужу рождественскую песню на скрипке, помня все ноты наизусть. Джон помнил, как Шерлок «танцевал» по всей кухне на Бейкер-стрит во время исполнения композиции на их первое Рождество после знакомства. Это был волшебный день, пусть Шерлок никак не мог провести его без своих дедуктивных выводов о близких людях, пришедших к ним на праздник, однако он был хорош, с этим поспорить нельзя.       Размышления Джона прервала вибрация в кармане куртки. Снова телефонный звонок, однако на этот раз от Лестрейда. Тяжело вздохнув, доктор поднял трубку, уже зная, о чем будет идти разговор.       — Шерлок снова убедил тебя позвонить? — спросил Ватсон-Холмс, решив заговорить первым. Муж часто во время ссоры или обычного невыполнения его просьб просил своих знакомых названивать доктору, чтобы навязать тому правильное мнение. Джон уже привык, однако иногда это выводило из себя и приводило к еще большим скандалам. Разногласия между мужьями в последнее время происходили почти постоянно, поэтому о каком счастливом Рождестве могла идти речь?       — Извини, Джон, но это действительно важно, — выдохнул инспектор. Джон замолчал, внимательно слушая друга, — Тебе знаком некий Майк Стэмфорд?       На мгновение ноги доктора перестали идти. Он остановился, вынуждая прохожих недовольно огибать его, которые так ужасно спешили по своим делам. Мужчина часто заморгал, а затем вовсе закрыл глаза в попытке переварить только что услышанное. Ему не требовалось отвечать на этот вопрос, а затем внимать пояснениям от Грега. Ему не нужно было быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, к чему инспектор это всё говорит. Тот странный человек из больницы убил его. Это однозначно был он.       — Джон? — голос по ту сторону отрезвил бывшего солдата и Ватсон-Холмс встрепенулся, мгновенно отвечая.       — Да. Да, мы учились вместе, — торопливо произнес Джон, — Что-то случилось?       Доктор провел рукой по седым волосам, слегка потрепав их. Он продолжил свой путь в кафетерий. Сейчас ему чертовски хотелось сесть. Конечно же это будет важно, ведь Джон разговаривал с убийцей, однако в этом нет ничего такого, правда? Он не говорил ему пойти и убить этого кретина. Не говорил ведь?       — Его убили в одном из стриптиз-клубов во время… — инспектор замялся. Джон хмыкнул, представив его лицо, искаженное гримасой отвращения.       — Да, Шерлок упоминал об этом утром, но, господи, я не знал, что это был именно Майк… — нервно улыбнулся мужчина, открывая дверь в теплое помещение и вдыхая приятный запах свежесваренного кофе.       Не сказать, что это место было приятным для нахождения здесь продолжительное количество времени. В воздухе витала пыль, которая даже чувствовалась на языке при разговоре с Анджело — местным поваром, который готовил пусть и простые, но действительно вкусные блюда для посетителей — да и с другими людьми, находящимися в этом помещении. Старые темные диваны, местами ободранные, словно по ним специально водили чем-то острым; не всегда чистые столики, которые дарили ощущение неприятной липкости при прикосновении к поверхности голой ладонью, не защищённой специальной перчаткой; пол, вечно находящийся в запущенном состоянии, особенно зимой, когда снега было навалом, а убирать бедному Анджело был некогда (хотя Ватсон много раз говорил ему нанять уборщика или хотя бы помощника, однако этот добрый по своей натуре мужчина постоянно отказывался, говоря, что не готов передавать это заведение «в грязные руки», не желая видеть здесь кого-то ещё). И, казалось бы, все недостатки этого кафетерия должны оттолкнуть, но Джон возвращался сюда снова и снова и вовсе не потому, что это самое ближайшее место, где можно поесть действительно в двух шагах от клиники.       Доктор все еще держал мобильник у уха, слушая инспектора. Он пробежался по заведению глазами. Многие лица оказались ему знакомыми, он даже заметил здесь нескольких медицинских работников их больницы, однако только одно лицо заставило сердце военного пропустить удар, а в груди — всë неприятно сжаться только от одного взгляда на этого человека. Пальцы с силой сжали мобильник, врач наспех пробубнил Грегу, что скоро перезвонит, и сбросил вызов, тут же срываясь с места и тяжёлыми шагами преодолевая расстояние от входа до почти самого последнего столика у окна.       Мужчина спокойно пил кофе и доедал пирожное, задумчиво глядя куда-то перед собой. Может быть, он бы пришёл к определённому выводу, посидев так еще пару минут, и ушёл бы из кафетерия, садясь в припаркованную неподалеку машину, однако его замыслу не суждено было сбыться, ведь мужчина в красной куртке, который только что сел напротив, даже не удосужившись спросить разрешения, привлек его внимание. Незнакомец во все том же строгом костюме, который был на нём в больнице, медленно поднял голову, пристально вглядываясь в лицо Джона.       Немного поколебавшись, доктор сложил руки в замок, нервно выдохнув и на секунду закрыв глаза. Он мотнул головой, собираясь с духом, и озвучил вопрос, крутившийся у него в голове с того самого момента, как только он узнал о той довольно прискорбной вести (которая являлась таковой только разве что для родственников убитого, да и это являлось совсем не точным).       — Боже, — тихо выдохнул бывший солдат, встречаясь глазами с незнакомцем, — Ты правда его убил? Майка.       — О боже мой, Майк мёртв? — спросил мужчина ужасно спокойным тоном. Да он, похоже, совсем не удивлен. Тогда зачем спрашивает?       Ватсон-Холмс недоверчиво повернул голову, нахмурив брови. Этот чувак даже не попытался нормально изобразить удивление. Он точно к этому причастен!       — Ну и что ты чувствуешь? — тут же произнес собеседник, наклоняясь ближе к доктору.       — Что ж, — неуверенно развел руками хирург, — Конечно, это трагедия…       — Зачем же ты тогда его убил? — пошел в атаку мужчина, прищурив темные глаза, которые, казалось бы, глядели на Ватсона с насмешкой, однако парень настойчиво пытался изобразить искреннее недоумение.       — Нет, одну секунду! Это не я, — попытался вернуть разговор в нужное русло Ватсон, однако мужчина, сидящий напротив, продолжил клонить в противоположное направление.       — О нет, это был ты, — уверенно произнес тот, — Помнишь, я спросил: «да» или «нет»?       — Я не говорил «да», — уточнил Ватсон, однако собеседник так и не собирался его слушать!        — Но и «нет» не сказал, — мужчина в строгом костюме пристально вглядывался в лицо Джона с мнимым осуждением.       — Нет, перестань, — покачал головой доктор, решительно собираясь поменять мнение странного человека, — Ведь если в суде…       — А кто-то говорил о суде? — подловил того незнакомец, противно ухмыляясь.       — Боже, — выдохнул Джон, — Ну, знаешь, у него есть жена, да и те мальчики…       — Он посадил тебя в бочку и покатил по дороге, — мужчина наблюдал, как Джон напряженно отворачивается к окну, постукивая пальцами по поверхности стола, — Твоя проблема в том, что ты всю жизнь прожил, думая, что есть какие-то правила. А их нет.       Ватсон исподлобья наблюдал за собеседником, слушая его монолог.       — Когда-то мы были гориллами, — тот лениво помешал ложкой кофе, смотря в своё отвращение в жидкости, — Мы имели то, что мы могли взять или защитить. Правда в том, что ты сегодня куда мужественнее, чем был вчера, и так день за днем…       — И почему же? — криво улыбнулся Ватсон.       — Вся наша жизнь словно красный прилив, — спокойно пояснил парень, — Грязь, которой покрывают каждый день твой босс, супруга, и так далее. Они на тебя давят. И если не взбунтоваться, не показать им, что глубоко внутри, там, где самая суть, ты та еще обезьяна, тебя попросту уничтожат.       Мужчина в строгом костюме улыбнулся и медленно встал из-за стола, не сказав Джону больше ни слова. Тот остался сидеть на месте некоторое время, задумчиво глядя в стол, и вышел только тогда, пока число звонков с работы не достигло трёх.

