Счастье, музыка и… вино!

Кавех и аль-Хайтам расположились в гостиной, чтобы провести свободное время в дружеской беседе за чашкой превосходного чая. Дружеская беседа в первые же минуты переросла в яростный спор. - Счастье для себя можно найти лишь тогда, когда ты заботишься о счастье других людей, помогаешь им и совершаешь добрые дела! Разгоряченный спором Кавех сопровождал свои слова бурной жестикуляцией. Закончив фразу он взмахнул рукой и... пролил чай на себя и на подушку. Аль-Хайтам недовольно поморщился, но от замечания воздержался. Больше, чем пролитый чай и мельтешение рук, его раздражали идеалистические взгляды Кавеха. Однако аль-Хайтам внешне оставался спокойным, позволяя лишь слегка нахмурить брови или чуть заметно поморщиться. - Что ты подразумеваешь под словом "счастье"? Что такое счастье в твоем понимании? - спросил он. Глаза Кавеха засияли. Аль-Хайтам понял, что сейчас последует новая порция идеалистического бреда. Но он был готов выслушать, а потом ответить так, чтобы Кавех понял, насколько глупыми являются его взгляды на мир. - Счастье, - с воодушевлением начал Кавех, - это такое состояние души, - аль-Хайтам приподнял одну бровь, - когда добродетельное начало преобладает над порочным. Каждый человек безусловно желает счастья и всеми силами стремится его достичь. Здесь я могу провести параллель с искусством. Да-да, именно с искусством! Каждый мастер желает как можно лучше выполнить свою задачу. Он знает, какими средствами этого достичь, и поэтому он не может желать не добиться успеха, не достичь поставленной цели. Так и человек, желающий быть счастливым, не может по доброй воле поступать плохо. И в искусстве, и в жизни люди стремятся к правильному и успешному действию, приводящему к намеченной цели. - И как же, по-твоему, добиться счастья? Неужели достаточно просто быть добродетельным? - с некоторой долей сарказма спросил аль-Хайтам. - Ну, аль-Хайтам, ты мыслишь слишком плоско! - покачал головой Кавех. - Конечно, добродетель есть необходимое условие счастья. Но одной добродетели недостаточно. Человек должен стремиться к мечте на протяжении всей своей жизни. Он не должен тратить время на пустое, иначе будет невозможно соприкоснуться с высшей Идеей! - Что за высшая идея? - проворчал аль-Хайтам. - О, высшая Идея сочетает в себе идеальные черты красоты, порядка и соразмерности. Человек, постигший высшую Идею, переносится в природу прекрасного. И в этот момент он достигает вершины счастья! - Так ты считаешь, что человеку достаточно одного лишь стремления к чему-то настолько эфемерному как мечта? То есть, он просто должен быть добрым, помогать людям и бежать за своей мечтой? - Вот именно, аль-Хайтам! - обрадовался Кавех. - Объединив в своей душе благородство, мужество и добродетель, человек достигает счастья. - Что ж, прекрасная теория, - усмехнулся аль-Хайтам. - Но как ты поступишь, если я перестану тебя кормить? Будешь питаться своими добродетелями и мечтами? Уловив в голосе аль-Хайтама явную издевку, Кавех мгновенно вспылил. - Тоже мне, благодетель нашелся! Я и сам могу себя прокормить! - выкрикнул он. - Моя работа приносит мне доход, если ты не знал! - А, значит, даже добродетельные счастливцы задумываются о низменных благах, - аль-Хайтам не собирался останавливаться. - Ты ничего не понял! - закричал Кавех. - Я говорил о том, как стать счастливым! И если я ставлю духовное на первое место, это не означает, что остальное не имеет значения! Достижению наилучшего состояния души содействуют и физические, и общественные, и семейные, и интеллектуальные блага. Чтобы достичь счастья нужно сформировать определенный тип личности и вести определенную жизнь. Без материальных благ это невозможно! Об этом и говорить не стоило, поэтому я и не говорил! Думал, что ты и так поймешь! Аль-Хайтам скривился, но голос его по-прежнему звучал спокойно и ровно. - Все хорошо, вот только что-то я не вижу, чтобы ты приближался к идеалу и счастью. Кавех задохнулся от обиды и гнева. Некоторое время он молча открывал и закрывал рот, а потом выкрикнул: - А ты и не увидишь, потому