Свято место не бывает без греха

Александр Андерсон - бывший мафиози , который «прославился» на весь криминальный мир тем, что прихватил с собой 50кг героина прежде чем выйти из мафии. В последствии скрылся в одном из аббатств заделавшись под священника. Затем он завязывает знакомство с 16-летней монахиней Крис, и после череды некоторых событий, вступает вместе с ней в секретную организацию «Искариот».

***

Италия, бывший детский приют, засекреченный филиал «Искариотов»

По комнате разносилась прекрасная мелодия, создаваемая восхитительным сочетанием клавиш старого инструмента. Сквозь окна пробивались золотистые лучи, они служили предвестником приближающейся ночи. Воссоздалась уютная обстановка, от чего не хотелось покидать это местечко. Монахиня миниатюрного телосложения вкладывала свою душу во время наигрывания никому неведанной симфонии. Её лик был умиротворён и тих. Складывалось впечатление, что вот-вот и она расцветёт сидя за пианино в абсолютном одиночестве. Человеческая благодать, божий дар… Всё это подходило под описание безудержного таланта молодой послушницы. Невозможно было пройти мимо источника звучных нот и ангельской обители. По этой причине в дверном проёме оказался юноша в чёрной сутане. Уголки губ невольно поползи вверх от вида ничего не подозревающей послушницы. «Не описать словами, как мне любо наблюдать за твоей игрой на пианино.» В какой то момент он решил, что следует заявить о своём присутствие. Блондин не стал томить, поэтому тут же шагнул в сторону монахини. Он тихо подкрался к автору созидательных мелодий, и положил руки на её груди. Монахиня вскрикнула и моментально подскочила с места. Любитель полапать дам за грудь тут же получил оплеуху. Юноша рефлекторно убрал руки. Нависшая обстановка растворяется в крике. — А! Андерсон! Это ты… — монахиня замялась и стыдливо опустила взгляд в пол. Блондин потёр щеку от удара и виновато посмотрел на послушницу. — Кроме нас двоих в «приюте» больше никого нет. «Она до сих пор шарахается от внезапных прикосновений…» — Я знаю… Просто, не делай так больше, прошу. Сам ведь знаешь цену моей дикой реакции. — Не извиняйся. Иногда мне следует думать головой, а не головкой ха-ха. Монахиня осуждающе посмотрела на Александра. Он немедля обратил на это внимание. — М? Я что то не то сказал? — скорчил непонимающий вид Андерсон. — Подбирай выражения, Алекс. Александру не нравилось когда его упрекали в чем либо, но ради неё он был готов пойти на уступки. Ради неё он был готов изменить себя, начиная с внешнего вида и заканчивая родом деятельности. Немного помолчав, он на выдохе произнёс: — Ты права. Если я действительно желаю воздаяние Господа, мне нужно очистить свой разум от грязи. — Я рада, что ты прислушался ко мне. Монахиня переводит взгляд на окно. И начинает разглядывать пейзажи за ним. Андерсон сомневается в выборе своих действий. Он не хочет облажаться в её глазах, но в тоже время жаждет близости. А как известно эгоисту, который зациклен на своих страстях даётся это с трудом. — Крис, продолжай играть дальше. Мне не следовало тебя отрывать от творчества. Он встаёт на одно колено и аккуратно берёт её руку. — Через тебя Творец вершит искусство своей дланью. Я не смею тебя отрывать более. Послушница покрывается легким румянцем и старается не смотреть в безумно красивые глаза Андерсона. — Хочешь сказать моя игра на пианино равна молитве? Александр усмехнулся и ласково отчеканил ответ. — Безусловно. Крис от смущения начинает тереть нательный крест большим пальцем. — Если ты так просишь, да и к тому же во имя Господа нашего… Спустя долю секунды, она возвращается к игре на пианино. В комнате снова воцарилась созидательная атмосфера. Андерсон упёрся спиной в стену и упоённо наблюдал за её игрой. «Моя жизнь разделилась на «до» и «после», когда я познакомился с тобой. Мои взгляды, мои желания… Всё переменилось. Ты открыла мне глаза на многие вещи. Наставила на верный путь. Неизвестно был бы я ещё жив, если остался на прежнем месте. Я многим тебе обязан, Крис. И будь я проклят, если не сдержу своего обещания. Пускай мою душу разорвут на мелкие кусочки, а лемуры зароют в гнилой земле.» Когда Крис окончила игру, Александр зашёл за её спину и положил руки на плечи. — Теперь, когда ты свободна абсолютно от всех дел… Она смотрит на него взглядом взывающий ответа. — Я давно хотел показать тебе одно место неподалёку от нашего «приюта». Оттуда простираются восхитительные виды. Согласна ли ты… Сходить со мной туда? — с стеснением в тоне проговорил Александр. Крис засмущалась не меньше в ответ на его предложение. — Раз ты так расхваливаешь то место, я не смею отказать. Андерсон мило заулыбался.