***

      Доктор вернулся домой только под вечер, когда на улице уже было темно, и только фонари, свет от которых позволял снегу красиво блистать, освещали путь. На самом деле Джон должен был сказать спасибо и этому, потому что его вполне могли оставить на ночную смену, однако этого не случилось. Он работал весь день буквально за двоих, и ему наконец-то разрешили идти домой. Мужчина устало провёл рукой по лицу. Под его глазами однозначно залегли темные круги, в этом он уверен. Было бы здорово, если бы завтрашний день являлся для него выходным, однако, к сожалению, это далеко не так. На него давила не только вселенская усталость от сегодняшней смены, но и слова незнакомца в кафетерии, которые так и не выходили у него из головы, поэтому единственное, что ему сейчас хотелось — забыться долгим сном прямо сейчас и встать только по утреннему звону будильника.       Входная дверь небольшого частного дома хлопнула, и Джон прислонился спиной к стене, стряхнув капли пота с седых волос. Он разделся, скинув с себя рабочую форму и кое-как сложив, и отправился на кухню, чтобы сделать глоток прохладной воды, потому что он точно не сможет сейчас ничего съесть — в горло совершенно ничего не лезло. Он даже не заметил, как из другой комнаты тихой тенью вышел его муж, наблюдавший за Ватсоном все это время, поэтому Джон чуть не выронил кружку из рук, когда тот подал голос:       — Ты не пришёл в участок.       Тяжело втянув носом воздух, Джон обернулся, встречаясь с холодными серыми глазами Шерлока.       — Я работал. Мне было некогда оказывать тебе помощь, которая на самом деле тебе и не требуется, — ответил Джон, поставив кружку на столешницу и сложив руки на груди.       — Это было бы не экстренно, если бы допросить нужно было не тебя, — нахмурился консультирующий детектив, — Однако я уже сообщил инспектору, что допрос переносится на завтра. Он позволил мне сделать это, ведь ты находишься под моим присмотром.       Помолчав некоторое время и не обратив внимание на прожигающий взгляд Ватсона, Холмс добавил:       — Кстати, мне нужны реактивы из подвала. Они лежат в коробке на верхней полке.       Кудрявый гений подошел к кухонным шкафам с намерениями достать колбы для экспериментов, именно поэтому он послал супруга за реактивами. Джон долго наблюдал за детективом, пока не всплеснул руками, явно выйдя из себя.       — Под твоим присмотром?! То есть, я под подозрением? Сами они бы этого не допустили, зная, какой я человек. Это ведь была твоя идея допросить меня, не так ли? — сердито говорил доктор, все ближе подходя к химику, — И ты что, не мог сам достать свои реактивы? Ты всегда приходишь на час раньше меня!       — Бога ради, Джон, почему ты бываешь тупее Андерсона? Естественно ты подозреваемый, это же очевидно! Ты был одним из последних, кто общался с покойником на днях, к тому же у вас произошел конфликт, — Шерлок полностью проигнорировал два последних вопроса мужа, возвращаясь к своему увлекательному занятию — к наблюдению за влиянием определённых веществ на ткани человеческих мышц. Хотя, пока что только мышц без веществ, ведь Джон до сих пор не спустился в подвал за нужными вещами.       Доктор Ватсон с силой сжал кулаки, закусив губу, пытаясь утихомирить свой пыл. Он сделал пару медленных вдохов, чтобы успокоить нервы. Мужчина прекратил ходить к своему психотерапевту после счастливой свадьбы, однако его часто посещала мысль вернуть сеансы после каждой наиболее продолжительной ссоры с мужем, с которым, признаться честно, спорить было просто нереально. Военный терпеливо проглатывал все оскорбления в свой адрес, как казалось самому Джону, на деле же он не отставал от кудрявого, предъявляя ему все недостатки и косяки, совершенные тем не только в течение всей семейной жизни, но и в квартире на Бейкер-стрит, будучи просто соседом Ватсона.       Ватсон спустился в подвал, попутно включив одну единственную лампочку на потолке. Здесь лежал всякий хлам: декорации с их свадьбы, которые выбрасывать было жалко, ведь на них было потрачено слишком много денег; старые вещи с Бейкер-стрит по типу записной книжки, в которой были записаны самые первые совместные дела и лежали старые письма от клиентов; некоторые инструменты на случай, если что-то сломается или, не дай Боже, взорвется, что определенно может случиться во время проживания с таким супругом; и, наконец, реактивы Шерлока Холмса и эксперименты, которые Джон банально не разрешал хранить на кухне (он даже приобрёл маленькую морозилку, чтобы его супруг наконец перестал ставить всякую мерзость, не относящуюся к еде, рядом с продуктами).       Джон подошел к стеллажу, который был заполнен разными коробками, благо подписанными, поэтому найти необходимое не составило труда. Он поставил небольшую лестницу, чтобы достать коробку, ведь рост у него был не как у чертового баскетболиста, как иногда считал Холмс, отправляя его выполнять подобные просьбы, а всего 169 сантиметров. Доктор взял реактивы в руки и начал потихоньку спускаться, однако лестница, как назло, пошатнулась, и Ватсон чуть не навернулся с неë, еле как успев схватиться за полку. Всë бы ничего, но коробка буквально вылетела у него из рук, достигая пола, отчего по подвальному помещению тут же раздался звук битого стекла. Доктор выругался, поспешно спускаясь, чтобы осмотреть предметы, в надежде заметить хоть что-нибудь в целом состоянии, однако он и так знал, что от прежних препаратов остались только стекло да неприятно пахнущие жидкости.       То, что Шерлок будет здесь через минуту, было очевидно. Он опустился на корточки перед Джоном, тревожно оглядывая помятую коробку, которую, пожалуй, не стоит раскрывать еще больше. Поднявшись, мужчина выпрямился, сложив руки в карманы брюк и смотря на бывшего солдата сверху вниз.       — Джон, эти реактивы стоили довольно дорого, — спокойно проговорил Холмс, смотря серыми глазами на все еще склонившегося над коробкой врача, — Однако, думаю, что самое главное здесь то, что ты не…       — Хм, так вот значит как, — тот перебил детектива, поднимаясь с пола и смотря на Шерлока в упор, — Тебя интересует вовсе не мое состояние, ну, знаешь, людям свойственно получать порезы от битого стекла или, например, получать травмы от падения с грёбаной лестницы, а именно стоимость реактивов?       — Джон, я не это имел… — нахмурился кудрявый, однако ему снова не дали сказать. Похоже, он в данный момент находился на месте Ватсона, когда того вечно перебивал высокоактивный социопат.       — О нет, ты имел ввиду именно это! Ты каждый раз ставишь меня в ничто, словно я для тебя совсем не значим. Поливаешь меня грязью, говоря, какой же я идиот, что не смог догадаться вовремя, кто же является убийцей блондинки в розовом. Ну конечно, куда мне до великого Шерлока-чертового-Холмса! Я же только помощник. Послушная собачка, которая принесет телефон, находящийся прямо у тебя перед носом! — уже откровенно кричал доктор, сжимая кулаки.       