Ещё посмотрим, кто кого

Борис возвращался домой. Впереди маячили выходные. И это прекрасное время он планировал провести в мирах Морфея. Вот уже на горизонте видна его остановка. Трамвай выпустил Бориса на улицу, и до уютной квартиры осталось всего-ничего. Только стоило войти Борису в своё небольшое жилище, как его нос уловил несвойственный аромат для его холостяцкой берлоги: пахло лилиями, точно в похоронном доме. Молодой человек влетел в гостиную и с большим неудовольствием заметил постороннего человека на своем диване. То была женщина лет тридцати и вполне привлекательной наружности, только в данной ситуации Бориса беспокоил несколько другой вопрос: чего она делает тут? — Добрый вечер, — невозмутимо промурчала незнакомка, убирая иссиня-черную прядь с глаз. — Добрый, коль вам так угодно будет! — проворчал Боря, не шевелясь с места. — Вы кто? Только давайте уговоримся: не надо мне рассказывать байки про одинаковые районы, кварталы и ключи. Я не дурак, меня этим не проймешь! — он отмер и попнулся включить свет. Женщина нахмурилась от вспышки. — Я не буду кормить тебя байками, мальчик, — все также мурчащим голосом заговорила она. — Единственное, зачем я пришла, так это предупредить тебя об опасности! — она поправила сползший плед на мягкой спинке дивана и повернулась наконец к Борису лицом. Молодой человек вздрогнул от пронзительного синего взгляда. — Очень скоро ты расстанешься с жизнью! Борис запнулся, обдумав услышанное. Его лицо лишь на мгновенье вытянулось. Он в пару шагов добрался до стола со стульями и медленно присел. Усмехнулся. Потом ещё раз усмехнулся, и лишь после выдал: — Хорошая шутка, я почти купился! — он с вызовом посмотрел на незваную гостью. — Дамочка, первое апреля миновало!.. Нет, вы на что рассчитывали: ввалитесь ко мне в квартиру, расскажете, что мне скоро канюк придет, а Борис Григорьевич поверит и проглотит любую лапшу?! Женщина встала и стремительно подошла к Борису. Она достала из кармана платья старинный свиток, скрепленный канцелярской резинкой, и протянула молодому человеку. Борис настороженно изучил руку со свитком на предмет подозрительного чего-то. Не нашел. И тогда ему ничего не оставалось, как открыть свиток и маленько шокироваться: на бумаге, с которой уже прах сыпался, оказался вполне читабельный текст, даже без твердых знаков на конце слов. Но ещё больше Бориса затронуло содержание: это был договор… Причем договор на убийство. — Что это значит? — гневно крикнул Боря, кидая бумагу на стол. — То и значит. Ты Тесемкин Борис Григорьевич, так же! — женщина не спрашивала, она утверждала, опершись кулаком об столешницу и нависнув над молодым человеком. — С двенадцати лет стал сиротой, твои родители погибли во время аварии на химзаводе, жил в детском доме год, потом твоя тетушка по отцовской линии оформила над тобой опекунство, и до шестнадцати ты воспитывался ею. В шестнадцать поступил в колледж и благополучно съехал от тетушки сначала в общагу, а после мотался по квартирам. Скажи, где я не права? — её глаза приковали Бориса к стулу. Борис же несколько растерялся, быстро обдумывая услышанное, но не находя четких объяснений происходящему. — Хорошо подготовились, скажу я вам! — кивнул он. — Только, я не пойму, что за бред в договоре? Там какой-то… Как там его… Чужой, — молодой человек посмотрел снова на договор. — С моей любимой тетушкой заключил договор на убийство моих родителей, а в плату за его услуги, что вообще не вяжется с действительностью, получает меня по достижению мною тридцати лет! А ведь не поверить трудно, тут подпись её! Её рукой поставлена, это я точно вижу! — он снова кинул листок на середину стола, подскочил и