***

Небо вспыхнуло алыми и золотыми лучами, которые ложились на водную гладь протекающей реки. В воздухе витал сладкий аромат цветущих растений. Шум водопада, шелест молодой листвы и пение птиц выливались в одну природную песнь, что непосредственно являлась спутником весенней поры. Короткие блондинистые волосы обдувал лёгкий ветерок. Андерсон светился от счастья сидя под деревом вместе с Крис. Причиной его улыбки была — реакция и присутствие его подруги. — Никогда бы не подумал, что здесь поблизости есть водопад. Похоже мне следует почаще выходить на ночные прогулки. — воодушевлённо протараторил Александр. — Твоему любопытству нет предела, Алекс. Я даже удивлена, что ты его обнаружил совсем недавно, зная твой неусидчивый характер. — спокойно промолвила Крис. -… Когда приют был в рабочем состоянии сюда часто водили детей на прогулку. Иными словами эти места — рекреационные. Поэтому здесь и вздумали возвести приют для сироток. — На таком-то отшибе… Всё же годы дали своё, теперь и не скажешь, что когда сюда ступала нога человека. Вся тропа поросла травой… Да и к тому же, мы здесь всего полмесяца откуда ты так много знаешь? — Не забывай, что я подалась в монахини задолго до того, как ты покинул мафию. И этот приют пользовался большим спросом. И если так признаться… я желала, чтобы меня перевели сюда. — с тоской протянула последние слова Крис. — В таком случае, ты не знаешь причину по которой его закрыли? Послушница в ответ на вопрос священника, лишь пожала плечами. — Странно это всё… — задумчиво произнёс Александр. По большей степени его не интересовала история старого приюта, поэтому он сразу же отошёл от темы. — Хах, хорошо что «Искариоты» арендовали здание. Теперь мы можем насладиться этими зелёными окрестностями без детей. ~ Рука Андерсона легла на ногу Крис, на что, в ответ на свою бестактность, была сброшена со словами: — Нет! Я не хочу! Отказ послушницы смутил священника. Он широко распахнул глаза и отвёл взгляд куда-то в сторону. Ему было до чёртиков стыдно от содеянного. Александр незамедлительно поднялся на ноги и подошёл ближе к реке. Между ними повисла неловкая и в то же время гробовая тишина. «Она не желает открываться мне. Боится сблизиться со мной, словно я в недалёком прошлом стал причиной её бед… Но всё же, она меня очень сильно любит…» Андерсон вспоминает рассказанную Крис историю о том, как её изнасиловал пьяный дядя в детстве… «Моя бедная Крис. Ты до сих пор не можешь забыть о содеянном. Мне искренне жаль тебя, любовь моя.» Он томно вздыхает и наблюдает, как лучи солнца пляшут по водной глади. «Мы с тобой вместе полгода, а ты до сих пор боишься пойти ко мне на встречу.» Андерсон прикрыл глаза и всё же решил извиниться перед возлюбленной. — Я снова сделал что-то не подумав, прости меня. Вслед за словами, Крис бросается ему на шею и повалив на землю целует Александра в губы. То что он был обескуражен не описать словами. Нет! Он даже подумать не мог, что она способна на такое! Ожидая услышать в ответ очередное сдавленное: «я прощаю тебя»… Происходящие резонировало с его мыслями. Конечно же Андерсон незамедлительно положил руки на её талию и ответил взаимностью на поцелуй. «Я и не знал, что ты так хорошо целуешься. Ха… Похоже этот день войдёт в историю.» Двое юных тел помогают раздеться друг другу, находясь во власти страсти и чувств. Несмотря на то, что Крис достаточно скромна по своей натуре, она брала всю инициативу на себя, начиная с раздеваний и заканчивая соитием. Александр в свою очередь потакал действиям суженной и лишь придерживал её за бёдра во время прелюбодеяния. Сладкие стоны Крис влились в какофонию природных звукосочетаний, и в своём роде служили дополнением к вечнозелёной картине. Андерсон постепенно увеличивал темп, от чего Крис чуть-ли не захлёбывалась слезами и стонами. Её щёки, как и тело, горели огнём. Сердце билось, как умалишённое, а мысли улетучились куда то ввысь. Александр поменял позу, и теперь у него был доступ к лицу партнёрши. Он аккуратно вытирает слёзы с её щек и целует в губы. Его поцелуй становится глубже. Отстранившись, он прижимает пальцы к её губам, пока их жар не становится невыносимо сильным. В этот момент он чувствует, что пропал окончательно. Оторвавшись от её рта, начинает страстно ласкать языком её горло, шею, ключицы… Целует долго и нежно, почти до самого низа её бёдер… Его руки поднимаются вверх по телу, хватают ягодицы и притягивают её к себе, плотно прижимая к своей плоти. Партнёрша выгибает спину, впивается пальцами ему в плечи и замирает. Всё происходит очень быстро. Ещё никогда в жизни Александр не чувствовал себя так восхитительно живым. Буря эмоций, вихрь чувств слились воедино под гнётом нездоровой похоти и юношеских желаний. Их соитие походило на всплеск вырвавшихся таинств, который так долго скапливался в девственных умах. Андерсон убирает руку с бедра и начинает мять её грудь, периодически сжимая сосок. Крис глубоко вздыхает и прижимается к нему губами. Они некоторое время целуются, и, когда возбуждение достигает апогея, она шепчет: «Ещё-ещё…», — медленно и глубоко вдавливая свои пальцы в его тело… Напряжение достигает максимума, его член пульсирует, напрягаясь от ответного жара, смешанного с неясным страхом. Сжавшийся комок внутри постепенно распрямляться, превращаясь в нежное и светлое чувство. Оргазм накрывает их вместе, словно взмах штормового ветра, принося с собой чувство пьянящей свободы. Андерсон кончает почти сразу, на его лице появляется довольная улыбка, но глаза его всё ещё закрыты — он заново переживает радость, не поддающуюся описанию. По округе разносится заключительный стон молодой пары. Послушница слазит с члена партнёра и садится рядом с ним. Ещё некоторое время они молчат пытаясь восстановить дыхание, но вскоре Крис перебивает возникшую тишь. — Я люблю тебя, Алекс… — прижавшись к тёплому телу возлюбленного блаженно произнесла она.

