Сад отзвуков

      — А-а-а. Я в это не верю! Я дал меху именно то, что он выпрашивал у меня всё это время, и теперь он даже не шевелится, — жаловался Родимус. Он уставился в монитор, притыкнутый к столешнице. На мониторе циркулировало по кругу видео с камеры в коридоре Саундвейва. — Последние четыре солцикла он открывает дверь, смотрит в коридор и возвращается обратно в свой отсек, — Родимус стращал взглядом стены своего кабинета. — «Освободи меня»… Бампер мне в колёса!       Дрифт, сидевший на краю стола, лениво поднял один сервопривод и отодвинул в сторону стопку датападов.       — Ты не думаешь, что он мог засечь... — кивнул он в направлении монитора.       — Нет, — отрезал Родимус. — На нём блокировщики сигнала, — он не хотел устанавливать скрытую камеру напротив двери Саундвейва, отчасти из-за того, что она также показывала и его собственную дверь, но ещё он хотел уцепиться за идею, что они давали Саундвейву иллюзию доверия.       Но не всё зависело от Родимуса. К сожалению.       После того, как он объяснил вторую половину своего блестящего плана Мегатрону, его со-капитан согласился, но не раньше, чем выдвинул собственные условия. И, в итоге, образовалась ненавистная камера.                                                                                              — По крайней мере, команда не устроила слово на букву «Б», — сказал Дрифт.       — Видимо потому, что Саундвейв мчится обратно в свой отсек, как только заканчивает с работой. Но это не останавливает слухи. Каким-то образом его никто никогда не видит, но при этом он — каждая нависшая тень в коридорах. Вот скажи мне, как мех ростом с Ультра Магнуса, может куда-либо прокрасться?       — Может быть… боком, — съязвил Дрифт, криво улыбаясь.       — Пф-ф, — Родимус махнул в сторону датападов. — Это всё жалобы от Магнуса и службы безопасности. Драки в коридорах, граффити. И никто не знает и знать не хочет, кому это убирать.       — Включи это в цикл рутинных работ, — пожал ему на это плечевыми стойками Дрифт.       — О да. Не могу дождаться, чтоб увидеть его реакцию на «Саундвейв: ничтожный» и ещё семнадцать вариаций слова «фраг». Не говоря уже о рисунках, — Родимус провентилировал. — Ну, дела обстоят всё же лучше, чем ожидалось. Я позволю команде повозникать ещё несколько циклов, а затем пригрожу отобрать клуб «Отбойные Штучки». Они вернутся беспредельничать туда, где им это положено.       — Надеюсь.       Родимус уловил тот самый нехороший подтекст в тоне Дрифта.       — Что? Ты что-то слышал?       — Знаешь, — Дрифт заёрзал на месте, — присутствие десептикона на борту напоминает всем, что некоторые из нас когда-то тоже были десептиконами.       — Кто-то доставляет тебе неприятности?       — Не совсем. Но я чувствую это, проходя мимо мехов: они стягивают свои поля, переходят на шёпот. Они ожидали, что я и Ультра Магнус вразумим тебя. Мы этого не сделали. Магнусу это прощают за его безупречную репутацию и преданность кодексу автоботов. Мне — нет.       — До сих пор? После стольких ворн? — Родимус оттолкнул стопки датападов. — Тебе это кто-то сказал, или ты додумываешь?       — Это логично… — поле Дрифта вспыхнуло от раздражения.       — Пока ты на «Лостлайте» — забудь это слово, — сказал Родимус. — Помнишь план. Просто вини меня.       — Я пытался, — Дрифт провентилировал и вытащил что-то из подпространства. — Я не хотел тебе это показывать, но… — это была звезда Родимуса, смятая и грязная, будто на неё наступили. Грусть как иголка уколола искру, заставив её болезненно сжаться под честплейтом Родимуса.       — Это... — он перевернул её. — Аквафенд?       — Откуда ты знаешь?       — Внизу мелко номер нацарапан, — сказал Родимус. Он опустил спойлер, прижимая к себе сломанную звезду.       — Он сказал, что если у Саундвейва такая же, то она ничего не стоит, — пояснил Дрифт. — Он бросил её в меня после того, как я сказал, что мы следуем твоему плану.       — Ох, это. М-м-м… — Родимус подавил грусть, просачивающуюся в магистрали. Это была просто звезда Родимуса. Просто маленький кусочек металла. Просто его собственное кованное изображение, которое он с гордостью раздавал, когда его команда блистала. — Ладно, я понимаю, что ты имеешь в виду, — он спрятал её. — Я должен всё разрулить. Я знаю, что Саундвейв справится. Всё будет хорошо, — пересилив себя, Родимус снова навострил спойлер и настроил эм-поле на жизнерадостность. — Просто нужно вытащить его из этого отсека! Хорошо, что у меня сегодня есть повод. Приготовил небольшой сюрприз и, Праймас, я с нетерпением этого жду. Тебе тоже стоит прийти! Что ты делаешь после смены?       — Кое-что специфичное с Рэтчетом, — сказал Дрифт.       — Счастливчик Рэтчет, — Родимус сграбастал маленькую коробочку с энергоновыми лакомствами и бросил одно себе в рот. Он уставился на запись с камеры видеонаблюдения, которая крутилась на мониторе. — Но я не понимаю. Он даже не собирается, типа, идти в заправочную... или пробираться в машинное отделение, чтобы там накодоотменить.       — Он десептикон, — сказал Дрифт. — Что бы ты ему ни сказал, он воспримет это совсем не так, как ты имел в виду. И не просто не так, а самым глупым, самым абсурдным противоположным образом, какой ты никогда не смог бы себе заранее представить, — Дрифт махнул манипулятором. — Как это было продемонстрировано с Мегатроном и командой «слушать».       — Хм, — Родимус пожевал крии над этой мыслью. Она звучала как вызов.

***

      Саундвейв поспешил обратно в свой отсек, выбрав более длинный, но менее прохожий маршрут. Он заметил неоновые изображения и проклятия, появившиеся в коридорах, отмечая про себя идеальные места для засады. Не то чтобы Саундвейв боялся нападения — никогда! Просто... был настороже. Остро осознавая тот факт, что он был на стороне того единственного — самого ненавистного меха на корабле. Что никогда его не тревожило. Но теперь это чувство было острым, как нож, режущим его. Оно било в ту слабость, которой, как он подозревал, у него не было до того, как протоколы подавления эмоций дали сбой. Ему не нужно было одобрение или принятие. Особенно от автоботов! Просто потому, что, оглядываясь назад, это было состояние по умолчанию, которым он наслаждался при своём Мегатроне…       Просто… просто потому, что вся его роль на «Немезисе» была сформирована вокруг беспрекословной верности и подчинения…       Саундвейв выпустил свои кабели, они колыхались при ходьбе, усики тянулись вдоль стенных швов. Он отвлёкся от своих мыслей, пытаясь составить карту электросети. Она была бледной, маленькой сложноузорчатой паутиной в его сознании, которая становилась ярче и гасла по мере его движения. Как будто движешься по туннелям огромного карстового лабиринта, гудящего, светящегося лабиринта.       Работа в начале этого цикла была чуть менее отвратительной, так как в качестве конвоя к нему был приставлен Хот Спот. Он был более спокойным и менее враждебным мехом, чем Инферно. Ну то есть он оставил Саундвейва в покое и не досаждал. Саундвейв соскрёб всё так быстро, как только мог, и был вознаграждён несколькими свободными грунами перед мучительным мероприятием по социализации. Он положительно проведёт их в санотсеке, и пиля взглядом стены.       САУНДВЕЙВ: НИЧТОЖНЫЙ       Из всех граффити, которые он видел до сих пор, это сопровождалось ещё и карикатурой, которую Саундвейв не мог проигнорировать: его корпус, оторванные кабели, вскрытый грудной отсек, искра, гасимая концом бластера.       Клешни кабелей впились в стену, разрывая граффити на части в ливне искрящегося металла.       «Саундвейв: превосходный!»       — Эй! Ты что делаешь? — высунулся спустя мгновение из-за угла шлем меха отдела безопасности. Саундвейв поспешил дальше.