принялся мерить комнату шагами. — Причина банальная, Борис, твоя тетя не совсем была согласна с условиями завещания их дедушки! — незнакомка быстро поменяла голос, практически затараторив, будто вспомнила, что куда-то спешит. — Впрочем, я сделала, что было необходимо. Дальше сам разбирайся! — она подхватила маленькую сумочку и вышла прочь из квартиры, оставив Бориса в полном смятении. Борис промаялся всю ночь; утром, только часы перевалили за девять, он вылетел с документами в первую нотариальную контору. Необходимо было проверить, насколько эти письмена формальны. Возможно, здесь просто имел место быть розыгрыш, не более. Только нотариус, помаявшись с бумагой, лишь покивал головой и посоветовал идти в полицию. Борис вышел на улицу на негнущихся ногах и принялся ловить такси. Прежде, чем он сделает шаг, отрезающий все его связи с последней родней, он хотел разобраться с тетушкой. Нет, он не может поверить в то, что она, такая милая женщина, прятавшая от него конфеты в сейфе, может оказаться убийцей. По пути в гости к тете, в старом парке Борис столкнулся с давнишним другом отца. Мужчины пожали друг другу руки, обменявшись парой тройкой дежурных фраз, по типу «как же ты повзрослел» и прочее. И только после всех формальностей друг отца заметил тоску на лице Бориса. Молодой человек отговорился тем, что вспомнил родителей и хотел попросить у тетушки альбом с их семейными фотографиями. Друг отца положил лишь руку на плечо Бори и горько вздохнул: — Хорошим человеком был у тебя отец! И мать… — он немного помолчал, борясь с нахлынувшими эмоциями. — Ты на неё похож!.. — Спасибо! — покивал Боря. — Ты как управишься, заходи ко мне! Вместе посмотрим фотографии! — Обязательно! — соврал Борис. Не хотел он заходить к этому человеку: родителей не стало — не стало и этих друзей. Одна тетя спасла Борю, но, судя по всему, с ней тоже он очень скоро перестанет хотеть видеться. Борис наконец-то добрался до отчего дома и принялся настойчиво издеваться над звонком. За профилированной калиткой раздался нервный отклик: — Старой техники нет, иди к черту! — А я не за техникой! — крикнул Боря. Тогда послышалось шарканье пытавшейся быстро обуться родственницы. Вскоре и калитка открылась, и в проходе нарисовалось округлое лицо тетушки Лины. — Батюшки, Борька пожаловал! — крикнула она и обняла племянника. — Чего не предупредил? — не отпуская из объятий парня, строго спросила она. Борис вырвался и тихо пояснил: — Разговор серьезный, лучше в доме! Они прошли в дом, и в прихожей, прикрыв тихо дверь, Борис заговорил: — Теть Лин, скажи, ты помнишь, что случилось с моими родителями? Тетя Лина, бывшая одной ногой в коридоре, так и замерла: — Бог с тобой, Боренька, чего это ты вдруг? — её голос звучал непринужденно, что немного подарило надежду на хороший финал этой истории. — Да так, проскользнула одна информация, вот, решил поделиться, — Борис продолжал тихо говорить, испепеляя глазами полку для обуви и соломенный коврик. На тетушку он боялся поднять глаза. Самому даже странно: он по жизни никого и ничего никогда не боялся, но сейчас при мысли о том, какой будет правда, его сковывало по рукам и ногам. — Правда? — а вот тетя Лина загорелась. — И чего же? — Борис тут же поднял глаза. Обычно, с чем бы он ни приходил, она его, прежде всего, провожала на кухню и слова за весь переход не давала вставить, но сегодня что-то не то. И непринужденные тональности уже не грели. — Я узнал, что их убили. Авария была подстроена! Ты знала об этом? Женщина замерла на месте, одергивая вязаный кардиган и шаря руками по карманам халата. — Вот оно как? — вздохнула она. — Зная тебя, даже карты не спрашивая, могу