Stay with me

      Юнги сегодня энергичный: внимательно записывает лекцию, сдаёт зачёт по истории древнего Египта, умудряется не уснуть на экономике и даже пройти тест по психологии без единой помарки. Такое случается не часто, обычно он очень спокойный и делает всё размеренно.        У Бэкхёна серебристый внедорожник Toyota Land Cruiser Prado, который среди автомобилей на парковочной стоянке студентов явно выделяется своими габаритами. Юнги идëт к машине, садится на переднее сиденье, пристëгивается и ждёт, пока альфа сядет за руль. — Ты сегодня, я скажу, в ударе. — хвалит Беки омегу. — Такой раз-раз - и всё сдал и написал, и даже мне помог пройти игру. Юнги улыбается с долей смущения и смотрит в окно. Машина трогается и двигает с институтской стоянки в сторону центра города. — Беки, давай заедем в мастерскую к дяде Чжану. Он обещал к сегодняшнему дню починить мой смартфон. — Я тебе уже неделю предлагаю купить телефон, а ты всё свой Samsung пытаешься реанимировать. Не надоело ещё? — Нет. Не надоело. А свои деньги, точнее отцовские, оставь на карте, тебе есть куда и на кого потратить. — Ты это о чëм? — возмущается парень. — Да о твоей распрекрасной Мине, она все уши сегодня прожужжала о том, что ты её в торговый центр возил, купил ей там сарафан Balenciaga и какие-то туфли от модного дизайнера. — Вот же балаболка, — злится Бекхён. — Она крестница моих родителей. У неё был день рождения, и мать отправила меня купить ей подарок. Вот, собственно, чем мы в «Фестивале» и занимались. — Ой, мне, если честно, пофиг. Хоть квартиру ей покупай...  Тормози здесь. Мастерская внутри двора. Юнги выходит из машины, оставив рюкзак на сидении. Альфа идёт за ним, бурча под нос о том, какая Мина лгунья и подставила его. Мужчина средних лет приветливо улыбается молодым людям. Мастерская у него очень маленькая, буквально крохотная. На фоне играет корейский трот-исполнитель, пахнет жжëнными проводами, сигаретным дымом и вроде как мускусом. — Здравствуй, Юнги-щи, - приветствует мужчина. — Здравствуй, дядя Чжану, - кланяется омега, а вместе с ним и Бекхён. — Твой телефон я починил, там плата сгорела. Я всё поменял. С тебя 16 000 вон. — Юнги достаёт карточку, но альфа оказывается шустрее и просто подаёт купюры. Омега не устраивает сцен, он берёт свой смартфон, возвращает владельцу кирпичик «NOKIA» и благодарит за ремонт. Уже на выходе альфа слышит, как Мин сыплет в его адрес проклятия. — Я не твой омега, мы друзья. — С привилегиями, — добавляет Беки. — С хуегиями, — огрызается парень и дёргает ручку автомобиля. — Ладно, не оторви ручку у моей «крошки». —Хуёшки…  — омега забирает рюкзак с сидения, и не закрыв дверь направляется к остановке.  — Да постой же ты! Я заплатил за ремонт потому, что хотел сделать тебе приятно. Понимаешь? – идёт по пятам за омегой Бекхëн и пытается ухватить за рукав, но тот постоянно ускользает. — Я в состоянии заплатить сам! – не останавливается Юнги. — И это не то, что я дохуя гордый, нет. Просто привык сам платить по своим счетам, не надеясь на чью-то помощь или кошелёк.   Альфа всë-таки ловит его за руку, разворачивает к себе и прижимает за плечи. Юнги всё ещё ворчит, уткнувшись носом в плечо Бэкхёна. Как только омега отпрянул от его плеча, их окатил из лужи проезжающий знакомый Бугатти Широн. — Сукааа, - выругивается с шипением Бён и вытирает краем серой рубахи грязные капли с лица Мина. — Какой же он свинота. — Кто? – смотрит на Юнги альфа. — Да вот, водитель этот. Взял нас и окатил! - выкручивается Юнги, а сам чётко знает, что это был Чон, мать его, Хосок.