***

      Счистив с корпуса последние следы пребывания в комнате фильтрации и переработки, Саундвейв осмотрел свою кварту. Насколько это было в его силах, он постарался систематизировать структуру всех кристаллов, одолженных ему Дрифтом. Он хотел большего. Новых кристаллов. Новых образцов для исследования. И ещё он до сих пор не придумал, как зажечь свои затравочные кристаллы… Стук в дверь. Пришлось идти открывать.       — Угадай что, Саундвейв! — там стоял Родимус и тошнотворно улыбался.       — Осталось 0,9 груна свободного времени до социализации, — сказал Саундвейв и дал команду двери закрыться.       — Эй! — Родимус остановил дверь сервоприводом. — Отмена. Сегодня последний солцикл твоего первого цикла работы первого уровня! Ты справился! Ты завершил один цикл! — и бросил в Саундвейва горсть разноцветных конфетти.       — Всё это время... один цикл? — Саундвейв отшатнулся. Он никогда не был посвящён в расписание, но думал, что к настоящему моменту завершил, по крайней мере, два или три цикла.       — Ага! Вот почему не стоит быть шлакоделом и нарушать правила. Ещё одиннадцать циклов.       — Ещё… одиннадцать...       — Давай же! — Родимус зашёл в комнату и схватил его за манипулятор. — Отпразднуем это!

***

      — Прежде чем получишь выпивку, ты должен ответить на три мои вопроса! — Сверв перезагрузил свой вокалайзер и, подперев ладонями подбородок, налёг на барную стойку. За его спиной висела самодельная табличка: «ПОЗДРОВЛЯЕМ, СОУНВЕЙВ! 1 ЦИКЛ РАБОД!» — Что такое Лазербик? Она что, типа, как... кассета?       — Это часть меня, — сказал Саундвейв. — Неразумная, но подвижная, — он сгорбился на барном стуле, выковыривая кусочки конфетти из швов щупалец их же зубцами.       Наутика сидела слева и смотрела на него с настороженным дружелюбием. Родимус был справа, болтал с Ревайндом и Блюстриком. Он заверил Саундвейва, что это будет небольшая вечеринка, сбор «Отличных мехов, как на подбор, и с ними дядька Родимус», и это была правда. Всего несколько мехов крутилось в «У Сверва», но Саундвейв всё равно чувствовал себя в опасном меньшинстве. Через несколько мест от него штукатурил сердитый фейсплейт Циклонус. Саундвейв был впечатлен тем, что Тейлгейт смог притащить его с собой. Он рискнул предположить, что мятые праздничные колпаки, насаженные тому на рога, тоже были странным делом рук Тейлгейта.       — Но она таки отдельно? Вы были выкованы вместе? Или, — поспешно добавил Сверв, — собраны вместе? Мы здесь не делаем разделения.       — Это часть меня, — повторил Саундвейв.       — Да, но она была сделана отдельно или...       — Твоя голова — часть тебя, или она была сделана отдельно? — резко ответил Саундвейв.       — Это хороший вопрос, — сказала Наутика, подмигнув.       — А ты заткнись, — ответил Сверв. — Если оно не живое, то зачем имя?       Саундвейв вывел изображение Род Пода на свой экран.       — А, э-э,— не нашёлся, что ответить Сверв, и лишь смех Наутики вторил ему.       — Это было как минимум три вопроса, — сказала она. — Саундвейв заслужил свой первый напиток! Запиши его на мой счёт и дай мне тройной.       — Таки да, да! — сказал Сверв.— Саундвейв, первый напиток в «У Сверва» всегда бесплатный, но маленький. Если жалуешься на размер, он перестаёт быть бесплатным. Вот все вкусы, которые я могу приготовить с твоей вселенской присадкой,— Сверв протянул датапад.       Саундвейв потянулся за датападом и впервые с тех пор, как прибыл на «Лостлайт», он обратил внимание на форму этих датападов. Одна мысль вспыхнула в его процессоре, та, которую он намеренно игнорировал на борту «Немезиса». Теперь она бушевала под шлемом, и Саундвейв не мог ничего с этим сделать, кроме как зациклиться на ней — на форме! Кабели внезапно даже для него застыли на месте, а визор отобразил трёхмерную модель датапада. Саундвейв активировал вокалайзер и зашипел…       — Э-э-э, — выдавил Сверв.— Что-то не так?..       Платы брони Саундвейва позвякивали, и Сверв с Наутикой отступили назад.       