сказать, ты, видать, пронюхал все. Пришел мне обвинения предъявлять? Бориса кинуло назад от удивления. Его спина встретилась с дверью. — Так это правда? — крикнул он. — Отрицать не буду, правильно же говорят, что все тайное становится явным, — кивнула тетя Лина. Борис выбежал на улицу, забыв закрыть дверь. Его тетушка выбежала за ним и крикнула: — И что, ты меня вот так сдашь? Неблагодарный!!! — она погрозила ему кулаком. Молодой человек застыл у калитки. Не поворачиваясь, скрипнул: — Теть Лин, не надо… Я благодарен был вам всегда… Сами знаете: когда не попросите, я всегда приходил, но это… Это уже совсем другое!.. — он все же решился посмотреть на родственницу в последний раз. — Ждите, тетя, гостей! Женщина только вздохнула и вытянула из кармана старинный медальон. Она его всегда вешала во время сеансов. Борис, когда жил с ней под одной крышей, считал его чем-то вроде внушительной побрякушки для доверчивых клиентов. — Знаешь, Борь, у тебя было ещё два года. И эти два года ты мог спокойно пожить, не суя свой длинный нос во все щели! Но ты упустил свой шанс, поэтому я тебя отдам сейчас! — Лина не сходила с высоких ступеней, но от её грозного вида, казалось, будто и округа почернела. — Это кому? — Борис загорелся внутри от ярости. Мало того, что за последний час его жизнь изменилась в конец, так теперь ему угрожают, а он даже не понимает, чем! Тетушка у него гадалка, а почему могла всегда одними только интонациями внушать то, чего сама хотела, только племянник-то знал всю её подноготную. Так зачем тетушка решила опробовать на нем то, что, в принципе, никогда не срабатывало?! — Скоро познакомитесь! — женщина провела пальцем по гурту медальона. Борис вылетел со двора и тут же упал на тротуар, ударившись плечом об бордюр. Тетушка стояла на том же месте, ведя пальцем уже в другую сторону. Борис не мог пошевелиться. В голове его не мелькало ни одно мысли. Хотелось закричать, язык онемел. И тут Лина переломала медальон. Перед глазами Бориса реальность разломилась напополам, резко потемнев, будто кто-то выключил свет. *** Просыпался Борис тяжело. У него болели все внутренности, включая мозги. В последний раз с ним такое было после грандиозного недельного обмытия диплома. Он открыл глаза и выругался, на чем земля стоит. Тьма кругом стояла, хоть глаз выколи! Борис выкинул руки вперед, пытаясь понять, это его загипнотизировали и закинули в подвал, или он уже в гробу лежит. Благо, ни одна из версий не подтвердилась: кругом пространства хоть отбавляй. Тогда молодой человек принялся ощупывать все, что лежало в значительной близости. Обнаружил шерстяное одеяло, тощую подушку, каменный пол, крысиный хвост. Крыса оказалась крайне обидчивой, она грозно пискнула на нарушителя спокойствия и скрылась в темном нутре комнаты. — ***, — послал её куда подальше Борис, вытирая руку об штаны. И тут же заметил кое-что странное: на бедрах пропали его бока, которые он так старательно наращивал во время локдауна. Точнее, кости остались на месте, а жирка нет. Тогда Борис подскочил с кровати и уже привыкшими к темноте глазами принялся себя осматривать. Мягко говоря, все было не то: руки уменьшились, лишившись мускулатуры, ноги тоже, про небольшой пресс лучше вообще промолчать. Вся спортивная фигура, поддерживаемая Борькой годами (как-никак в женском коллективе работал), сдулась. Он точно в свои четырнадцать вернулся. — Очешуеть!!! — культурный шок уронил молодого человека снова на кровать. — Она и так, оказывается, может! Тетке бизнес на своем заклятье лучше бы было сделать! В кого она меня превратила? Ответом на риторические, казалось бы, вопросы Бори скрипнула дверь. В проеме показался человек с какой-то