***

      Хосок заезжает во двор небольшого жилого комплекса. Альфа нервно постукивает по кожаному чехлу руля и гоняет разного рода мысли. Да что же это за омега-то такой, с ним, значит, он гулять не мог сходить, да ещё и обманул. Чëрт возьми, он его обманул!  У него есть альфа — это тот белобрысый пацан в серой рубахе. Надо узнать, что за «фрукт» он.  Лжец. — Брат, мы на месте, – трогает его за плечо Чонгук, от чего старший резко дёргается. — Выходите. – нервно говорит Хосок и снимает блокировку с двери.        Чонгук выходит первым и огибает автомобиль, чтобы помочь выйти омеге. Старший озадаченно смотрит вперёд, большой палец подпирает подбородок, а указательный и безыменный вытянулись вдоль лица к виску. Пальцы левой руки барабанят по колену в понятном только ему ритме. Чонгук усадил Тэхёна на скамейку у подъезда, а сам вернулся к машине, чтобы забрать рюкзаки. — Хëн, с тобой все в порядке? Ты какой-то озадаченный. — Нормально всё, думаю над одним бизнес-планом. — Подожди меня, я сейчас Тэ заведу домой и вернусь. — Я с тобой. Помогу.         Тэхён засмущался, когда порог их с Юнги дома перешагнули два альфы. Тэхён здоровой ногой отодвинул пар пять их с хëном обуви, и прихрамывая и опираясь на стену, он идём до дивана. Чонгук поставил рюкзак Тэ на пол возле журнального столика и стал осматриваться. — О, какой ты тут очаровашка. — Это не я, это брат.  Хосок чуть задержался, он курил на площадке, потому что увидел, что там стоит самодельная пепельница, кем-то из соседей милосердно оставленная. О его появлении в квартире сообщил грохот в коридоре, да, он предсказуемо запнулся о брошенную небрежно обувь. Чонгук подорвался, чтобы узнать, что там произошло, но красный Хосок уже вошёл в зал. — Ваше Высочество, - нелепо пробормотал Тэ. — Простите. — Какое «Высочество», ты же не живёшь в нашем Мироле. Это там мы принцы, а здесь мы просто парни, - с улыбкой сказал Чонгук и поправил пиджак Хосока, одëрнув его вниз со спины. — Всё в порядке, - стукнув по руке Чонгука, ответил Кронпринц. — Обращайся ко мне Хëн, либо Хосок-хëн. Как удобно.  Воцарилась неловкость. Тэхён прервал тишину: он из вежливости предложил чай и мотнул головой на столик. На столике ещë с утра лежали недоеденные булочки. Чонгук отказался от чая, а вот булку захомячил, пока брат оценивал или сканировал своим взглядом жильё его нового друга. — Где твои родители? - спрашивает Хосок, разглядывая рамку на комоде у стены. — Они, Ваше Выс….Они, хëн, сейчас где-то в Индии. Они - врачи мира. Спасают отдалённые регионы мира от разных болезней, а также проводят их вакцинацию.   — Какое благородное дело они делают! — Все так говорят, а мы с братом растём, как крапива вдоль бабушкиного забора в деревне. Никому до нас дела нет, - ворчит Тэ. — О, у тебя есть брат? — Ага, Юнги. Вот он, - показывает на стену напротив. Хосок разворачивается и его взгляд становится суровым и совершенно нечитаемым. — Что-то не так?  - раздаётся голос Чонгука возле головы брата. — Ты своим взглядом пугаешь даже меня. — А твой брат красивый. Наверное, он старше тебя? — Да, Юнги двадцать два. Он омега, как и я. – И вдруг младший ойкает, зажимая рот. — Что с тобой, Тэ? – спрашивает Чонгук. Парень лишь бьëт себя ладошкой по лбу. Всю эту вакханалию прерывает поворот ключа в двери и последующий хохот после её открытия. В квартиру вошли двое.  