что не хочешь этого видеть! Я уже почти достиг своего счастья! - аль-Хайтам многозначительно хмыкнул. - Да-да, и нечего хмыкать! А вот тебе предстоит всю жизнь прожить в своей раковине! Закрылся в ней, заткнул уши и сидишь, не обращая внимания на окружающий мир! По существу, тебе на всех наплевать! Вот уж кто точно не будет счастливым никогда, так это ты! Аль-Хайтам был обижен, разгневан, раздражен, но не показал вида. Вместо того чтобы ответить Кавеху гневной тирадой, он с холодной язвительностью сказал: - Может, вместо того чтобы все время спорить, возьмешь метлу и подметешь пол? Глаза Кавеха сверкнули. - А может, ты - ради разнообразия - сам возьмешь метлу и займешься уборкой? В ответ аль-Хайтам лишь презрительно прищурился и, надев наушники, уткнулся в книгу. Кавех развернулся и с гордым видом отправился к выходу из гостиной. Аль-Хайтам, не снимая наушники, крикнул: - Не забудь убрать за собой лужу! - Тебя не спросил, что мне делать! - сердито огрызнулся Кавех. И все же, несмотря на негодование, юноша понимал, что лужу от пролитого чая необходимо вытереть. Он принес тряпку и начал вытирать пол, всем своим видом выражая оскорбленное достоинство. - Я и сам знаю, что мне делать, а чего не делать, - громко ворчал Кавех, изредка бросая косые взгляды на аль-Хайтама. - Вечно надо меня поучать, словно я неразумное дитя! Придирки, придирки, надоело! С этими словами Кавех вышел из комнаты, но вскоре вернулся с метлой в руках. С обидой глянув на развалившегося на подушках аль-Хайтама, он начал с остервенением мести пол, при этом продолжая подчеркнуто громко возмущаться. - Я что, служанка, по-твоему? Возомнил о себе невесть что! Если сам не можешь навести порядок в доме, заведи прислугу! А я, между прочим, уважаемый архитектор, а не подметальщик полов! Аль-Хайтам его не мог слышать, но мог видеть. Его взгляду, который он то и дело поднимал от книги, представало возмущенное лицо Кавеха, с которым он проносился мимо, поднимая тучи пыли своей метлой. - Убери ноги! - заорал уважаемый архитектор и едва удержался, чтобы не пнуть аль-Хайтама по ноге. - Ах так! Не хочешь убирать ноги! Тогда получай! И Кавех начал подметать ноги аль-Хайтама, который упорно делал вид, что ничего не замечает и подметание его ног вполне нормальное явление. - Как можно навести порядок в доме, если кое-кто постоянно устраивает полнейший разгром! - повысил голос Кавех в надежде докричаться до аль-Хайтама. - Даже если бы я делал уборку несколько раз в день, все равно не было бы никакого толку! - Если бы, - внезапно раздался спокойный голос аль-Хайтама, - в этом все и дело. Но ты делаешь уборку только тогда, когда я тебя заставлю. Именно по этой причине в доме всегда беспорядок и грязь. - Да неужели! - взвился Кавех. - Конечно, причина только во мне! А ты посчитай, сколько раз я просил тебя убрать все книги, которые валяются по всему дому? И что? Разве ты их убрал? - он все больше и больше распалялся. - Еще немного, и моему терпению придет конец! Я выброшу все твои книги! Я выброшу все, что ты раскидываешь по всем комнатам! Я наведу порядок! И что, интересно, ты на это скажешь тогда? Аль-Хайтам не ответил и снова уткнулся в книгу. И в этот момент терпение Кавеха лопнуло. Он с силой отшвырнул метлу и выскочил из комнаты. - Игнорировать меня вздумал? - бормотал он, оглядываясь по сторонам в поисках брошенных аль-Хайтамом вещей. - Ну уж нет! С меня хватит! Сейчас я... Вдруг взгляд Кавеха упал на картину, которую он пытался повесить на стену, но не преуспел в этом. Его настроение резко поменялось. На лице появилась улыбка. - Может быть, я не совсем прав, - тихо сказал он. - Характер, конечно, у него отвратительный. Но картину он повесил без всяких пререканий. Я попросил, и он сразу согласился. Без него я бы не справился, - сердце Кавеха начало оттаивать, злость и раздражение исчезли. - Конечно, я не прав! Аль-Хайтам заботится обо мне. Он же не виноват, что может вывести из себя любого собеседника за пару минут! И все же... Он мне всегда помогает... Да, безусловно, в нем много хорошего! Кавех покивал головой