Глава шестая: Худшие времена ещё впереди
6 июля 2024 г., 17:07
И я готов тебя спасти Ценою собственной души, Но вряд ли Боги так добры. А мы для них – порочны и грешны.
Минхо проснулся от ярких лучей солнца, бьющих в глаза. Хан лежал рядом и ещё крепко спал. Ему до сих пор было больно, Ли это чувствовал. Он рассмотрел его, проверяя зажили ли раны на лице. Дышал Джисон прерывисто, от чего у Минхо сжалось сердце, словно какое-то чудовище внутри драло когтями саму душу. Хёнджин предупреждал, что будет только хуже. Чем ближе был Джисон, тем чётче Минхо ощущал его физическое и моральное состояние. Когда он касался раненного Хана, его тело тут же пронзала боль. Минхо испытывал то, что беспокоило Джисона, однако, из-за осознания того, что всё это переживает твоя родная душа, становилось в тысячу раз хуже. Беспомощность подступала, сдавливала горло и душила. Ли вытер мокрые глаза рукавом своей рубашки. Он прикоснулся губами к волосам Хана, целуя того в макушку и прижимая к себе, укутывая в объятия так, будто это могло как-то его излечить. – Ты уже должен был уйти, – сонно сказал Джисон, – Он скоро вернётся. – Я никуда от тебя не уйду, – прошептал в ответ тот. – Мне нужно долечить все твои раны. Я отнесу тебя в лес, – он уткнулся в изгиб шеи Хана, вдыхая его запах. После ночи тот снова пах собой и Минхо. Кожа Джисона покрылась мурашками, а сердце Ли билось так, словно хотело выпрыгнуть из груди. – Я не смогу. Если я уйду, то он разозлится сильнее. – Только попроси, и я... – он не успел закончить фразу, как Хан резко начал выбираться из его объятий. – И ты что? – он нахмурился. – Мы не можем решать у кого забирать жизнь! – Я бы не убил его, а лишь напугал, – попытался успокоить его Минхо. – Я не могу просто смотреть, как он мучает тебя, – он вновь не смог сдержать слёзы. – Мне больно, понимаешь? – Я правда не хочу, чтобы так было, – тихо сказал Джисон. – Но другого выхода у нас нет. Только так. – Что ты скрываешь, Хан-и? Я чувствую, что ты несёшь какое-то тяжёлое бремя, оно не даёт тебе дышать, – Хан отрицательно замотал головой. – Расскажи мне, прошу. Джисон увеличил расстояние между ними, отодвигаясь на край кровати. Минхо медленно проваливался в тёмную яму – так он каждый раз ощущал недоверие Хана. Как же сильно нужно быть привязанным к человеку, чтобы чувствовать всё это так чётко? – Я ещё не готов, – запаниковал он. – Тебе пора, Минхо. Спасибо, что помог, но тебе нужно идти. – Когда мы увидимся? – его интересовало только это и ничего больше. – Я приду в лес сам, завтра после работы, ладно? Ли кивнул. Он подсел к Джисону, убирая непослушные пряди, которые падали тому на лицо. Хан был ещё сонным и слегка опухшим. Минхо не мог отвести от него взгляда. – Можно тебя поцеловать? – неожиданно спросил Минхо. Это было чрезвычайно необходимо, как воздух. Цветам, полностью заполняющим лёгкие, нужно было распуститься. Ли подвинулся к нему в ожидании ответа. Всё вокруг трепетало, их влюбленные сердца больше всего. Джисон согласился. Тогда Минхо взял лицо Хана в свои ладони, мягко поглаживая его щёки. Их сердца бились, как одно целое. А потом Ли понял, что ощущает слишком много: один человек не может вместить в себя столько любви. Он чувствовал, как душа Джисона трепетно и нежно тянется к его. Внутри было что-то приятное, тягучее и сладкое, как мёд. И чем дольше он тянул, тем больше наслаждения от предвкушения поцелуя он получал. Отличить, где чья любовь, Минхо не мог, всё сливалось воедино, создавая головокружение от жажды близости. В тот раз, когда они поцеловались впервые, Минхо не ощущал подобного лишь потому, что у Хана ещё не было таких чувств, и для него это было неожиданностью, однако, сейчас Ли даже не знал, что со всем этим делать. К этому обязательно нужно привыкнуть, такое нужно взять под контроль, иначе можно просто сойти с ума. О таком Хёнджин ему не рассказывал. О подобном он даже и не думал. Глаза Джисона светились, а губы слегка дрожали. Он ждал, когда Минхо прикоснётся к ним первый. Ощущая полную взаимную любовь, Ли улыбнулся, притягиваясь к его губам. Искра. Молния прошла по его телу. Цветы распустились. Из-за переизбытка чувств двоих, хотелось ещё, но Минхо пытался не напугать, осторожно сминая его губы. Джисон поддался вперёд, цепляясь за его рубашку. Слишком много. Эйфория накрыла его с головой. Душа Хана рвалась к Минхо с новой и новой силой, чувства Минхо лишь усиливались и чередовались с эмоциями Джисона, затем смешивались и взрывались в грудной клетке, как фейерверки. Цветы всё распускались, хоть им уже не было места. Страшно представить, что ждёт Минхо, если Джисон позволит тому большее. Ли