Шерлок смотрел на переполненного яростью мужа и поджимал губы, хмурясь. Он решил прервать нескончаемый поток ругани, вставив своё мнение о сложившейся ситуации.       — Я лишь говорю всë, как есть. Я не намерен утаивать правду, чтобы просто не ранить чьи-то чувства. Это мешает моей работе, — спокойным голосом ответил детектив. Он много раз видел мужа в ярости, тот успокаивался спустя некоторое время, сделав пару дыхательных упражнений, поэтому вскоре Холмс просто пойдет наверх, чтобы через интернет заказать новые реактивы.       — Тебе просто наплевать на мои чувства, как и на чувства окружающих. На кой черт тогда ты женился? Не ты ли отвергал все проявления «химического дефекта»? Ты же на самом деле не любишь меня. Что, эксперимент случайно затянулся на пару лет? А, Шерлок? — саркастически улыбнулся Джон.       — Ты забываешься. Не делай из меня злодея, ты сам бываешь совсем не святым ангелом. На твоих руках кровь не только мертвых пациентов, которые погибли на твоем столе, но и кровь солдат. Ты убивал не только тех, кто заслуживал смерти, но и невинных, которые просто оказались не в то время не в том месте, — Холмс говорил сухие факты, ведь это было чистейшей правдой, и Джон это прекрасно понимал.       — Заткнись, — предупреждающе прошипел доктор.       — Нет, — прищурился кудрявый. — Затыкаться не в моем стиле. Это всë правда, однако ты же предпочитаешь думать о себе только в светлом ключе, капитан Джон Ватсон.       — Я сказал: «заткнись»! — рявкнул Джон, заскрипев зубами. Его ногти больно впивались в кожу ладоней — он так и не расслабил свои руки.       — Ты встречался со многими девушками, однако ничего не увенчалось успехом. Знаешь, почему? Никто из них не сможет полюбить тебя таким. Никто, кроме меня, — Шерлок смотрел прямо в глаза Джону, который после этих слов выругался, отворачиваясь в сторону.       Полевой хирург помолчал некоторое время, не смотря на мужа, однако вскоре снова впился в него взглядом, сказав твёрдым тоном:       — Извинись.       Шерлок приподнял брови, слегка наклонив голову. Видимо, просьбу он выполнять не собирался. Джон этого и ожидал. Он криво улыбнулся, потянувшись к одной из открытых коробок, и вытащил из неё инструмент, который приятной тяжестью ощутился в руке. Холмс невозмутимо следил за действиями доктора, покачав головой. Он знал, что Ватсон этого не сделает. У него просто не хватит духу покалечить собственного мужа, с которым он прожил шесть лет бок о бок, раскрывая с ним дела. Это был блеф. Чистого вида блеф. Джон просто хотел его напугать.       — Ты снова делаешь глупые вещи, Джон. Наверное, тебе все же стоит немного отдо…       Договорить тот не успел. Молоток пришелся тяжелым ударом по кудрявой макушке. Глаза детектива расширились в ужасе, а колени задрожали, еле как удерживая того от падения на холодный пол. Побледневшие губы приоткрылись в попытке сделать вдох, однако воздух не поступал. Шерлок задыхался, чувствуя, как горячая жидкость течёт по его волосам, стекая за ворот рубашки. Пелена заволокла глаза, поэтому он не смог сделать хотя бы попытку увернуться от ещё одного удара, который окончательно повалил его наземь. Ощущение падения было последним перед тем, как мужчина замер, смотря теперь стеклянными глазами в потолок. На этом его муж не остановился. Он опустился прямо на Холмса, как будто тот был в состоянии подняться и куда-то убежать, и нанес ещё три удара по голове, пока по полу не растеклась большая лужа крови. Тяжело дыша, Джон опустил молоток подле тела и дрожащими руками дотронулся до своего лица, дабы снять ужасное напряжение. Он моргнул пару раз, чтобы картинка стала чётче, и уставился на свои руки, которые в данный момент резали зелень на разделочной доске. Ватсон совершенно ничего не понимал. Доктор стоял на кухне, готовя салат. На доску падал свет от лампочек, который, благо, не резал глаза и не мешал готовке. Рядом с доской стояла миска для салата, а также различные заправки для него. Нахмурившись, Джон положил нож и ощутил неприятную липкость на коже рук, поэтому пошел к раковине, включая воду. — Ты не собираешься мне помогать? — Джон решил проигнорировать пугающее до тошноты видение. Это была его больная фантазия, которая разыгралась после утомительной смены в больнице. Сейчас он сделает этот чертов салат и пойдет спать, а отметить Рождество они смогут на следующей неделе, как они и договаривались с их общими знакомыми. Ватсон повернулся в сторону Шерлока, который проводил опыты. Хотя, он должен был этим заниматься. На самом же деле он пристально смотрел на мужа, не отрываясь. Он такого взгляда доктор напрягся. — Шерлок? — спросил Джон. — Что-то случилось? Дьявол, он разговаривал с пустотой. Шерлока здесь не было, о чем свидетельствовала музыка со второго этажа. Видимо, Холмс решил подумать, поэтому взял в руки скрипку. Выдохнув, врач отправил нарезанную зелень в миску, где уже были овощи, и вышел из кухни, направляясь к лестнице. На самом деле ему нравился второй этаж их дома, он был уютен, и там мужчина мог спокойно отдохнуть. Он не знал почему, но на первом этаже он не мог спать. Может, это потому, что ему мешает шум машин, который на втором этаже куда тише, а может это из-за совсем недавно приобретённого нового дивана, на нём он так и не привыкнет спокойно лежать, не проверяя каждую секунду, не испачкал ли он что. То, что Шерлок будет здесь через минуту, было очевидно. Он опустился на корточки перед Джоном, тревожно оглядывая помятую коробку, которую, пожалуй, не стоит раскрывать еще больше. Поднявшись, мужчина выпрямился, сложив руки в карманы брюк и смотря на бывшего солдата сверху вниз.       — Джон, эти реактивы стоили довольно дорого, — спокойно проговорил Холмс, смотря серыми глазами на все еще склонившегося над коробкой врача, — Однако, думаю, что самое главное здесь то, что ты не…       — Хм, так вот значит как, — тот перебил детектива, поднимаясь с пола и смотря на Шерлока в упор, — Тебя интересует вовсе не мое состояние, ну, знаешь, людям свойственно получать порезы от битого стекла или, например, получать травмы от падения с грёбаной лестницы, а именно стоимость реактивов?       — Джон, я не это имел… — нахмурился кудрявый, однако ему снова не дали сказать. Похоже, он в данный момент находился на месте Ватсона, когда того вечно перебивал высокоактивный социопат.       — О нет, ты имел ввиду именно это! Ты каждый раз ставишь меня в ничто, словно я для тебя совсем не значим. Поливаешь меня грязью, говоря, какой же я идиот, что не смог догадаться вовремя, кто же является убийцей блондинки в розовом. Ну конечно, куда мне до великого Шерлока-чертового-Холмса! Я же только помощник. Послушная собачка, которая принесет телефон, находящийся прямо у тебя перед носом! — уже откровенно кричал доктор, сжимая кулаки.       