***

        Чёрный Bentley Continental GT ожидает Намджуна у выхода из офиса компании Чона. Сегодня была встреча, на которой были подписаны документы о поглощении компанией небольшого частного завода в пригороде и всей прилегающей к нему территории. — Намджун, на пару дней даю тебе выходной. — Да, господин, - кланяется Ким. Он улыбается, показывая свои ямочки. — Иди ты со своим «господин» — передразнивает друга Хосок. — Мне и правда надо перевести дух. – зачëсывает волосы назад двумя руками Намджун. — Ты не знаешь, где Джин квартиру себе взял? — Вроде бы, он ещë в поисках. Вы что, так и не помирились? Намджун лишь мотает головой. — Я вот своему братишке тоже по самое не балуй на выходных вставил. Совсем ошалел пацан. — Что такое? – прикуривает Намджун. — Да припëрся в пять утра, перебудил всю прислугу и расшиб себе с пьяна лоб об косяк двери. Намджун выпустил сигаретный дым, и сощурившись, рассмеялся. — Вот это малой отжигает. Хотя мы с тобой-то тоже в его возрасте не были ангелами. — Ну ты ещё ему это скажи, и я совсем потеряю уважение в его глазах. — Да, малец любит тебя и уважает. Просто у него возраст такой, да и молодёжь нынче другая. Они более умные, более адаптированы к этой жизни, нежели были мы. — Солнышко вспомнишь вот и лучик. Чонгук звонит. Хосок затягивается последний раз сигаретой друга, и отдаёт обратно Киму, сам садится в автомобиль и уезжает, махнув на прощание рукой. Автомобиль охраны двинулся за ним.         Намджун всё ещё переваривает утренний разговор с братом. На сердце тяжкий камень, будто прям неподъёмный. Телефон молчит, а хотелось бы, чтобы он разрывался, как пару лет назад, от сообщений    Сокджина. Который писал ему обо всём, что с ним происходит, а Намджун был дураком и просто это игнорил, а напившись, писал ему пошлые стишки и шутейки, от чего Джин сто процентов краснел, как рак. Намджун как сейчас помнит их первый раз. Он был у брата первым. Тело старшего трясло от страха и вожделения, а его самого лихорадило не меньше, он для смелости тогда выпил полбутылки какого-то отцовского коньяка, от которого его через час рвало на белую простынь на кровати Джина.  Старшему было тогда двадцать, а самому Намджуну семнадцать. Всё было скомканно, неправильно, до чёртиков неловко, но в этом и был весь роман братьев Ким. Фильтр сигареты уже тлеет у самых пальцев Кима, заставляя того встряхнуть пепел и выкинуть остаток в урну.  Намджун садится в салон своего автомобиля, включает обогрев. Он мёрзнет последнее время, и знает даже, почему. У него отобрали его солнышко, его тепло. Хотя кто отобрал? Да никто этого не делал. Он сам тогда всё испортил на той вечеринке. — Будь проклят тот вечер! Будь проклят я и моя страсть к веселью под алкоголем, -  стучит по рулю Ким. Он берёт в руки телефон и снова набирает номер брата, но в ответ тишина. Никто, как и ожидаемо, на том конце провода не берëт трубку. Намджун снова прикуривает сигарету, приоткрывает окно и прикладывается затылком о подголовник закрывая глаза. А там, как в старом кино, бегут флэшбеки из его детства.       Он помнит, как отец пришёл за ним в больницу, объяснил, что теперь он будет жить вместе с его семьей, что мама умерла, и он не допустит, чтобы его младшего сына отправили в сиротский приют при живом отце. Намджуну было десять, и страхов было больше, чем ему лет. Но всё было прекрасно – мама Джина прекрасная женщина. Она великодушная и очень сильно любит своего мужа, раз приняла его внебрачного отпрыска. Это сейчас Намджун понимает, что его мама была любовницей отца, а тогда, будучи ребёнком, он спрашивал мать, почему папа так редко бывает дома. Женщина лишь отшучивалась и кормила обещаниями, что папа придёт завтра.       Всё изменилось в жизни маленького Кима, когда к вечеру со школы пришёл старший сын отца. Это был статный парень с красивыми глазами и модельной внешностью, хоть сейчас иди на подиум и покоряй сердца миллионов. Сердце маленького альфы ухнуло куда-то вниз живота, да там и осталось. А брат оказался очень даже весёлым парнем – он шутил, играл с ним, делился своей приставкой и учил играть на гитаре. Горе от потери матери, благодаря семье отца, быстро зарубцевалось. Ему не запрещали говорить о маме, даже более того, другая мама, наоборот, поставила в комнате альфы фоторамку, где мама Роза держит маленького Намджуна на руках. Намджун опять обжëг пальцы и выбросил дотлевшую сигарету в окно, сделав только одну затяжку в самом начале. Телефон разрывается от входящего звонка с незнакомого номера. — Алло. — Господин Ким Намджун? — Да. А вы кто? — Это больница Юльдже, - внутри неожиданно всё свернулось в тугой узел. — Слушаю вас. — Вы стоите, как опекун в карточке господина Ким Сокджина. — Что с ним!? – кричит в трубку Ким. — Он попал в аварию. — Господи Боже... Буду через полчаса. Я недалеко. — Ожидаем. Намджун пристегнул ремень, и с силой стал давить педаль газа в пол, стараясь обогнать тем самым свои страшные мысли.