Саундвейв весь трясся, издавая невнятную какофонию. У Сверва в оптике загорелось подобие мысли:       — Ты смеёшься?       Визор Саундвейва вспыхнул, а модель датапада начала вращаться. Мехи вокруг него плавно отступали к местам укрытий.       — Саундвейв? — подал голос Родимус. — С тобой всё в порядке?       — Да он процем потёк! — закричал Блюстрик, обхватив манипуляторами свою драгоценную пирамиду из бокалов на барной стойке.       Саундвейва согнуло пополам в приступе того, что только он мог принять за смех, в то время как его кабели жили собственным активом.       — Ребят... Мне немного страшно, — сказал Ревайнд, ныряя за барный стул, камера у его шлема мигнула. — Однако, отличное кино получается.       — Ага, крайне авангардное, — согласилась Наутика, пересев за Циклонуса. Тот положил руку ей на плечо, когда Тейлгейт нырнул к нему на колени.       Саундвейв смеялся целый клик, какофоня на всех частотах. На визоре отображался датапад, глючащий и дублирующийся красочными призрачными двойниками. Автоботы сжались в кучу и позакрывали свои аудиосенсоры.       — Что с ним не так? — закричал Блюстрик. Родимус пожал плечами. — Неужели один цикл рутинной работы уже сломал его?!       — Может, он с начала своей войны не смеялся! — закричал Тейлгейт. — Возможно, его прорвало!       Саундвейва потихоньку начало отпускать, он выпрямился и подтянул щупальца к себе поближе.       — Хе-хе, хе.       — Что, во имя Юникрона, это было?! — закричал Сверв, решившись убрать руки от аудиосенсоров.       — Закруглённые углы, — ответил Саундвейв, поднимая датапад клешней кабеля, и указывая на его углы.       — Ну и что?!       — У датападов моей вселенной углы квадратные.       Автоботам оставалось только в немой тишине переглянуться.       — И... и всё? В этом вся шутка? — сказал Тейлгейт. — Здесь углы круглые?       Саундвейв хихикнул, издав леденящий искру шипящий звук.       — Эм. Ну… Ладно, тогда, — сказал Сверв. — Ух ты.       — Может, Ультра Магнус объяснит шутку, — тихо сказал Тейлгейт. — Звучит как юмор Ультра Магнуса.       — Это было тревожное зрелище, — сказал Циклонус. Он скрестил манипуляторы на честплейте. — И я говорю это не в шутку.       — Эм, — сказал Сверв. — Ну... чего ты хочешь?       Саундвейв просмотрел позиции на датападе, эм-поле всё ещё пульсировало от веселья.       — «Вспыльчивый новичок».       — Принято, — сказал Сверв. Он выхватил оскорбленный датапад у Саундвейва и сунул его под стойку. — Что за поломанный Саундвейв попался? Ни фейсплейта, ни Рэведжа, пытается убить нас всех, насмехается над датападами... — они с Блюстриком принялись готовить напиток.       Пользуясь заминкой, Родимус наклонился к Саундвейву:       — Ладно… ладно. Не скажу, что это худшее, что могло произойти, и я не хочу говорить тебе, что ты не можешь быть самим собой, потому что это важно в разумных пределах, но... может, в следующий раз немного убавишь громкость?       — Хе-хе, — Саундвейв снова показал трёхмерную модель датапада.       — Праймас, ты странный.       — Вот, — сказал Блюстрик, поставив стакан перед Саундвейвом и подтолкнув его одним пальцем. — Тебе, э-э... нужна трубочка?       — Отрицательно.       — У тебя есть рот? — спросил Сверв.       — Сверв! — попыталась остановить его Наутика.       — Что? Это вполне резонный вопрос.       — Это грубо!       Пока они перекрикивались, Саундвейв погрузил кончик кабеля в напиток.       Сё-ё-ё-ё-ё-ё-ё-ё-ё-ё-ёрб…       Блюстрик поморщил носовой конус, а Наутика — не забыв отодвинуться на стуле ещё подальше — стала улыбаться ещё шире.       — Да, мы вернулись к классике, — Родимус постучал по барной стойке. — Сверв, поставь в следующий раз Миражу за счёт м… Магнуса. Меху не помешает немного тонизирующих.       — Будет сделано, — сказал Сверв.       Саундвейв просёрбал сначала маленькую стопку, а затем и всё доступное ему меню. Всё было на один вкус, оттеняющийся ароматизаторами, а так — вкус его вселенской присадки. Или насколько сенсорный анализ через кабели был близок к понятию вкуса. Всё равно Саундвейв не планировал когда-либо снимать свой визор.       — «Урайское поле», — сказал Саундвейв, постукивая по барной стойке зубцами щупальца.       — Опять? — сказал Сверв. — Ты, э-э… уверен, что осилишь? Твой «смехафест» случился ещё до того, как ты начал.       — «Смехафест»: неверная оценка…       — На что настроен твой рпт-чип*? — спросила Наутика.       — На непрерывную работу, — сказал Саундвейв.       — О. Звучит весело, — сказал Сверв. — Ну, тогда. Как скажешь, — он налил высокий стакан чистой чёрной жидкости. — Наслаждайся.       Сё-ё-ё-ё-ё-ёрррррб.       Саундвейв молчал, пока мехи вокруг него болтали. Все они были давно знакомы, и половина их разговора была ему недоступна, так как состояла из локальных шуток и фраз коллективо-центрического значения. Иногда кто-то специально предоставлял ему возможность стать частью разговора. Он отвечал короткими, лаконичными предложениями, они принимали это за ответ и двигались дальше.       Через некоторое время Саундвейв обнаружил, что тревога покинула нейросеть. Он просто сидел там, наблюдал и... ничего не анализировал. Не злился. Не сканировал язык корпуса мехов на предмет агрессии. Кроме Циклонуса, который исполнил какую-то древнюю балладу, никто не кричал, не бегал и даже не хмурился. Родимус ухмыльнулся, обняв Наутику и напомнив ей что-то об эпизоде с вулканом. И пока Сверв не видел, Блюстрик виртуозно жонглировал бокалами. В какой-то момент появился Риптайд и, не притрагиваясь к своему напитку, наблюдал за всем происходящим с абсолютно круглой оптикой.       «Защита: ослабла!»       Саундвейв выпрямился, схватил свой стакан, снова и снова осматривая комнату.       Никто из автоботов не подавал признаков угрозы. Все они смеялись, улыбались, шутили и касались друг друга… клали руки на плечи, обнимались, игриво хлопали друг друга по манипуляторам.       — Эй, — раздался нежный голос.       Саундвейв обернулся, но никого не увидел. Что-то постучало его по крылу. Он посмотрел вниз — на ярко-синий визор Тейлгейта.       — Ты в порядке? — Тейлгейт взобрался на стул рядом с Саундвейвом и поставил один серво на барную стойку. — У тебя всё было хорошо, а потом я вдруг увидел, что ты... — он напряг манипуляторы вдоль корпуса и полностью замер.       Кабели Саундвейва извивались, когда он смотрел на маленького автобота.       — Эй, я понял. Тихий тип, опасный тип. Я уловил мысль, — сказал Тейлгейт, делая примиряющий жест манипулятором. — Я заметил, что такие мехи, как правило, самые интересные. Но вряд ли кто-то когда-либо по-настоящему об этом узнает, — его визор побелел с краёв, а руки дрожали. — Конечно, нужно преодолеть парализующий страх, но я обнаружил, что это того стоит.       Автобот боялся его. Автобот боялся и явно не представлял угрозы. Он жалобно трясся, глядя на Саундвейва со смесью страха и надежды в эм-поле.       «???»       «Мотив:?..»       Саундвейв наклонился ближе, и кулачки Тейлгейта затряслись сильнее.       — Чего ты хочешь?       — Т-только то, что сказал. Ты приходишь на вечера кино, но никогда ничего не говоришь. Кроме того единственного раза. Но я видел тебя ксеноморфом на вечеринке с голоаватарами! Тебе понравился этот фильм, ведь да? Требуется время, чтобы настроить такой аватар.       Саундвейв издал короткий шипящий смешок и показал фрагмент вечеринки со своего ракурса: внутренние челюсти ксеноморфа вырываются наружу, пронзая через правый глаз человеческий женский аватар Блюстрика. Тот исчезает во вспышке осколков твёрдого света.       — Да, это, — Тейлгейт нервно рассмеялся. — Мерзко. Э-э… Но да, — фаланги его пальцев синхронно бряцнули о столешницу. — Эм… Думаю... думаю, если ты собираешься продолжить приходить на вечера кино, было бы справедливо... если бы мы позволили тебе выбрать фильм. Один раз.       Между ними повисла тишина, не затронутая окружающей их атмосферой легкомыслия.       — Эм, — сказал Тейлгейт, повысив голос. — То есть, если ты хочешь...       — Органические фильмы: неизвестны. Органические виды: ничтожны.       — А. Точно. Конечно, ты так думаешь, — Тейлгейт провентилировал. — У нас есть несколько кибертронских фильмов, их снимают разные Тандеркрекеры...       Пока автобот болтал, Саундвейв искал в своей базе данных Тандеркрекера. Это имя появлялось в нескольких заметках на многомерной звёздной карте. При встрече с командой «Лостлайта» этот мех в разных вселенных, как правило, был доброжелательным. В зависимости от того, где в послевоенной временной шкале находилась та или иная вселенная, они искали его и других ключевых мехов, чтобы собрать информацию и образцы. Определение последнего было интуитивно понятно по таким компонентам лингвистического значения как: «Измерение 0157: образцы поп-культуры, энджекса и энергона, предоставленные Тандеркрекером в обмен на копии фильмов с Земли 0001».       — Тандеркрекер: десептикон или автобот?       — …он… Ох! Эм, Десептикон, как правило.       — Предложение о вечере кино: принято.       — О! — визор Тейлгейта загорелся. — Отлично! Ревайнд отправит тебе список, из которого можно выбрать следующий фильм. Кстати, поздравляю с завершением первого цикла рутины! — прежде чем Саундвейв успел ответить, Тейлгейт спрыгнул со стула и побежал к Циклонусу.       «…»       «???»       Саундвейв воспроизвёл разговор, ища в языке корпуса Тейлгейта скрытые сигналы, а в его словах — двусмысленность.       Ничего определённого он найти не смог, хотя его процессор уже не работает в соответствии с его прошлыми стандартами.       Непрошеное заявление Родимуса, сделанное несколько циклов назад, мелькнуло в процессоре: «Возможно, ты этого не понимаешь, но иногда мехи заботятся о других мехах…».       Родимус был прав. Саундвейв этого не понимал. Он сразу же отклонил это заявление. Он понятия не имел, как это может выглядеть с точки зрения поведения меха и сигналов эм-поля.       Было ли это похоже на... то, что эти мехи просто предлагают выбор без последствий или ожиданий? Или на... небольшую вечеринку, устроенную по отсутствующей причине? Или...       Быстрая последовательность изображений прошла через процессор Саундвейва: его звезда Родимуса, Фёрст Эйд со сломанным Винги на манипуляторах, Бластер, говорящий ему, что он должен Наутике больше, чем он осознаёт, неверно истолкованный сигнал, Гротуск, склеивающий осколки металла и стекла, флакон с глубинным энергоном Родимуса...       В попытках соединить все эти компоненты в единую структуру, имеющую смысл, у Саундвейва разболелся процессор. Все элементы были на местах, но Саундвейву чего-то не хватало в их сути, как когда-то не хватало во снах, не хватало его собственного определения…       — Вот он! Мех груна, — Родимус плюхнулся на стул рядом с ним. — Или… нескольких последних грунов, — его оптика была яркой, а диафрагмы практически не было видно. — Как дела? Тебе нравится твоя вечеринка? Эти мехи… они все великолепны. Они все действительно великолепны. Я люблю их, — он поднял свой стакан вверх. — Я люблю вас, ребята! — хор похожих сантиментов разнесся по комнате. — Видишь это? — сказал Родимус. — Это хорошая штука. В этом вся суть. Вся-вся, — он задел Саундвейва, жестикулируя. — Вообще всего. Тебе понравилась твоя вечеринка?       Саундвейв отодвинулся от него. Процессор Родимуса был явно выведен из строя под влиянием энджекса. Основываясь на наблюдениях, полученных на «Немезисе», Саундвейв сделал вывод, что высшие протоколы Родимуса — рассудительность, острота восприятия — также будут выведены из строя. Он был в доброжелательном состоянии — манипулируемом состоянии.       Параллельно с этим Саундвейв осознал, что его прежнее «я» отказывалось взаимодействовать с автоботами подобными методами — с помощью обмана, непосредственного контакта, игры на их эмоциях. Грязно. Времязатратно. Нелогично.       Тем временем на него выжидающе смотрел Родимус.       — Следуй, — сказал Саундвейв, поставив свой стакан на барную стойку и направившись к выходу. Никто его не остановил. На самом деле, другие мехи зааплодировали, а Родимус без жалоб последовал за ним.