Шерлок смотрел на переполненного яростью мужа и поджимал губы, хмурясь. Он решил прервать нескончаемый поток ругани, вставив своё мнение о сложившейся ситуации.       — Я лишь говорю всë, как есть. Я не намерен утаивать правду, чтобы просто не ранить чьи-то чувства. Это мешает моей работе, — спокойным голосом ответил детектив. Он много раз видел мужа в ярости, тот успокаивался спустя некоторое время, сделав пару дыхательных упражнений, поэтому вскоре Холмс просто пойдет наверх, чтобы через интернет заказать новые реактивы.       — Тебе просто наплевать на мои чувства, как и на чувства окружающих. На кой черт тогда ты женился? Не ты ли отвергал все проявления «химического дефекта»? Ты же на самом деле не любишь меня. Что, эксперимент случайно затянулся на пару лет? А, Шерлок? — саркастически улыбнулся Джон.       — Ты забываешься. Не делай из меня злодея, ты сам бываешь совсем не святым ангелом. На твоих руках кровь не только мертвых пациентов, которые погибли на твоем столе, но и кровь солдат. Ты убивал не только тех, кто заслуживал смерти, но и невинных, которые просто оказались не в то время не в том месте, — Холмс говорил сухие факты, ведь это было чистейшей правдой, и Джон это прекрасно понимал.       — Заткнись, — предупреждающе прошипел доктор.       — Нет, — прищурился кудрявый. — Затыкаться не в моем стиле. Это всë правда, однако ты же предпочитаешь думать о себе только в светлом ключе, капитан Джон Ватсон.       — Я сказал: «заткнись»! — рявкнул Джон, заскрипев зубами. Его ногти больно впивались в кожу ладоней — он так и не расслабил свои руки.       — Ты встречался со многими девушками, однако ничего не увенчалось успехом. Знаешь, почему? Никто из них не сможет полюбить тебя таким. Никто, кроме меня, — Шерлок смотрел прямо в глаза Джону, который после этих слов выругался, отворачиваясь в сторону.       Полевой хирург помолчал некоторое время, не смотря на мужа, однако вскоре снова впился в него взглядом, сказав твёрдым тоном:       — Извинись.       Шерлок приподнял брови, слегка наклонив голову. Видимо, просьбу он выполнять не собирался. Джон этого и ожидал. Он криво улыбнулся, потянувшись к одной из открытых коробок, и вытащил из неё инструмент, который приятной тяжестью ощутился в руке. Холмс невозмутимо следил за действиями доктора, покачав головой. Он знал, что Ватсон этого не сделает. У него просто не хватит духу покалечить собственного мужа, с которым он прожил шесть лет бок о бок, раскрывая с ним дела. Это был блеф. Чистого вида блеф. Джон просто хотел его напугать.       — Ты снова делаешь глупые вещи, Джон. Наверное, тебе все же стоит немного отдо…       Договорить тот не успел. Молоток пришелся тяжелым ударом по кудрявой макушке. Глаза детектива расширились в ужасе, а колени задрожали, еле как удерживая того от падения на холодный пол. Побледневшие губы приоткрылись в попытке сделать вдох, однако воздух не поступал. Шерлок задыхался, чувствуя, как горячая жидкость течёт по его волосам, стекая за ворот рубашки. Пелена заволокла глаза, поэтому он не смог сделать хотя бы попытку увернуться от ещё одного удара, который окончательно повалил его наземь. Ощущение падения было последним перед тем, как мужчина замер, смотря теперь стеклянными глазами в потолок. На этом его муж не остановился. Он опустился прямо на Холмса, как будто тот был в состоянии подняться и куда-то убежать, и нанес ещё три удара по голове, пока по полу не растеклась большая лужа крови.       Тяжело дыша, Джон опустил молоток подле тела и дрожащими руками дотронулся до своего лица, дабы снять ужасное напряжение. Он моргнул пару раз, чтобы картинка стала чётче, и уставился на свои руки, которые в данный момент резали зелень на разделочной доске.       Ватсон совершенно ничего не понимал.       Доктор стоял на кухне, готовя салат. На доску падал свет от лампочек, который, благо, не резал глаза и не мешал готовке. Рядом с доской стояла миска для салата, а также различные заправки для него. Нахмурившись, Джон положил нож и ощутил неприятную липкость на коже рук, поэтому пошел к раковине, включая воду.       — Ты не собираешься мне помогать? — Джон решил проигнорировать пугающее до тошноты видение. Это была его больная фантазия, которая разыгралась после утомительной смены в больнице. Сейчас он сделает этот чертов салат и пойдет спать, а отметить Рождество они смогут на следующей неделе, как они и договаривались с их общими знакомыми.       Ватсон повернулся в сторону Шерлока, который проводил опыты. Хотя, он должен был этим заниматься. На самом же деле он пристально смотрел на мужа, не отрываясь. Он такого взгляда доктор напрягся.       — Шерлок? — спросил Джон. — Что-то случилось?       Дьявол, он разговаривал с пустотой. Шерлока здесь не было, о чем свидетельствовала музыка со второго этажа. Видимо, Холмс решил подумать, поэтому взял в руки скрипку. Выдохнув, врач отправил нарезанную зелень в миску, где уже были овощи, и вышел из кухни, направляясь к лестнице. На самом деле ему нравился второй этаж их дома, он был уютен, и там мужчина мог спокойно отдохнуть. Он не знал почему, но на первом этаже он не мог спать. Может, это потому, что ему мешает шум машин, который на втором этаже куда тише, а может это из-за совсем недавно приобретённого нового дивана, на нём он так и не привыкнет спокойно лежать, не проверяя каждую секунду, не испачкал ли он что.       Доктор поднялся по лестнице, подходя к двери, ведущей в комнату Шерлока. Кудрявый гений никогда здесь сам не убирался. Так и сохранил привычку с проживания на Бейкер-стрит, поэтому Джону приходилось самому вытирать хотя бы немного пыли на окнах, полках и столе детектива, хотя Холмс всегда был недоволен этим, говоря, что он не любит, когда в его комнате стирают пыль. Странно. Шерлок что, записывает на этом слое свои дедуктивные выводы, раз так за неë переживает? Данное помещение использовалось исключительно для работы, спал же Холмс, естественно, с мужем. Благодаря замужеству кудрявый разучился спать в одиночестве, как это было раньше, а засыпал только в обнимку со своим доктором. Даже когда Джон был на ночной смене, сам Шерлок совсем не ложился спать, предпочитая во время ночи заняться экспериментами или интересным делом, которое предоставлял ему Лестрейд.       Приоткрыв дверь, доктор заглянул внутрь, где была сплошная темень. Как, черт возьми, он играет без света? Из освещения в комнате был разве что лунный свет. Видимо, так Холмсу лучше думается, однако бывший солдат не одобрял подобную игру на скрипке, он же так все глаза себе испортит, даже если он играет без нот, однако он часто мог что-то записывать, когда у него появлялась мысль насчет новой композиции.       