Сад отзвуков

      Сегодня Саундвейва разбудил стук в дверь, а не привычный грохот по двери от мехов из службы безопасности.       — На сегодня никаких дел, Саундвейв, — сказал Родимус. Он стоял в коридоре, непринужденный, беззаботный. Но, если его опущенный спойлер и был чем-то схож с крыльями Старскрима, то он выдавал его беспокойство. — Сегодня большая сверхновая! В целях безопасности мы просим всех, у кого нет неотложных обязанностей, оставаться в своих каютах. Смотреть на меня — самая важная обязанность из возможных. Так что, если хочешь посмотреть на звездное шоу с первого ряда, можешь пройти со мной на мостик. Разумеется, в блокираторах и силовом экране. Или можешь остаться здесь. Решать тебе.       «Сверхновая...»       Саундвейв, конечно, хотел остаться со своими кристаллами и избежать контакта с автоботами, но любопытство взяло верх. Он вышел из своей кварты. Родимус улыбнулся.

***

      Саундвейв стоял рядом с креслом капитана, в кресле развалился Родимус. Ощущение было... странным. Стоять рядом с капитаном было его местом. И всё же это не тот капитан. Но Мегатрон в его сторону ограничился лишь неприязненным взглядом.       «Предатель», — успокаивал себя Саундвейв. — «Безразлично».       Мехи метались по мостику, слова были резче и громче, чем обычно. Мейнфрейм и Бластер находились на своих обычных рабочих местах — за консолями. На главном экране отображалось звездное пространство, в нижней части мелькали данные. Звездное пространство выглядело... странно. Разлито. Саундвейву было знакомо это явление.       «Визуальное искажение под воздействием значительного источника энергии».       И действительно, впереди пульсировала большая красная звезда. Саундвейв не был уверен в расстоянии до неё. Она была так близко, что Лостлайт, даже заранее зная о ней, не мог выйти из зоны поражения. Корабль стоял под углом: брюхом к звезде. Вероятно, чтобы уберечь свои уязвимые перья от неминуемого взрыва.       — Капитаны, энергетическая волна приближается, — Мейнфрейм сгорбился над своей консолью.       — Как быстро? — Мегатрон встал.       — Эм... очень быстро, — ответил Мейнфрейм. Его руки забегали по консолям. — Она достигла максимума, предсказанного Персептором.       — Запустить последовательность буферизации щита.       — Есть.       Саундвейв следил за массивом данных. Раньше он мог бы взглянуть на него и сразу понять всё, что происходит. Теперь же его процессор плыл вместе с мелькающими цифрами и глифами, он выбирал случайные числа и выделял их, отвлекая своё внимание на них. Но в них не было никакой закономерности. Они были случайными, просто бессмысленными. Почему это происходит? Поле Саундвейва пульсировало от досады. Лазербик зашуршал по нему. Не задумываясь, Саундвейв отодвинул стекло под честплейтом, и Лазербик устроился поудобнее.       Появившиеся на экране данные, описывающие вспышку сверхновой, молнией прошили процессор.  Это был звук, аккорд, суть, не имеющая четкой структуры. Саундвейв попятился. Когда он понял это, щит корабля поднялся. Звездное поле приобрело золотистый оттенок, на нём появился шестиугольный узор. На экране всплыло окно. Оно показывало щит в упрощенном виде: фотонные клатраты, похожие на сотни кубов, соединенные в узлах.       Саундвейв хорошо знал, что такое эти щиты. На Лостлайте они работали по тому же принципу, что и на любом корабле. Саундвейву не нужно было разбирать или переводить большинство данных, он мог понять их на основе прошлого опыта. И то, что он увидел, потрясло его.       Фотонные клатраты были пусты. Щит был полон дыр.       Не дыр, пробитых в нем в бою или в результате сбоя проекции. Его внутренняя структура была пористой, как губка. Обычно это не было проблемой для механической баллистики, астероидов и других опасностей глубокого космоса, но длинноволновая энергия — совсем другое дело.       