емкостью. — О, санитары обход начали! — Борис понял ситуацию по-своему. Перед ним на стул поставили таз с водой и кинули полотенец. — На завтрак не опаздывайте, — сухо предупредил «санитар» и ушел, оставив дверь открытой. Борис широкими шагами подскочил к двери и воровато выглянул в коридор. — Черт подери! — присвистнул он. — Эт что за санаторий? Эт меня что, как Бездомного*?.. Ну, тетя, тебя это не спасет… Я так просто тебе не сдамся! — тут он поежился, обхватив голые плечи руками. — Только, оденусь прежде! — молодой человек порыскал по небольшой комнате, походившей на келью. Разыскал какой-то кожаный сюртук и кучу тряпья к нему. Надел все, ибо холодно, и тихо прокрался в коридор. Оглянулся. Вроде, пока тихо и пусто. Замечательно! — Ща найду план эвакуации и спасусь! — уговорил себя Борис, крадясь по стенке узкого и высокого коридора со множеством арочных проходов. — Унар! — кто-то закричал за спиной. — Твою же! — в ответ крикнул Борис и подскочил на месте. За спиной его стоял какой-то малолетка в таком же костюме, как и у Бориса. Только малолетка был чуточку повыше Бори да и поспортивнее. — О, так и знал, дресс-код! Браслетики только на ногу повесить остается! — пробубнил себе под нос Борис. Незнакомый юноша лишь рассмеялся с его изумленного лица. — Рановато вы сегодня в трапезную идете… Обычно в числе последних приходите! — Голод не тетка, юноша, — строго пояснил Борис, подбоченившись. — Вам тоже советую поторопиться! — и он одарил незнакомца строгим, слегка прищуренным взглядом. Парень шагнул от него назад и, что-то бормоча, поспешил удалиться. Стоило только малолетке пропасть из виду, как Борис, сложа руки на груди и сделав вид праздной прогулки, прошел к ближайшему повороту и столкнулся с ещё одним «санитаром», практически всем походившим на первого. — Что вы здесь делаете? — сразу возмутился «санитар». — Если вы закончили приводить себя в порядок, идите в трапезную. — Да-да! — покивал Борис и тут же округлил глаза. — О, начальник! — «санитар» мигом обернулся, и молодой человек припустил от него со всех ног. Местный работник что-то прокричал Боре вслед, но Боря не расслышал его. Он бежал, куда глаза глядят. Медлить в его случае нельзя, а то поймают, наденут смирительную рубашку и заколют успокоительными. Коридор выкинул его в некое просторное помещение, напоминавшее останки погибшей цивилизации. Сводчатый потолок зиял тьмой над головой, наводя совсем уж грустные мысли. — Для ада слишком тут холодно, для дурки слишком вольно! — заметил запыхавшийся Борис. Он выпрямился, пыхтя, как паровоз. Хотя такой задышки молодой человек не знал ещё со времен «веселых стартов». — Так куда меня эта старая зараза закинула? — вякнул Боря, стараясь не шуметь. Эхо в помещении было нешуточное. Он пихнул валявшийся под ногами гнилой брусок и спокойно пошел вглубь. Надежды найти здесь выход не наблюдалось, зато зиждилась мысль отыскать какую-нибудь нишу, залечь там до ночи и уже в поздний час сбежать. Шел Борис по-над стеной, чтобы в темноте совсем уж не потеряться. Под его рукой камни отдавали холодом, что-то стелилось и, будто вода, волновалось по грубой кладке. Заметив странные движения, молодой человек остановился и присмотрелся. Тени, что так старательно выделялись в этой, казалось бы, дыре, оформились сначала в мутный рисунок, но позже мрачный силуэт приобрел очертания женщины, весьма походившей на давешнюю встречную, что так кстати открыла глаза Борису на некоторых личностей. От удивления Боря протянул руку, дабы убедиться, что то, что он видит, ничто иное, как рисунок. Но стоило лишь кончикам пальцев тронуть стену, как из неё вырвалась рука и затянула Бориса в небытие.