Только лишь мы..

Вечер. Улицы уже освещены тускло мерцающими фонарями, что прибавляет настроению зимнего шарма. Пошел снег. Большие хлопья его беззвучно падали на землю, застилая всë холодным белоснежным покрывалом. Маку, сильнее закутавшись в своё пальто, быстро шёл к дому. Шапка, что была на нём, ни капли не грела уши, и, как назло, парень забыл перчатки, поэтому конечностей он уже не чувствовал. Щеки и нос покраснели от крепкого мороза, очки сильно запотели, и математик практически ничего через них не видел. Стараясь как можно быстрее добраться до своего подъезда, Куро наконец прибежал и буквально впрыгнул в тёплую парадную. Конечности потихоньку начали отогреваться, но всë ещё не слушались своего владельца. Второй вытащил ключи и, добежав до своей квартиры по лестнице и минут пять бившись, чтобы открыть дверь, наконец вошёл в свою обитель. Уловив тонкий аромат только-только заваренного зеленого чая и улыбнувшись, Куромаку снял полузамерзшие пальто и шапку и заглянул на кухню. Философ, увидев парня, принял его с распростёртыми объятиями и нежно чмокнул серого в лоб. — Добрый вечер, товарищ Куромаку ~ — с ехидной улыбкой произнес бубновый. — Я же просил так меня не называть. — смущенно отозвался второй. — Прости) Данте усмехнулся. Ему было крайне забавно видеть обычно серьезного трефового таким растерянным и стеснительным. — Чаю?) — Спасибо, не откажусь. Пробормотав что-то о том, что поцелуй в лоб был явно лишним, Маку сел за стол и положил голову на руки, его подбородок теперь величественно покоился на ладонях. Немного погодя, любитель цитат спросил: — Как прошёл день нашего студента?) — Вуз радует меня тем, что там есть над чем подумать, и всё же, сегодня были на удивление простые занятия. Но эта метель меня вымотала к чертям, я замёрз и не чувствую конечностей. Сев рядом с трефом, Данте заключил любимого в тёплые объятия и нежно коснулся губами его шеи. — Ты действительно задубел, хе-хе~ В ответ на действия бубнового, Куромаку покраснел и отвернулся. Трефовому всё ещë было непривычно осознавать, что они живут вместе, отдельно от остальных клонов, и больше не слышно ни этих отвратительных шуток Вару, ни раздраженных воплей Феликса, ни плача, ни даже разъяренно орущего Пика. Так спокойно на памяти трефа не было никогда. — Маку.? Парень пришёл в себя и понял, что любитель чая успел не на шутку перепугаться за него. — Прости, слегка задумался. Бубновый положил свою руку Куро на плечо, заставляя его обладателя смутиться вновь. Данте нравилось видеть, как второй клон проявляет эмоции, что было чуждо ему ещё совсем недавно, привычная улыбка сама вернулась, будто и не пропадала, и третий слегка усмехнулся. Заразительный смех бубнового не смог не оставить Куро в стороне, и тот тоже засмеялся своим тихим, но на удивление красивым и звонким смехом… Наступила ночь. Погасли фонари, что тускло освещали тротуары и дорогу. Большие хлопья снега всё ещё тихо падали, делая снежные шапки деревьев и домов больше и пышнее. Только в окошке на 8-м этаже до сих пор горел свет, но вскоре и тот погас, подобно остальным. Город заснул в объятиях ночи.