Мегатрон связывался с Персептором и Наутикой. По мере того как он говорил, на экране появлялись различные окна, показывающие квантовую пену, вытекающую из топливных перьев. Она поглощалась щитом, заполняя пустые клатраты. Данные, описывающие её свойства и расположение, текли по экрану.       Саундвейв не знал слов для описания того, что пытались сделать Персептор и Наутика. Физические выражения всех этих уравнений не доходили до него. Его процессор воспроизводил прошлые наблюдаемые сверхновые как непрерывный поток записей/форм/энергий. Он сравнил обозначение Саундвейва сверхновой и силового щита Лостлайта. Квантовая пена не была непроницаема для волны сверхновой. Напрягая процессор, Саундвейв воспроизвел сценарий столкновения.       Волна сверхновой ударит в щиты. Щиты рухнут. Корабль рассыплется в ничто.       «Неблагоприятный результат».       Саундвейв прогнал сценарий десять раз. Корабль уцелел только в одном, получив тяжелые повреждения и потеряв 85% экипажа.       «Высокая вероятность полного отказа щита».       «Точка пересечения: оппортунистическое преимущество. Позволить Лостлайту погибнуть? Воспользоваться шансом уменьшения численности экипажа?»       Саундвейв подумал о Лостлайте во всей его полноте. Он забыл о прелести уменьшения численности экипажа и просто подумал о том, как организовать управление огромным кораблем... Теперь, пройдя путь от его грязных глубин до сияющего корпуса, он понимал систему жизнеобеспечения корабля гораздо лучше.       «Какой минимальный процент экипажа требуется для управления Лостлайтом? 40%?»       «Аддитивная машина: необходимо».       «Персептор: необходимо».       «Потеря перьев: дезактив».       «Потеря масляного резервуара: дезактив».       «Хотя бы один медик: необходимо».       Процессор Саундвейва метался от мысли к мысли: от оценки отдельных членов экипажа до инфраструктуры всего корабля.       «Концентрация!»       Саундвейв составил поспешный список. Судя по наблюдениям, чтобы выжить, ему точно понадобятся Брейнсторм и Персептор. Ему нужна инженерная команда. Ему понадобятся мехи для выполнения грязной работы. Бластер и Мейнфрейм нужны для обслуживания коммуникационных вышек, Риптайд — для масляного резервуара, медики и металлурги — для базового выживания. Хойст — обезракушивать перья, Ультра Магнус — держать подчиненных в узде, и составлять расписание. Как бы Саундвейву ни было неприятно это признавать, но организация всего этого была сложной задачей, которую он больше не мог надежно выполнять. Ультра Магнус делал это так хорошо, что корабль функционировал, несмотря на огромное множество мехов на борту. Саундвейву понадобится персонал для обслуживания и ремонта корабля. Ему нужен Тостер, потому что шарк он будет готовить сам после возвышения до руководящей роли. Ему понадобятся...       «...они все ему понадобятся».       Каждый на борту Лостлайта был нужен по той или иной причине. За исключением, может быть, Родимуса и Мегатрона. В этой гипотетической ситуации Саундвейв будет выполнять их обязанности как единый капитан.       «Все, кроме Мегатрона...»       Это было неприятное осознание. Саундвейв отогнал его и переключил внимание на текущую проблему.       «Текущий план автоботов несостоятелен. Вмешательство необходимо».       Щиту для заполнения фотонных клатратов требовалось что-то более прочное, чем квантовая пена. Что-то высокоэнергетичное и одноразовое, так как оно поглотит встречный взрыв энергии вместо корабля. Что-то жидкое или газообразное, с чем перья могли бы работать, потому что они могли доставлять материал непосредственно в щит. Что-то, чем Саундвейв мог бы управлять напрямую: времени было мало, и он не доверяет никому из этих автоботов.       Саундвейв знал, что именно может заполнить щит. Его последний секрет, последний козырь.       Придётся раскрыть его.       Саундвейв повернулся к Родимусу так быстро, что автобот подпрыгнул:       — Освободи меня, — пазы его кабелей то открывались, то закрывались. — Текущий план не сработает. Буфер непригодный. Я укреплю щит материалом, непроницаемым для волны сверхновой. Требуются кабели.       — Нет, — отрезал Мегатрон. — План в порядке.       Родимус перевел взгляд с Мегатрона на Саундвейва.       — Освободи меня, — повторил Саундвейв. В его голосе прозвучало напряжение. — В результате выполнения текущего плана Лостлайт будет уничтожен, — Саундвейв отобразил сущность сверхновой, сущность щита и то, как волна проникает в корабль и дезинтегрирует его. На его визоре мелькали частичные уравнения и упрощенные диаграммы. Родимус внимательно наблюдал за ним.       — Я не знаю, что всё это значит, но я тебе верю, — Родимус коснулся искрящегося силового поля вокруг честплейта Саундвейва, тот отключился. Щупальца Саундвейва вырвались из корпуса и завибрировали в воздухе.       — Родимус! — крикнул Мегатрон. — Он использует этот критический момент!       Родимус отпрянул назад. Саундвейв подошел к Мейнфрейму, который отшатнулся от него.       — Дай мне доступ, — сказал Саундвейв.       — Э-э-э, — замялся Мейнфрейм.       — Нет! — прокричал Мегатрон.       — Да, — выпалил Родимус. — Я верю ему. Он нам поможет.       — Нет, — Мегатрон бросил на него суровый взгляд.       — Квантовой пены недостаточно. Я отражу удар, — Саундвейв при помощи кабелей вытолкнул Мейнфрейма с места.       — Эй! — когда Мейнфрейм вскочил с пола, Саундвейв уже сидел на его месте, а щупальца шуршали по консолям.       — Не смей... — начал Мегатрон, но Родимус схватил его за манипулятор.       — Пусть попробует, — он выдержал взгляд Мегатрона. — Или хотя бы посмотрим, в чем, по его мнению, проблема, — он понизил голос. — Я не думаю, что Саундвейв способен симулировать эмоции. Он напуган. Я почувствовал пульсацию в его поле.       Смущение обожгло Саундвейва, как концентрированная кислота. Его кабели приостановили свою работу, и сам он сжался. Стыд за то, что его страх почувствовал другой, почувствовал автобот...       — Саундвейв! Что бы ты ни делал, выводи это на экран, — скомандовал Мегатрон.       Предатель или нет, но этот голос, отдавший команду, побудил его к действию. Потоки данных и диаграмм каскадом посыпались на экран. У Мейнфрейма кулеры поперхнулись воздухом. Мегатрон зарычал.       — Что он делает? — спросил Родимус.       — Некоторое время назад он проник в системы корабля и внедрил код отмены, — ответил Мегатрон. — Сейчас он активирует и модифицирует его.       — Код отмены? — тихо переспросил Родимус.       Саундвейв услышал дрожь в голосе Родимуса. Он отмахнулся от это, сосредоточившись на своей задаче:       — Предыдущий план. Пригоден сейчас.       — Ты сказал, что не помнишь своих планов, — сказал Родимус.       Саундвейв ничего не ответил. Его пальцы присоединились к кабелям на консолях ввода. Код отмены давал ему доступ к большинству систем корабля — почти такой же контроль, какой он имел до того, как протоколы подавления эмоций вышли из строя. Перед ним открылись старые методы организации информации. Процессор Саундвейва наложил их на текущие настройки. Данные двигались и менялись, перестраиваясь. С трудом Саундвейв привел системы корабля в нужную форму. Код отмены был переписан. Лостлайт снова предстал перед ним, на этот раз в поспешно сконструированном, удобном для восприятия формате. Саундвейв вызвал на экран схему топливных перьев. Их ядра были подсвечены оранжевым. По мере того как данные обтекали схему, оранжевый цвет медленно становился фиолетовым.       — Что ты делаешь? — требовательно спросил Мегатрон.       — Модифицирую структуры перьев для альтернативного ввода, — ответил Саундвейв.       — Альтернативного ввода чего? — Мегатрон прищурился на экран.       — Собственный рецепт. Требования, отличные от исходного, — эм-поле Саундвейва на миг дернулось от потехи.       — «Персептор мостику», — голос Персептора вклинился в напряженную атмосферу пункта управления.       — Что у тебя? — отозвался Родимус.       — «Ультра Магнус и инженерная команда потеряли доступ к консолям машинного отделения. Перья ведут себя ненормально, в них проникло то, что, как я полагаю, является производным энергона».       — Производным энергона? — повторил Мегатрон. Он уставился на Саундвейва.       — Фиолетовое вещество, — сказал Родимус. — Персептор, Саундвейв работает над щитом. Скажи инженерам, чтобы ничего не предпринимали, пока он не закончит.       — «Перья не откалиброваны для производной энергона! Брейнсторм уже начал расчеты по её удалению...».       — Скажи ему остановиться, — перебил его Родимус.       — «Что ж, ладно», — раздался нервный смешок.       Мегатрон подошел к консоли:       — Что это за производная энергона, Саундвейв?       Саундвейв ответил не сразу. Его биолайты переливались от голубого к розовому, пока он работал. Его визор был усеян графиками. Когда Мегатрон потянулся к консоли, Саундвейв сказал:       — Тёмный энергон. Пропускаю его через перья для выведения наружу. Тёмный энергон увеличит непроницаемость фотонных клатратов щита.       — Что? — переспросил Родимус.       — Где был этот тёмный энергон? — тон Мегатрона был низким и опасным.       Саундвейв ничего не ответил.       — Клатраты не рассчитаны на буферный энергон, — Мейнфрейм покачал шлемом. — Поэтому мы используем квантовую пену. Энергоновый буфер разорвет щит на части.       — Не разорвет, — ответил Саундвейв.       — «Персептор мостику», — на этот раз в голосе Персептора прозвучал оттенок паники.       — Говори, — сказал Мегатрон.       — «Почему Саундвейв фиксирует щит к выходу пера?»       — Покажи ему, что ты делаешь, — сказал Мегатрон.       Саундвейв на мгновение потянулся к другой консоли, а затем продолжил печатать.       — «Ага, мы получаем диаграмму», — наступила пауза. — «О, я вижу. Умно. Мы рассчитывали сохранить квантовую пену. Саундвейв полностью удалил удерживающий элемент».       — Это сработает? — спросил Мегатрон.       — «Я не проводил тщательного анализа, но... скорее всего».       — Ух! Как по мне, звучит хорошо! — Родимус снова опустился в своё капитанское кресло. — Кто-нибудь знает, что сегодня за специальное блюдо у Сверва?       — Восьнианские хрустальные завитки, — тихо ответил Бластер. — С острым красным соусом.       — М-м-м, — довольно протянул Родимус. — Острый соус.       — Не сейчас, — пробормотал Мегатрон. — Вывести визуальные эффекты надвигающейся энергетической волны на экран.       Экран мостика разделился. На одной стороне было видно звездное поле с пульсирующей голубой волной, направляющейся к ним. На другой вспыхивали данные и диаграммы.       — Инициирую перекалибровку щита, — сказал Саундвейв. Звездное поле потускнело, окрасившись оранжевой сеткой. — Начинаю насыщение буфера.       Прорехи в сетке щита заполнились глубоким фиолетовым цветом. Корабль содрогнулся. Мейнфрейм схватился за консоль. Мегатрон покачнулся назад, а Родимус чуть не вывалился из кресла.       — Приготовиться к удару, — крикнул Бластер. Он схватился за края своего монитора.       Родимус активировал систему громкой связи:       — Внимание: волна уже здесь, держитесь за что-нибудь. Пока все не станут едины.       Мейнфрейм, Мегатрон и другие стоящие мехи опустились на колени и схватились за что могли. На экране загорались звёзды, мимо которых уже прошла голубая волна энергии. Лостлайт задрожал.       — Перенаправить всю второстепенную энергию на щиты, — сказал Саундвейв.       Мегатрон бросил на него взгляд. Такой приказ мог отдать только со-капитан. Или должен был бы отдать. И все на мостике это знали.       «Код отмены: превосходный», — самодовольно подумал Саундвейв.       Свет померк. Биолайты мехов засветились ярче, заливая мониторы красным, оранжевым и пурпурным светом. Корабль сильно тряхнуло. На экране ярко засветился щит.       — Насыщение завершено, — сказал Саундвейв.                                                         Пурпурные кляксы в щите тянулись наружу, как водные существа, и корчились, пока полностью не перекрыли оранжевую сетку. Волна сверхновой врезалась в корабль. Экран стал черным. Раздался хор ворчания и криков, когда мехи повалились назад, прижимаясь к стенам. Свет полностью погас, и загорелись аварийные лампы. Красный цвет падал на экипаж, вырывая их силуэты из темноты.       — Что... что это? — спросил Бластер, когда Лостлайт содрогнулся.       — Волна, — огрызнулся Мегатрон.       — Нет, не это, — сказал Бластер. — Что-то... в самом корабле.       — Ты чувствуешь это своим полем? — спросил Родимус.       — Да.       Мехи смотрели друг на друга, каждый ощущая в воздухе что-то новое. Казалось, оно исходит из стен, глубокое, тёмное, извивающееся, живое, похожее на энергон, но двигающееся, как поле меха, но больного, скаженного.       — Что это, блять, такое? — выпалил Мейнфрейм.       Саундвейв поднял шлем. Его щупальца свивались кольцами и светились биолайтами:       — Тёмный энергон.       Лостлайт зашипел.       — Фу, — Родимус скривился, — опять этот ядовитый запах. Это явно не к добру.       — У тебя есть план его изоляции после того, как волна пройдет? — спросил Мегатрон.       — Нет необходимости, — ответил Саундвейв. — Тёмный энергон сжигается волной. То, что вы сейчас ощущаете, — это процесс его разложения.       — Сколько ещё? — спросил Родимус.       — Десять нанокликов.       Лостлайт сотрясался еще 10,02 наноклика процессорного времени, а затем затих. Аварийные огни померкли, а обычное освещение вернулось. Тошнотворное ощущение исчезло. Команда мостика вскочила на серво и побежала к своим консолям. Родимус включил громкую связь:       — Внимание: мы преодолели волну сверхновой. Займите свои места и проверьте, нет ли повреждений и аномалий. Немедленно сообщите в медицинский отсек о любых травмах.       — Бластер, первичная оценка, — Мегатрон встал, одной рукой схватив Саундвейва за плечо. Саундвейв сидел очень тихо.       — Незначительные повреждения корпуса, со стороны волны, — отрапортовал Бластер. — Я отправлю Циклонуса и Вирла на оценку.       — 78% точек контроля дали подтверждение, — добавил Мейнфрейм, постукивая по своей консоли, огибая Саундвейва. — Небольшие очаги повреждений по всему кораблю. Пострадавших пока не обнаружено.       — Включите обратно экран, — Родимус вздохнул с облегчением. Экран замерцал. Появилось звездное поле, чёткое и мерцающее.       — Где тёмный энергон? — спросил Мегатрон.       — Исчез. Распался от волны сверхновой, — Саундвейв медленно убрал пальцы с консоли.       — Весь?       — Подтверждаю.       Мегатрон уставился на него.       — Ты всё ещё можешь его обнаружить? — спросил Саундвейв. Он многозначительно пульсировал своим полем на Мегатрона.       — А код отмены?       — Уничтожен.       — Не верю.       — Исходный код был показан во время инициализации буфера. Мираж теперь будет знать его. Он может прочесать его. Остатков нет.       Мегатрон скрипнул дентами. Он посмотрел на Родимуса. Родимус моргнул. Мегатрон отпустил Саундвейва и направился к двери. Выходя, он сказал:       — Персептор, докладывай. Сейчас же.       — Ладно, все хорошо справились, — Родимус провентилировал, когда за ним закрылась дверь. — Отличная работа. Особенно ты, Саундвейв. Спасибо.       Саундвейв встал, и завел свои щупальца обратно в честплейт. Мейнфрейм вздрогнул и перегнулся, пытаясь сесть на свое место и не столкнуться с ним.       — За мной, пожалуйста, — Родимус схватил Саундвейва за манипулятор. Саундвейв зашипел. — Живо, — Родимус проигнорировал его и потащил в свой кабинет. Он сел за консоль и затемнил окна. — Так, во-первых: спасибо. Во-вторых, у тебя нет других кодов отмены, которые остались в системах корабля, не так ли?       — Нет.       — Что было... материалом... который тёмный энергон превратил из розового в фиолетовый. Какой розовый ты использовал для создания буфера? Наш резервуар энергона в опасности?       — Отрицательно, резервуар энергона не подключён. Материал для тёмного энергона был изолирован.       — Какой изолированный материал?       — Энергон из колб Падальщиков, катализированный и выкачанный несколько декациклов назад.       Биолайты Родимуса мигнули. Его спойлер дернулся. Он уставился на Саундвейва, рот медленно двигался:       — Энергон 0001-ой?       — Подтверждаю.       — Ты хочешь сказать... ты хочешь сказать, что весь энергон 0001-ой уничтожен?       — Подтверждаю.       — Ты сказал, что не можешь вспомнить, где он был! Я спрашивал тебя тысячи раз!       Саундвейв молчал.       — Нет! Нет! — Родимус хлопнул кулаком по консоли. — Саундвейв! Нам он был нужен! Нам он шлаково нужен!       Саундвейв ничего не ответил.       — Ты! Ты! — Родимус замахал манипуляторами. — Там ещё хоть что-то осталось?!       — Отрицательно. Весь энергон 0001-ой был катализирован несколько декациклов назад, и только что распался под действием волны сверхновой.       — Саундвейв! Что, шлак, мне с этим делать! Как мне сказать всем, что энергона 0001-ой больше нет?!       — Он был использован для щита, — сказал Саундвейв. — Он спас корабль.       — А-а-а! — Родимус вскинул манипуляторы к потолку. — Да, он спас корабль! Но он также исчез навсегда! — он вскочил и сердито зашагал по кругу. — Ты не мог просто... просто использовать своё гребаное Саундвейвовское суперпревосходство, чтобы спасти корабль другим способом? Ты должен был сделать это худшим из возможных способов?!       Саундвейв тут же вспомнил десять худших способов, которыми он мог бы добыть энергон.       — Предпочтительнее изъять энергон из экипажа? Время было на исходе.       — Нет! Да что с тобой не так? У нас тут целый чертов масляный резервуар! Розовое и фиолетовое равно ещё больше фиолетового, верно? Почему ты просто не использовал его! — Родимус замахал манипуляторами. — В масляном резервуаре так много розового!       — Резервуар слишком далеко от перьев...       — О Праймас. «Масляный резервуар был слишком далеко, поэтому мне пришлось уничтожить вашу единственную связь с родной вселенной...»       — Темный энергон находился в непосредственной близости от перьев. Масляный резервуар находится в растах от машинного отделения.       — Я знаю это! Все это знают!       — Значит, ты согласен: масляный резервуар был слишком далеко...       — Саундвейв! — Родимус потёр переносицу. Саундвейв наклонил шлем. — Есть ли ещё сюрпризы или уловки, спрятанные в корабле?       — Отрицательно.       — Как будто ты не можешь лгать!       — Ищите. Вы их не найдёте, — в голосе Саундвейва прозвучала горечь. — Раскрытие и транслитерация кода отмены означает, что Мираж узнает мою самую скрытую сигнатуру.       — Если ты думаешь, что Брейнсторм не найдёт способ подключить тебя к детектору лжи... — оптика Родимуса вспыхнула. Он постучал по своему аудиосенсору. — Я здесь. Продолжай, — он посмотрел на Саундвейва. Через мгновение он добавил: — Переключаюсь на внутреннюю связь, — и откинулся в кресло, которое с визгом покатилось по полу от удара.       От Родимуса исходил чистый гнев. Саундвейв пожалел, что у него нет затравочного кристалла: может быть, он смог бы передать эмоциональный резонанс Родимуса в кристалл...       — Где был спрятан этот темный энергон, Саундвейв? Остался ли он ещё где-нибудь?       — Отрицательно. Всё было пожертвовано на щит, — на визоре Саундвейва появилась схема Лостлайта, изображение повернулось и приблизилось, увеличивая брюхо корабля. На месте каркаса появилось схематичное изображение коридора машинного отделения. — Примерное место хранения.       — В машинном отделении?! Мы искали там...       — Отрицательно, — сказал Саундвейв. Изображение на его визоре двинулось по коридору и прошло сквозь дверь в клуб «Ударные штучки Вирла». Кадр наклонился и увеличил изображение вентиляционного отверстия на потолке. — Вентиляционные отверстия и воздуховоды над машинным отделением специально экранированы, чтобы предотвратить утечку квантовой энергии. Темный энергон был направлен из медицинского отсека в эти экранированные каналы. Он был скрыт.       Родимус снова уставился на свою консоль, передавая информацию тому, кто находился на другом конце связи. Через мгновение он спросил:       — Если ты мог убрать его из медицинского отсека в любой момент, то зачем его вообще хранить там?       — Вторая фаза плана проникновения: мехи, идентифицированные как агрессивные, заперты в помещении, примыкающем к машинному отделению: комната клуба «Ударные штучки». Темный энергон будет выпущен через вентиляционные отверстия в потолке. Агрессивные мехи поражаются темным энергоном и уничтожают друг друга, — визор Саундвейва стал пустым. — Эффективно сократить численность экипажа.       Родимус уставился на него.       — Ты собирался скинуть темный энергон на клуб «Ударные штучки Вирла» и позволить им убивать друг друга?       — Подтверждаю.       — Это... это отвратительно, — фейсплейт Родимуса скривился. Он схватился за брюшные пластины. Но Саундвейв ответил лишь:       — Эффективно.       Родимус сглотнул.       — Почему существует клуб «Ударные штучки Вирла»? — Саундвейв пролистал ролик с Родимусом. — «Насилие недопустимо».       — Не меняй тему! В твоём плане была третья фаза?       — Подтверждаю.       — И?       — Избавиться от корпусов. Активировать код отмены и переписать Лостлайт. Основным мехам, оставленным для обслуживания корабля, приказано вернуться во вселенную 3244.       Оптика Родимуса вспыхнула.       — Твою вселенную.       — Подтверждаю.       — Хоть ты и знаешь, что мы не можем туда вернуться? Ты собирался убить всех ради миссии, которая, как ты знал, не может быть успешной?       — До того как сбой протокола подавления эмоций стал постоянным, обнаружение ключа к навигации было лишь вопросом времени, — на визоре Саундвейва появились каскады данных и фрагментарные изображения цифр. — Используя Лостлайт в качестве стабилизирующего источника энергии, я бы произвел достаточно расчетов, чтобы найти его.       — Конечно, нашёл бы, — сказал Родимус.       — Уверенность 100%.       — Но теперь ты не можешь.       Фрейм Саундвейва дернулся.       — Саундвейв: превосходный. Он синтезировал темный энергон. Из обрывков. Переносил меж вселенных, — с горечью сказал Саундвейв. — Пока не исчез.       — Это ты верно подметил, — Родимус снова и снова качал шлемом. Он уставился в пол. — Что мне с этим делать? Что мне делать? — он провел манипуляторами по фейсплейту. — Положительные моменты, найди положительные моменты, Родимус. О, Праймас, помоги мне. Если мы не повернём всё в нужное русло, все захотят тебя убить. И, возможно, мне придётся им это позволить.       — Неблагодарные автоботы. Основные компоненты плана отданы ради их выживания...       — Ты себя слышишь? «Суперсмертоносные штуки, которыми я собирался всех убить, вместо этого спасли их всех. Почему они злятся на меня?» — фейсплейт Родимуса внезапно просиял. — Подожди. Ты ведь действительно всех спас. Ты рассказал мне о второй и третьей фазах, — Родимус постучал себя по подбородку. — Почему? — выражение на его фейсплейте сменилось с гнева на настороженность. — Тебе ведь больше нечего терять, верно? —Саундвейв уставился на него в обиженном молчании. — Темный энергон и код отмены были твоими последними козырями, не так ли? — Саундвейв продолжал стоять неподвижно. — Но ты использовал их, чтобы спасти всех.       — Вероятность личной выживаемости выше, если Лостлайт остаётся невредимым, независимо от возможности вернуться в родную вселенную, — кабели Саундвейва неловко шевелились в своих пазах. — Возвращение невозможно. Процессор больше не может сортировать данные со скоростью и последовательностью, необходимыми для расчета навигационного маршрута. Кристаллический проект имеет приоритет. Проникновение... откладывается.       — Что ж, — сказал Родимус, — честно говоря, я в ужасе, — он постучал пальцами по консоли. — Однако... спасибо. Не знаю, что бы случилось, если бы ты не модифицировал щит.       «Глупый автобот».       Сколько раз он должен был им повторять? Саундвейв снова показал сценарий попадания волны сверхновой:       — Лостлайт был бы уничтожен...       — Это риторический вопрос, Саундвейв, — Родимус изучал его. Через мгновение он заявил:       — Мне нужно выпить, факинг щит.