***

      — О, не знал, что ты хочешь сюда, — сказал Родимус, уставившись на инкрустированную железными завитушками дверь в кварту Дрифта. — Да, Дрифт крут. Да, нам следует затащить Дрифта к Сверву. Хорошая идея, — он затарабанил в дверь. — Эй, Дрифт!       — Отрицательно, — сказал Саундвейв. — Новые кристаллы: желательно…       — Тсс... Он у меня на линии, — сказал Родимус, наклонив шлем. — Он зол. Почему он зол? Он… О, я забыл… у него щас время особенных муток с Рэтчетом, — Родимус продолжил тарабанить по двери. — Эй! Рэтчет! Сделай эту штуку с его наплечниками, ему это очень нравится! Ты меня слышал? Сделай эту штуку с… Ой! О, он теперь действительно на меня кричит, — Родимус хихикнул. — Ладно, ладно, — он постучал в дверь ещё раза два, крикнув напоследок: — Мы уходим!       Пока Саундвейв вёл их по коридорам, Родимус напевал, искал сущности в виде гномиков и, кажется, впадал в триповое спаркство.       — Куда дальше?       — Брейнсторм, — сказал Саундвейв.       — Зачем?       — Новые кристаллы: желательны. Библиотека образцов может содержать кристаллы.       — Это звучит скучно! Давай вернёмся к Сверву.       — Отрицательно.       — Ох, — заныл Родимус.       Саундвейв ждал приказа вернуться к Сверву. Такового не последовало. На самом деле, казалось, что Родимус забыл, что он может командовать на этом корабле: он просто следовал за Саундвейвом до самой лаборатории Брейнсторма и Персептора.       — Саундвейв! О… и ты, капитан, — дверь им открыл как раз Брейнсторм, с мгновенно запылавшей оптикой.       — Эй! — попытался возмутиться Родимус.       Брейнсторм на мгновение окинул его взглядом и сразу вернул своё внимание на Саундвейва.       — Я думаю, я понял... Заходите. Капитан, у меня есть много чего показать вам — блестящие штуки.       — О? Блестящие, как энергон 0001-ой?       — Персептор? — Брейнсторм наклонил шлем. — Свет моей искры? Не могли бы Вы немного развлечь капитана?       Персептор издал самое красноречивое ворчание, которое когда-либо слышал Саундвейв. Он взял Родимуса под манипулятор и потянул к столу, уставленному светящимся энергоном в стеклянных сосудах.       — Наконец-то, — сказал Брейнсторм, ведя Саундвейва в дальний конец лаборатории. — Библиотека! Ты понял, да?       — Утвердительно.       — Ты нашёл закономерность?       — Отрицательно.       — Уверен? — крылья Брейнсторма опустились. — Ты перебирал данные всеми возможными способами? Инвертировали точки?       — Уверен: утвердительно. Перебрать и инвертировать: утвердительно. Закономерность отсутствует.       — Проклятье. Проклятье! Я был уверен, что ты что-нибудь найдёшь, — Брейнсторм подпёр подбородок. — Но это ведь ты синтезировал катализатор энергона из сломанной подзарядной платформы и украденных расходников, да?       — Утвердительно, — Саундвейва задело раздражение. — Процессор... претерпел изменения в связи с недавними событиями.       — Хм, — выражение фейсплейта Брейнсторма было непроницаемым, а эм-поле тщательно скрыто. — Тогда... если ты ничего не нашёл, то что нужно?       — Кристаллы.       Со стороны, в которую Персептор утащил Родимуса, раздался громкий протяжный храп. Ему вторило раздражённое: «Капитан, пожалуйста…».       — Быстро, — сказал Саундвейв.