в подтверждение своих слов. И тут он заметил, что картина висит немного криво. Он протянул руку, взялся за угол картины и слегка потянул. Картина упала и ударила Кавеха по голове. - Ой! - вскрикнул он. - Да что же это такое! Он даже картину не может повесить нормально! Это просто невыносимо! Все, с меня хватит! Мне надо успокоиться! - на его лице появилась довольная улыбка. - Я знаю, чем мне надо заняться, чтобы успокоиться. Музыкой! Это самое действенной средство для успокоения пошатнувшейся нервной системы! И Кавех поспешил в свою комнату, чтобы заняться музицированием. Он достал ситар и, как всегда, восхитился его красотой. - Все-таки не зря я выбрал именно ситар, - он провел пальцами по струнам. - Он ласкает глаз и слух. Его бархатистый загадочный звук будто расширяет сознание. Волшебный легкий звук! Кавех сел, скрестив ноги, корпус ситара при этом уперся в его бедро. Немало времени он потратил только на то, чтобы научиться принимать правильную позу. Теперь это получалось у него легко, и Кавех этим очень гордился. Но извлекать красивые звуки у него пока не очень-то получалось. Надев на указательный палец мизраб, чем-то похожий на коготь, Кавех начал движение вверх и вниз, при этом пытаясь ударять мизинцем по другим струнам. Левой рукой он оттягивал струны вниз, чтобы усилить звук. - Как же это сложно... - пробормотал он, силясь извлечь хоть какие-то звуки, похожие на красивую музыку. Он так увлекся, что не сразу заметил, как распахнулась дверь и в комнату шагнул аль-Хайтам. - Прекрати это душераздирание! Ты мешаешь мне читать! - Ты против музыки? - неожиданно кротко спросил Кавех. Аль-Хайтам на мгновение замер. Он с недоумением посомтрел на Кавеха. Тот сидел вцепившись в ситар так крепко, словно боялся, что у него отберут инструмент. А его взгляд был немного испуганным и по-детски невинным. В душе аль-Хайтама шевельнулось что-то похожее на жалость, но он тут же прогнал это странное чувство. Он не собирался потакать своему несносному жильцу! - Я не против музыки, - с суровой непреклонностью сказал он. - Но то, что делаешь ты, музыкой назвать нельзя. - Ты не прав! - воскликнул Кавех. - Я недавно начал учиться играть на ситаре, но уже достиг поразительных успехов! Аль-Хайтам снова замер. Он впервые услышал игру Кавеха на ситаре, поэтому не мог сказать, добился ли он успеха или нет. Этот факт делал его слова бездоказательными, что очень его смущало. Тем не менее, аль-Хайтам не был намерен отступать. - Не знаю, чего ты добился, но звуки, которые ты извлекаешь из этого несчастного инструмента, поистине ужасны. Кавех ненадолго задумался, наклонив голову набок. Потом его лицо озарилось улыбкой. - Что ж, в таком случае мне надо больше практиковаться, - радостно заключил он и добавил. - Чтобы не травмировать твою слабую нервную систему, я буду играть в твое отсутствие. - Да уж, сделай такое одолжение, - язвительно сказал аль-Хайтам. - Хотя, я уверен, что ты зря потратишь свое драгоценное время. Разве не ты уверял меня, что мудрый человек никогда не будет тратить время на бесполезные вещи? Лицо Кавеха покраснело, один глаз начал подергиваться, губы задрожали. Он отложил ситар и вскочил. - Музыка не "бесполезная вещь"! Музыка воодушевляет весь мир, снабжает душу крыльями, способствует полету воображения! - Прекрасные слова, но они не помогут тебе научиться играть на ситаре. - Еще как помогут! Дай мне время, и ты увидишь, что был неправ! Внезапно аль-Хайтам почувствовал, что ему не хочется спорить. Это было очень странное чувство. Раньше ему всегда хотелось оставить за собой последнее слово, доказать свою правоту, а сейчас он испытывал совершенно другое. Он понял, что впервые не хочет оказаться прав. - Ладно, - буркнул он и пошел к двери. - Время покажет. Кавех потрясенно замер. Он был готов и дальше отстаивать свою позицию, с пеной у рта доказывать свою правоту. А тут... Аль-Хайтам открыл дверь. - Постой! - закричал Кавех. - У меня есть бутылка прекрасного вина! Как раз такого, какое ты любишь! Может, мы... Он не успел закончить, как услышал в ответ: - Я не против.