***

Спустя два дня

Серебристые пути полой луны проскакивали в небольшую комнату, сквозь распахнутое окно. Ночная тишь затаилась в непроглядном мраке и служила фамильяром чего-то жуткого и гнетущего. Нагая молодая пара теснилась на узкой койке под белоснежным одеялом. Они вовсе не хотели спать, события за минувший день вынудили их отречься от блаженного покоя царства сновидений. Тонкий, серый жгутик дыма извивался из стороны в сторону. Алые и рыжие точки едва поблескивали в темноте. Андерсон сжимал сигарету двумя пальцами и периодически смахивал пепел на заранее подготовленную бумажку. Крис продолжала прижиматься к своему возлюбленному, надеясь получить в ответ тепло. Но как бы она не старалась, Александр по прежнему не подавал признаков взаимности. Послушнице казалось, что он охладел к ней, после случившегося соития пару дней назад. — Алекс, не боишься, что запах табака останется на постели? Помещение мы успеем проветрить, а вот постирать простыню и прочее… — Ты хочешь, чтобы я потушил сигарету? — безразлично промолвил он. — Да. Будь добр. Потуши её, хотя бы ради меня. Я не хочу, чтобы тебе прилетело по шее за курево. Сделав последнюю затяжку, Андерсон всё же потушил сигарку. — И вот что ещё… Поклянись, что бросишь курить. Мне неприятен запах табака, да и к тому же, когда мы целовались — это было просто отвратительно. Александр замялся в ответе. Ему не хотелось бросать сигарету, даже ради Крис. — В таком случае, ты станешь целовать меня чаще? ~ — глухо усмехнулся священник. Такой ответ не устроил Крис. Она понимала, что между ними до сих пор огромная пропасть во взглядах на жизнь. На душе закололо, послушница отвела взгляд в сторону и выдохе произнесла: — А ты только ради этого живёшь? Андерсон снова затих. Он подложил руки под голову и уставился в потолок. — Ответь мне, Алекс. Ради чего ты на самом деле живёшь? Что побудило тебя уйти в монастырь? Почему ты оставил свою развратную жизнь? — Крис, давай не будем раздувать из мухи слона. Сказанное мной было мимолётным флиртом. Разве не ясно? Его слова звучали, как жалкие оправдания в пользу своего эгоистичного поведения. — Нет, ты уж ответь. Почему ты бросил криминальную жизнь? Александр не любил злиться, но вопросы исходящие от возлюбленной, провоцировали его на гнев. — У меня были на то причины. — Интересно какие это могут быть причины, чтобы оставить свою жизнь в «роскоши» и стать священником? Уж явно не за покаянием! Признайся ты изначально хотел залезть ко мне под юбку? Александра пугало, что в её словах была доля правды. Ведь он действительно отказался от продажи украденных наркотиков, только ради неё. И тогда в голову закрадывались идеи о том, как затянуть её в постель. — Крис, прошу успокойся. С чего быть таким мыслям? «Неужели это все из-за того, что я овладел её телом? Ох, не стоило мне этого делать… Возможно я раскрыл её душевную рану своим поступком. Но ведь она сама мне предложила. Так в чём причина?» Ответ сам его нашёл, — Крис не умеет проявлять свои чувства. Вероятно она хотела сблизиться, но не знала как правильней. «Мне стоило включить голову и отказаться от этого предложения.» — Послушай Крис… Я вышел из мафии по веской причине, у меня не было выбора. На кону была моя жизнь. — он кладет руки на её плечи и смотрит в голубые глаза. — А от продажи наркотиков я отказался, лишь из-за