***

      Через четыре брийма в манипуляторах Саундвейва какофонией дребезжала кучка кристаллов — образцы из дюжины вселенных, они диссонировали и звенели сквозь процессор. Чем ближе они подходили к своим жилым отсекам, тем сильнее предвкушение бежало у Саундвейва по магистралям. Брейнсторм позволил просмотреть библиотеку образцов, так что он от жадности похватал все кристаллы, которые мог, пока Родимус не вошёл в комнату с нытьем, и их не выгнал Персептор.       Родимус сграбастал одно из его щупалец и размахивал им, пока шёл. Саундвейв это стерпел: это не давало Родимусу уйти или, что ещё хуже, вернуться к Сверву.       — Не смотри, — сказал Родимус, указывая на граффити на стене коридора.       ПОШЁЛ НАБОЛТ, САУНДВЕЙВ! УБИРАЙСЯ!       Глифы «Саундвейв» переплетались с несколькими другими, расширяя исходное слово в сложную систему оскорблений, которые можно было читать справа налево, слева направо, вниз и по диагонали. Это было одновременно замысловато и оскорбительно.       — Я сказал: не смотри на это! Не смотри. Они не это имеют в виду. Ну, это. Но потому, что они ещё не знают. Они не понимают. Те, кто на вечеринке — они понимают. Но не все. Дай им время. Например, как тебе нужно время.       Саундвейв не знал, что имел в виду Родимус. Он склонялся в сторону того, что ему сейчас всё равно.       — Ты так и не сказал, понравилась ли тебе твоя вечеринка, — добавил Родимус, его спойлер понуро опустился.       — Не имеет значения.       — Нет! Это имеет значение, — фыркнул Родимус. — Это важно.       — Почему?..       — Потому что. Потому что это так. Я капитан, и я так сказал, значит так оно и есть.       Они продолжили идти молча, только кристаллы заполняли тишину коридоров.       — Ну?       Саундвейв ничего не ответил.       — Я перестану спрашивать, если ты ответишь.       Саундвейв ничего не ответил.       — Саундвейв, тебе понравилась твоя вечеринка? Тебе понравилась твоя вечеринка, Саундвейв? Саундвейв? Тебе понравилась твоя вечеринка?       В нейросети Саундвейва нарастало раздражение. Даже звенящие кристаллы не могли заглушить вопли Родимуса.       — Понравилась? Тебе понравилась твоя вечеринка? Саундвейв? Саундвейв? Саундвейв...       — Вечеринка: приемлемо! — Саундвейв обвил кабелем Родимуса и встряхнул в воздухе. Его корпус был тёплым, энергон, текущий по его магистралям, едва ощущался контактными усиками, которые высунулись потрогать его пластины. — Родимус: невыносимо!       — Ого! — Родимус схватил кабель и попытался отцепить его. Ему не хватило сил. Саундвейв встряхнул его ещё раз и отпустил, Родимус отшатнулся. После клика ошеломленного молчания тот рассмеялся. Это прорвалось сквозь какофонию кристаллов, как абразив сквозь ржавчину.       — Что?       — Не знаю, — ответил Родимус. — Но тебе понравилась твоя вечеринка. Для меня этого достаточно.       Саундвейв ускорился. Они наконец добрались до нужного коридора. Он был без граффити. Дверь его отсека была уже так близко…       — Эй, подожди, — сказал Родимус. Он коснулся манипулятора Саундвейва. — Что там было с датападом?       И именно сейчас процессор Саундвейва решил отключиться.       «Датапад?»       «О, точно».       — Х-х-х-х... хе-хе.       — Хе-хе. Да. Так что с ним?       — Х-х-х-х... хе-хе, — Саундвейв набрал код своего отсека на панели. — Это секрет 3244.       — Оу-у, — сказал Родимус. — Скажи мне! Скажи мне, или я продолжу клянчить. Саундвейв. Саундвейв! Что с...       Саундвейв сделал единственное, что смог придумать, дабы заткнуть его: он толкнул Родимуса фейсплейтом вперёд к его двери, крикнув:       — Спокойной перезарядки! — а затем быстро захлопнул дверь, нырнув в свой отсек.       — Ха-ха! — раздался победный крик из коридора.       Саундвейв проигнорировал это. Он осторожно положил свои сокровища на платформу и вызвал библиотеку пространственных данных. Он не сказал Брейнсторму, зачем ему нужны кристаллы. Он предполагал, что в какой-то момент Дрифт или Родимус прикажут его способности затухнуть. Саундвейв хотел сохранить её при себе как можно дольше.       Он держал в своих усиках кристалл из 1331-ой. Ярко-красным самоцветом, что-то в нём напоминало Амбулона. Саундвейв сосредоточился, концентрируя своё внимание, погружаясь в структуру новой вселенной...