Включив свет, Джон обомлел, обнаружив скрипку спокойно лежащей на чёрном кресле, а тетрадь с нотами — вовсе закрытой. Доктор был готов поклясться, что слышал игру. Неужели муж включил свою записанную музыку на проигрывателе? Это имело бы смысл, если бы сам хозяин комнаты был на месте.       Черт, видимо, он ушёл на дело. Этот мерзавец оставил Джона одного, уставшего, готовить ужин на несколько человек для празднования, даже ничего не сказав на прощание. Врач недовольно цокнул и спустился вниз, чтобы приготовить все запланированное. У них в меню на Рождество было как минимум три салата, мясные и овощные нарезки, курица, утка, да и торт с пирогом. Наверное, половину он сделает сегодня, а остальное оставит Шерлоку. Не одному же Ватсону все готовить? Это немного несправедливо.       Мужчина быстро управился с ещё одним салатом, но, на удивление, в холодильнике не оказалось оливкового масла, которое требовалось для него. Однако это вовсе не было проблемой. В подвале супруги хранили несколько продуктов, которые не являлись быстропортившимися. Конечно, они не специально так закупались — это всë благодаря скидкам в супермаркетах. По всей видимости, это имело смысл, да и Шерлок был не против паре ящиков с маслом или мукой. Поэтому Ватсону пришлось покинуть место готовки, чтобы найти оливковое масло в одной из коробок. Он даже помнил, на какой полке она стоит, даже надпись не понадобится.       В подвале свет включён. Странно, они с Шерлоком никогда не оставляли свет включенным, где бы они ни были — они всегда выключали свет после ухода. Зачем увеличивать цифру счета за него? Доктор сделал всего несколько шагов вниз, как его взор наткнулся на что-то черное на полу, почти у самой лестницы. Мужчина нахмурился и поспешил спуститься, мало ли, может, у них лопнула какая-то банка. Однако это была вовсе не она — это Джон понял по запаху, которым пропахло всë помещение. Его бывший военный узнает из тысячи. Это был запах крови.       Чувство паники возрастало. Ватсон-Холмс спустился и замер на том же месте, где остановился, уставившись на то, что лежало на полу у самой полки с коробками. Это был Шерлок. Его любимый муж, которого он так долго знал. Он знал, насколько он гениален, а теперь его гениальный мозг больше не может функционировать, ведь черепная коробка, в которой тот находился в безопасности, была зверски пробита. Джон не мог заткнуть своего доктора. Он делал выводы о травмах и о состоянии тела, будто это просто тело жертвы, а не его супруга. Мужчина не заметил, как начал дрожать с ног до головы, а из горла начали вырываться задыхающиеся всхлипы.       — Господи, — дрожащими губами шептал врач, буквально падая на колени перед телом, погружая пальцы в липкие от крови кудри, щупая голову и проверяя нанесенную травму. — О Господи…       Глаза бегали по застывшему выражению лица мужа, на котором читался чистый ужас. Его кожа, которая все время была ужасно бледной, теперь имела синеватый оттенок, а скулы стали ещё острее. На губах детектива, на таких родных губах, сохла кровь, которую Джон тут же постарался стереть большим пальцем левой руки. Мужчина выдыхал воздух с громким свистом, ему чертовски что-то давило на грудь, не давая нормально дышать. Сильные ладони Ватсона переместились с головы на грудную клетку Шерлока, и пальцы принялись быстро расстегивать черную рубашку, которая была вся в грязи (наверное, надо будет попросить Холмса бросить её в стирку…), открывая взор на посиневшую кожу.       Доктор приложился ухом к груди мужа. Он не знал, что ожидал там услышать кроме давящей тишины. Глаза его были дикие, он не понимал, что сейчас происходит с ним. Единственное, что ему нужно — его Шерлок.       — С-слушай, Шерлок, — с губ сорвался нервный смешок, Джон взглянул в глаза супруга, — Я-я думал… Я думал, что… Что просто покажу, что мне очень обидно, слышишь? Я-я не хотел… Я не думал…       Ватсон содрогнулся, склонив голову. Его плечи задрожали, а по телу прошла ещё одна мощная судорога. По щекам заструились горячие слезы, руки доктора снова потянулись к кудрям, зарываясь в них, наплевав на то, что те полностью в крови. Мужчина подполз ближе к телу мужа и уложил его голову к себе на колени, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Он гладил кудри Шерлока, его скулы и щеки, брови и холодный лоб. Джон наклонился, начав покрывать кожу поцелуями, оставляя на ней следы от своих слез. Постепенно плач превратился в рыдания, и Джон больше не мог сдерживать себя от душераздирающего крика, который разнесся по всему помещению.       Теперь этот подвал давил на него. Эти коробки, стеллажи, грязь в самом углу, чертовы старые вещи с Бейкер-стрит — все они его убивали. Дом теперь не был таким тёплым, уютным и родным. Его стены покрылись толстым слоем льда, закрывая всë прежнее от глаз Ватсона. Джону казалось, что он умер, хотя прекрасно понимал, что сердце его бьется и разносит кровь по организму, а легкие дышат, однако же он перестал чувствовать что-то кроме душащей его боли, которая раздирала каждую клеточку его тела. Может быть, он даже перешёл на нервный смех, хохоча, как ненормальный, прижавшись лбом ко лбу любимого человека, который так и оставался безмолвным, но Джон не слышал ничего, а только сидел, скрючившись на полу, залитым кровью.       Ужасно холодно. Джон разлепил веки, получив от этого действия ровным счётом ничего — всë было также размыто и однообразно, словно этот мир растерял все свои краски, сразу же став бесцветным, не приносящим никакой радости. Липкие кудри под пальцами и трупный запах не давали окончательно забыться, поэтому доктор сидел, игнорируя ноющую спину, с совершенно пустой головой, в которой отсутствовали мысли, до этого всë подавляя моральное состояние мужчины.       Наверное, нужно что-то делать, хотя у доктора совершенно не было на это сил. Он в последний раз поцеловал Холмса в лоб и подложил под его голову ткань, которую он смог отыскать в помещении. Выйти из подвала Ватсон так и не смог. Пошатнувшись у самой лестницы, он привалился к стене, сползая по ней. Слёз уже не было, лишь апатия и безразличие ко всему происходящему плескались в его воспаленных глазах. Доктор Ватсон не заметил, как провалился в беспамятство, позволяя своему телу наконец расслабиться. Джону было все равно, что будет с ним, когда его найдут. Пусть он даже будет пристрелен на месте — плевать. Поэтому, закрывая глаза, мужчина в последний раз тоскливо взглянул на мужа, ненавидя самого себя и желая только быть на месте Шерлока, чтобы тот только и продолжал, что раскрывать дела, а не лежать на холодном полу, больше не сказав того, насколько же сильно он любит своего доктора.