переосмысления ценностей. Ты открыла мне глаза, я действительно желаю искупить грехи. Молю тебя, поверь мне. — Ты ничего не делаешь, чтобы действительно искупить свои грехи! Долой этой лжи! Скажи всё как есть на самом деле! — уже дрожащим голосом говорила Крис. Она ударила его по рукам и повернулась спиной, по её щекам потекли слёзы. «Ох уж эти женщины…» — Крис, не плачь. Моё сердце разрывается на куски от твоих слёз. — Тогда почему последние несколько дней ты так по равнодушно со мной обращался, словно между нами ничего и не было?! Александр был шокирован словами Крис. Она была права. Халатное поведение Андерсона в последнее время действительно оставляло желать лучшего. Хоть он и ступил на праведный путь священнослужителя, это не означало, что он искоренил в себе все пороки досуха. «Такое смешанное чувство… Чёрт, я действительно повел себя как мудак.» Всхлипы становились только громче и разбивали моногамность зловещей тишины. — Крис, послушай меня — его рука тянется к её плечу. — Я не хоте- Не успел Александр договорить фразу, как охватил пощёчину. — Нет! Не говори, я не хочу ничего более слушать от такого мерзопакостного лицемера! Дальше из уст послушницы полились все возможные оскорбления в сторону священника. Она не давала ни слова вставить на перевес своим догмам. Александр прикусил нижнюю губу и напрягся. Слова возлюбленной вонзались в его сердце иглами. «Почему ты не желаешь слушать меня? Почему не даешь объясниться?..» — Ты, ты… — всё не унималась Крис. — Ублюдок ты будешь гореть в аду, зачем ты только родился? Только и думаешь о себе! Готов землю есть за достижение цели! Макиавеллист! Еретик! Корыстный подонок, гад! Как только душа откроется тебе, ты тут же теряешь к ней интерес! Лжец, лжец, лжец… Сказанное ей стало последней каплей. Терпение Андерсона рухнуло. Его изумрудные глаза залились злобой. Во одно движение он схватил монахиню за горло и прижал к постели. Его хватка была стальной и непоколебимой. — Дура! Дай мне сказать хоть слово! — прошипел Александр. Лицо Крис моментально исказилось. Она хотела позвать на помощь, но не могла, лишь тихие хрипы просачивались сквозь силу. В её кристально чистых глазах читался первобытный ужас. — Посуди сама, стал бы я отказываться от славной выручки с дури в обмен на перепихон с монашкой? Первое время послушница била своего мучителя по рукам, но вскоре перестала противиться вовсе. Она больше не старалась звать на помощь или дальше проклинать Андерсона. Словно смирилась с участью — быть задушенной в постели, от рук своего возлюбленного. Взгляд выражал равнодушие и ожидание скорейшей смерти. Александр глядя на её лицо, почувствовал полноценный вес своего омерзительного поступка. Он отпустил её горло и схватился за лоб на котором выступил хладный пот. Глаза бегали по комнате, а тело охватила дрожь. — Крис, Крис… Я…я — старался подобрать нужные слова священник. — Уходи. — прозвучало тихое, но до боли ледяное слово из уст Крис. Сердце забилось в двое, Андерсон не мог поверить в реальность происходящего. Он не мог принять того факта, что чуть не задушить свою любовь… «Выработанный садизм за все те года, когда я работал на «семью» никуда не исчез.» Андерсон в последний раз посмотрел в глаза своей возлюбленной. Этот взгляд… Вызывал в нём немой ужас. И именно он стал для него немногословным судьёй. «Это… и есть конец?»