***

      Джон Ватсон дрогнул, делая судорожный вдох, словно всё это время он находился под водой без доступа к кислороду, и в ужасе оглядел помещение вокруг себя, которое он так и не смог узнать. Затуманенный взор опустился на сжимающие какую-то ткань пальцы, которые были неприятно липкими и холодными, а совсем свежие бордовые пятна на них заставили доктора подняться с места и идти в неизвестном ему направлении, пока рук не коснулась ледяная вода. Ватсон растирал кожу, скребя по ней ногтями и нанося огромное количество мыла на них в желании только очистить. Руки были покрыты липкой кровью, однако её так и не становилось меньше. Слишком поздно доктор осознал, что из-за образовавшихся ссадин вода продолжает окрашиваться в розовый цвет, а пальцы вовсе уже онемели из-за ледяной воды. Дыхание мужчины всё никак не приходило в норму, и ему казалось, что вот-вот он упадет в обморок.       На своё отражение в зеркале он так и не взглянул, прекрасно зная, что он там увидит. Он увидит человека, который ничем не отличается от преступников, пойманных им же на деле вместе с Шерлоком Холмсом. Который без жалости и раскаяния убил собственного мужа. Который держал деревянную рукоятку в твёрдой ладони уверенно, а его рука не дрогнула ни на миг, отчего к горлу Ватсона подступила тошнота. Джона Ватсона волновал отнюдь не внушительный срок за решеткой, не тысячи суток в одиночной камере, не четыре серые стенки, которые постепенно будут оказывать влияние на его мозг, а Шерлок. Его Шерлок, которого он уничтожил. Бывший солдат уже позабыл причину их ссоры, которая, должно быть, ничем не отличалась от остальных, однако же она смогла вывести из себя настолько сильно.       Помощник мертвого консультирующего детектива невольно представил реакцию Грегори Лестрейда на эту новость. Должно быть, на его лице отразится ужас, а также ненависть к Ватсону. Должно быть, он захочет задушить доктора на месте, однако руки его останутся неподвижны, и только глаза — открытые зеркала души — будут передавать окружающим все потаённые желания этого человека. Полевой хирург невольно представил реакцию Молли Хупер на эту новость. Должно быть, девушка зальется слезами и будет оплакивать детектива годами, ведь уже давно не являлись секретом её чувства к кудрявому мужчине в её бурной молодости. Должно быть, та в ту же секунду забудет о таком человеке, как Джон Ватсон, и о том, что тот вообще когда-то существовал. Должно быть, ей еще долго будет сниться в кошмарах цвет глаз военного доктора, который на самом деле деле не спаситель человеческих душ на войне, а жалкий убийца. Британский солдат, который рискнул своей жизнью ради Королевства, невольно представил реакцию Майкрофта Холмса на эту новость. Должно быть, его лицо останется непроницаемым и до жути безразличным, однако внимательному Джону Ватсону будет известно, что тот чувствует на самом деле. Британское Правительство позаботится о том, чтобы Джона содержали в менее суровых условиях, в этом доктор был уверен. Должно быть, Майкрофт будет лично наблюдать за каждым шагом мужчины и в то же время заботиться о его благополучии, ведь так бы хотел его младший брат.       Доктор схватил себя за светлые волосы и больно потянул, опустив голову и заскрипев зубами. По его ледяным щекам вновь заструились горячие слезы, а из горла вырвался чистого вида вой раненого животного. Мужчина стукнул кулаком по раковине, из-за чего рука ужасно заныла, к сожалению никак не заглушая ураган из чувств внутри черепной коробки. То, что сейчас происходит с доктором, ничем не уступало самым настоящим пыткам. Солдат будет рад пуле в лоб или же холодному лезвию в шею, однако же такую милость Джону никто не предоставит, только если он прямо сейчас не найдет нечто подходящее и не воспользуется, пока входную дверь дома не выломала полиция, которая, что вероятнее всего, имеет лицо инспектора Лестрейда.       Шаги за дверью ванной, которую Джон так и не смог запереть из-за ужасно дрожащих пальцев, заставили сердце мужчины успокоить свой бешеный ритм. Ватсон замер, прислушиваясь. Тело же никак не реагировало на очевидную опасность, словно таким образом подставляя Джона, чтобы тот, наконец, принял достойное наказание за содеянное, а не прятался где-то, как трус. Звуки становились всё отчетливее, пока вовсе не прекратились у самой двери. Ручка покрутилась, и слишком яркий свет залил помещение, заставляя красные глаза Джона с силой зажмуриться, тем самым не давая увидеть лицо вошедшего. Мужчина так и не торопился разлеплять веки, однако голос, раздавшийся напротив, заставил открыть их в ужасе, смотря прямо на собственный кошмар.       — Джон, что ты делаешь здесь в темноте? — кудрявый детектив нахмурил брови, оглядывая врача с головы до ног, у которого пижама местами была пропитана потом, а волосы неопрятно взъерошены, торча в разные стороны влажными сосульками.       Ватсон сглотнул, ощущая, как слюна стекает по пересохшему горлу, отчего начинает хотеться непрерывно кашлять. Доктор выдерживает взгляд серых глаз и непоколебимо ждет исчезновения миража, пока плод его воображения оценивающе разглядывает его, подмечая все мелкие детали, которые должны были рассказать всё о состоянии врача. Спина Джона напряжена, словно струна, его глаза остаются на мокром месте, а губы сжаты в тонкую полоску. Его муж точно заметил, как весь он мелко подрагивает, и отвечать на заданный вопрос не собирается. Мешки под глазами явно указывают на кошмар, да и он действует до сих пор, раз Джон словно дикий зверь, загнанный в угол, может только огрызаться, ожидая наступления неизбежного, не понимая всего происходящего.       Шерлок сделал шаг вперед, к доктору, чтобы привести его в чувства, однако вскоре остановился, держа руки перед собой. Приближаться к военному доктору было плохой идеей, ведь тот тут же отскочил от Холмса, упираясь в бортик ванны.       — Хорошо, — выдохнул Шерлок, поняв, что этот кошмар куда серьезнее, чем все остальные. — Тебе кажется, что ты всё ещё там, не так ли?       Что имела ввиду эта галлюцинация? Джон старался не вникать в его слова, однако голос звучал настолько громко, что стучал в ушах. Вот и наступила кульминация этого безумия — он теперь разговаривает с миражем собственного мертвого мужа, пока полиция только подъезжает к дому. Усмехнувшись, Джон покачал головой, стирая слезы тыльной стороной ладони и подавляя нервный смех.       — Уходи, — это было единственное, что смог выдавить из себя Джон, молясь, чтобы галлюцинации поскорее оставили его в покое, потому что ему и без того было тошно. Глаза бешено скользили по знакомым скулам, губам и кудрям, вид которых отдавал глухой болью в груди. Странно. Джону казалось, что теперь после случившегося его мозг будет не способен создать столь живую галлюцинацию, которую действительно не захочется прогонять, а наоборот остаться с ней как можно дольше.       Пальцы Джона неумолимо дрожали не только из-за дикого холода в данном помещении, но и из-за желания прикоснуться к стоящему напротив мужчине. Желания ощутить, как кожа соприкасается с тканью дорогой выглаженной рубашки, от которой так приятно пахнет родным одеколоном, а затем вовсе сжать её, чтобы иллюзия точно никуда не исчезла, не оставила Ватсона снова в одиночестве справляться со своими демонами. Однако руки доктора сжались в кулаки, стремясь взять под свой контроль всё происходящее с ним, и, похоже, у него это даже получалось, пока его мертвый муж снова не заговорил.       — Тебе приснился кошмар, участником которого являлся именно я, — озвучил правдивый факт гениальный Шерлок Холмс, воспользовавшись исключительно собственной наблюдательностью. Военный доктор не воздержался бы от очередной похвалы кудряшки, однако в этот раз его лицо осталось непроницаемо холодным, стараясь доказать самому себе, что он до сих пор не сломлен. Конечно же этот Шерлок всё уже знал, ведь он — лишь воображение Джона Ватсона. — Что бы ты ни увидел в нём, Джон, это неправда. Можешь сам убедиться в этом.       Джон молча следил за тем, как Холмс тянется к его руке, чтобы взять. К сожалению, место в ванной комнате было ограничено, из-за чего отстраниться ещё больше не представлялось возможным, поэтому бывший солдат позволил призрачному касанию огладить его руку, чтобы настойчиво разжать ладонь, сжатую в кулак. Джон не заметил, как задержал дыханье, когда его раскрытая ладонь была прижата холодными пальцами к груди Шерлока Холмса. Грудная клетка миража отнюдь не была мертвенно твердой, а вздымающейся и опускающейся после каждого вдоха иллюзии, а равномерный стук под ладонью подтверждал то, что сердце его разгоняет горячую кровь по телу, поддерживая жизнь этого организма.       Доктор Ватсон долго смотрел на длинные аристократические пальцы, сжимающие его руку, пока не осмелился поднять глаза и встретиться с внимательным взором, который с заметной тревогой следил за реакцией Джона. Сначала полевой хирург недоверчиво нахмурился, приторможенно переместив руку с грудной клетки на ритмично дергающуюся жилку на шее, прижимаясь к ней двумя пальцами, про себя начав считать пульс, а затем дотронулся до мягкой щеки, касаясь большим пальцем уголка губ. Глаза военного доктора снова начала застилать пелена, и мужчина нервно выдохнул, вложив лицо любимого в свои руки, в то время как тот лишь неподвижно стоял, пристально смотря прямо на Джона.       Ватсон уже не контролировал действия своих рук: они оглаживали плечи детектива, ощупывали его голову, зарываясь пальцами в кудри, снова ложились на шею, считая пульс, и касались грудной клетки, чтобы убедиться, что сердце всё еще бьется. Доктор вопреки здравому смыслу соотносил в голове все типичные вещи, характерные только для трупов, и те, которые характерны только для живых. Джон анализировал, старался понять, что или кого он сейчас видит перед собой, что же происходит с ним в данный момент и что произойдет, как только он придёт к определенному выводу. Однако же надолго Джона не хватило. Он, наплевав на все последствия, уткнулся лбом в плечо живого Шерлока Холмса, судорожно вдыхая его запах. За его спиной сомкнулись чужие руки, прижимая ближе к себе.       — Я здесь, Джон, — проговорил Шерлок, позволяя мужчине выплеснуть все скопившееся эмоции у себя на плече. Детектив не мог определить, какой именно сон приснился доктору, однако сейчас ему как никогда раньше требовалась поддержка, а его сосед по квартире мог с легкостью протянуть руку помощи.       — Шерлок… — шептал Ватсон. Он не мог заставить себя выпустить стройное тело из пут крепких объятий, хотя не было и намёка на сопротивление как минимум часового стояния в таком положении в ванной поздно ночью от самого Холмса, тот охотно отвечал на объятия, он был готов простоять так столько, сколько потребуется. — Прости меня, Шерлок…       Холмс не ответил, только тихо вздохнул, сочувствуя, что лучшему другу приходится переживать эти эмоциональные метания прямо сейчас. Не сказать, что подобные сантименты были совсем незнакомы консультирующему детективу, но он понимал, что такие сильные и реалистичные кошмары могут сильно повлиять на человека, заставив почувствовать себя дезориентированным и чертовским напуганным, однако он не был в полной мере уверен в правильности собственных действий в этой ситуации и мог успокаивать Джона только своим присутствием и некоторыми словами.       Только спустя некоторое время Джон наконец смог спокойно вздохнуть и оторваться от Холмса, покрасневшими глазами взглянув в его лицо. Шерлок улыбнулся ему, чему Ватсон был чрезмерно рад, ведь только ему детектив дарит такие улыбки, тем временем как остальные искренне верят, что высокоактивный социопат в помине не способен на проявление таких эмоций. Пальцы Шерлока коснулись щек Ватсона и начали стирать влагу, и именно это сильно озадачило военного. На пальце кудрявого не было кольца. Чтобы не переживать лишний раз, Джон опустил взгляд на свои руки, и лоб помощника сыщика покрылся холодным потом — его руки были без единого украшения, даже следа от кольца не было видно.       Они не женаты.       Как Джон мог так заблуждаться? Неужели он до сих пор не имеет четкого представления о том, в каком положении сейчас находится? В том, видимо, сне, они с Шерлоком были женаты несколько лет, да Джон даже не мог осознать, что это был действительно его кошмар, настолько он был реальным. От осознания того, что Холмс на самом деле вовсе не его муж (Как Джон вообще мог думать об этом? Всем уже было давно известно, что Шерлок Холмс женат на работе, а подобные сантименты для него — ненужный мусор, однако и с этим можно было поспорить, понаблюдав за тем, как тот переживает за своего доктора, даже не скрывая это), а лишь друг и сосед по квартире, он снова опустился на самое дно, с которого почти что выбрался благодаря детективу.       — Ты снова встревожен, — сказал кудрявый гений, наблюдая за сменой эмоций на лице Ватсона. Доктор на это лишь нахмурил брови и отвел глаза в сторону, не желая даже продолжать эту тему с плохим сном, не то, чтобы делиться его содержимым, от которого его до сих пор воротит.       Конечно же консультирующий детектив прочитал все мысли соседа по его лицу и не стал ничего спрашивать, только взял Джона за рукав и потянул прочь из холодной ванной, направляясь на кухню. Теперь-то бывший военный полностью осознал, что находится на Бейкер-стрит, а того частного дома на окраине Лондона вовсе не существовало. Может, это даже к лучшему, потому что живи бы они в том доме на самом деле, Ватсон не смог бы и под дулом пистолета продолжать там находиться.       — Поздний ужин? — предложил Холмс, открывая холодильник и доставая контейнеры с тайской едой, которую они успели заказать еще с утра.       — О Боже да, — выдохнул мужчина, садясь за стол. Из-за пережитого стресса он точно не сможет сомкнуть глаз, а ужин с лучшим другом звучал неплохо. Улыбнувшись, Джон сложил пальцы в замок, наслаждаясь зрелищем, как Шерлок сам что-то готовит для него. Наверное, это единственная ночь, когда детектив настолько внимателен к Ватсону, поэтому мужчина постепенно успокаивался, плавно возвращаясь к их привычному ритму жизни.       Может, когда-нибудь все его мечты станут явью.

***

      Черная машина довольно дорогой марки подъехала к воротам высокоохраняемого учреждения, дожидаясь, когда пассажир покинет салон. Не прошло и пары минут, как из автомобиля вышла миловидная девушка в непримечательном наряде и хлопнула дверью, после чего транспорт тут же сорвался с места. Карие глаза поднялись на серое здание, которое уже отталкивало от себя своим видом, а если взглянуть на табличку с названием, которая была надежно прикреплена к стене, вовсе пробуждало желание как можно скорее уехать отсюда. Признаться честно, девушка так бы и сделала, если бы не получала хорошие деньги за работу здесь. Героиня не задерживалась на одном месте и подошла к пункту пропуска, где правила были очень строги для посетителей, однако для работников учреждения было достаточно показать пластиковую карточку, подтверждающую личность и должность, а также один раз улыбнуться охране, и спокойно пройти на территорию.       Внутри здание выглядело куда приятнее, чем снаружи. Руководство, отдающее приказы свои подчиненным, хорошо заботилось о комфортной работе сотрудников, чтобы и качество их деятельности было соответствующим, и моральное состояние не ухудшалось из-за тяжелой обстановки в учреждении. Девушка, как только зашла внутрь, направилась к лифту, в спешке доставая из небольшой сумочки бейджик и прикрепляя его к одежде. По пути она поздоровалась с некоторыми коллегами, те же отвечали ей той же вежливостью. Не секрет, что все люди, находящиеся здесь, подвергались опасности, как никто другой, однако они продолжали невозмутимо выполнять свою работу. Не зря же они учились несколько лет на это дело и развивали стрессоустойчивость день за днем. Так и размышляла девушка, работающая здесь, пока лифт поднимался на нужный ей этаж. Её рабочее место находилось на самом верхнем этаже, где и располагалось всё нужное оборудование для работы.       Вздохнув, девушка поправила заколку на светлых волосах, чтобы те не попадали ей в глаза, и вышла из лифта, направляясь в свой кабинет. Допуск к каждой двери на этом этаже можно было получить только с помощью специальной ключ-карты, которая и была на руках у девушки. Она быстрым движением приложила её к дисплею и дверь успешно открылась, впуская её внутрь. Помещение было удобно обустроено для наблюдения: компьютер с большим экраном и мощным процессором; рабочий стол, на котором помещалось всё обилие документов, данные из которых по необходимости нужно было заносить в электронный носитель; красивые белые полки, на которые можно что-нибудь поставить. Единственное, что разочаровывало — окно, вид из которого оставлял желать лучшего. Девушка села за рабочий стол и включила компьютер, на экране которого тут же появились записи с видеокамер в реальном времени. Героиня расслабленно откинулась на спинку, зная, что так просидеть ей предстоит весь день, только и делая, что смотря в экран, однако долго расслабляться ей не дали — звонок на рабочий телефон заставил её вздрогнуть от неожиданности.       — Доброе утро, Мистер Холмс, — на автомате проговорила девушка, легко улыбаясь, однако уголки рта тут же опустились, когда голос по ту сторону высказал ей несколько претензий, даже не удосужившись ответить на приветствие, — Прошу простить меня за такую непунктуальность, я гарантирую, что подобного больше не повторится.       Героиня устремила внимательный взгляд на экран, следя за происходящим на записях. Она молча выслушивала Британское Правительство, даже не пытаясь перечить или возражать, потому что такая вольность грозила ей увольнением, и кивала, прекрасно зная, что её начальник этого никак не увидит. А может и увидит, ведь не только в специально важных объектах находятся камеры видеонаблюдения.       — Мы ведем за ним наблюдение круглосуточно, отчет будет отправлен в течение получаса, — ответила та, быстро нажав некоторые клавиши на клавиатуре, чтобы перейти на электронную версию документа. — Я сообщу Вам, если будет замечено подозрительное поведение субъекта.       Вскоре девушка попрощалась с начальником и продолжила работу. Она смотрела через камеры на сгорбившуюся фигуру за небольшим столом и наблюдала за выражением лица субъекта, сменившимся с мрачного на абсолютно счастливое, словно не существует наблюдателей, которые не отрывают взгляда от мониторов, и давящей обстановки вокруг него после недавнего происшествия, а присутствует только любящий человек рядом и родная квартира на Бейкер-стрит, в которую он продолжит возвращаться, как только ситуация снова выйдет из-под контроля.       А ситуация давно перестала быть контролируемой.