провёл языком по губам Хана, тот внезапно отстранился. – Кажется, нам хватит, – его дыхание сбилось. Если бы не Джисон, остановился бы он вообще? Головокружение не проходило. Минхо, щурясь, уткнулся лбом ему в плечо. Желание никуда не уходило. Оно никуда и не денется, только утихнет на какое-то время. Хан любил, и он тоже. Если бы Ли знал, что будет так тяжело, он бы, наверное, отложил поцелуи на потом. Однако, едва ли, к подобным ощущениям можно быть готовым. Как бы буря не смела все цветы. – Что-то не так? – спросил Хан. – Я ощущаю всё, что чувствуешь ты, – выдохнул Минхо, прикрывая глаза. Кончиками пальцев Джисон невесомо провёл по шее Ли. Пробежали мурашки. Было до ужаса приятно. Он запустил руку в волосы на затылке. Минхо замер, ожидания больше прикосновений. Сердце вновь бешено забилось. Подушечки дрожащих пальцев коснулись края его уха. Ли хотел навсегда остаться здесь. С ним. Не отходить от него ни на шаг. Уж слишком он был привязан, так бесконечно любил. – Это должно быть тяжело, – нарушил тишину Хан. – Значит… – он замолчал. – Что? – Минхо поднял голову и уставился на Джисона. – Что значит? – Если я буду возбуждён, – его щёки залились краской. – Ты это почувствуешь? Чувства, как и мысли, и эмоции должны оставаться чем-то приватным. Это должно быть заперто за дверью, но, из-за способностей Минхо, эта дверь настежь открыта, он не мог это перекрыть, остановить весь поток чужих ощущений, даже игнорировать это совершенно невозможно. – Да, это так, – он посмотрел на тонкие, шершавые и заклеенные уже испачканными пластырями руки Джисона. Он взял их в свои, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони. Он не мог понять расстроен ли Хан. Скорее, он был удивлён или смущен. Или всё вместе. Джисон всё продолжал задумчиво пялиться на Минхо, поэтому тот не выдержал: – О чём ты думаешь? – Знай, что есть разница между тем, что я хочу и тем, что я могу. Я боюсь близости, – признался Хан. Ли был уверен, что это как-то связано с его травмами. – Поэтому, пожалуйста, раз я доверяю тебе свои чувства, не пользуйся ими, хорошо? Они не всегда совпадают с моими мыслями, поэтому всегда спрашивай меня прежде, чем поцеловать или позволить себе большее, – он сглотнул и отвёл взгляд куда-то в угол комнаты. Разделять с кем-то свои чувства – это то же самое, что оголить свою душу перед кем-то. Минхо прекрасно это осознавал, и потому не позволил бы себе использовать этот «дар» во зло. – Думаешь, я могу причинить тебе боль? – Минхо нахмурился. – Нет, – Джисон замотал головой. – Я лишь уточнил. Теперь он чувствовал разочарование и стыд. Ли погладил его по скуле, чтобы вернуть взгляд Хана на себя, а затем оставил робкие поцелуи на обеих щеках. Джисон притягивал его, как магнит, а его трепещущая душа, которая тянулась к Минхо в ответ и вовсе не отпускала, будто кутала его в крепкие объятия, передавая ему эту всепоглощающую для них обоих любовь. – Если ты сейчас не уйдёшь, то у нас обоих будут проблемы. Я приду в лес завтра, обещаю, – Хан сжал его ладонь в своей руке. – Я никуда не денусь. Если Минхо считывал его эмоции, то Джисон – его мысли. – Я боюсь, что он опять тебе навредит. Единственный страх Минхо. – С этим ты должен смириться, – его слова ударили Ли, как нож. Почему он позволял? Почему терпел всё это? Минхо хотелось узнать причины больше всего, но он терпеливо ждал, когда Хан будет готов. – Знай, что я не позволю ему так относиться к тебе и я что-нибудь придумаю, – пока он и сам в это не верил. Ли даже не помнил, как вышел из дома Хана и дошёл до леса. Он чётко запомнил время, проведённое с ним, а дальше всё было, как в тумане. Только когда он увидел Хёнджина, сидящего на лестнице, уже отдалено напоминающей веранду его старенького домика, Минхо вспомнил, как давно он не обращался. Хван говорил ему про баланс, но, кажется, Ли пропустил это мимо ушей. В данный момент становиться Хосином вновь тоже не хотелось. Это тело помнит, как недавно Джисон прикасался к нему, как проводил пальцами по шее, как трогал волосы, сжимал запястье и прикасался к губам. Зверь это оттолкнёт. Ему это будет неважно, а для Минхо такие воспоминая – сокровище. Интересно, напомнит ли ему Хёнджин, зачем он его вообще воскресил, уж явно не для того, чтобы Хосин становился хранителем, оберегающим Джисона. Выглядел он неважно. Минхо ещё никогда не видел его таким. Душа перевернулась вверх тормашками. Только бы не случилось чего-то плохого. Даже лес был довольно тихим, словно пытался не раздражать своего хозяина. – Что-то произошло? – спросил он первым. Хёнджин окинул его усталым взглядом. Его глаза были красными, а волосы сырыми. Ли слышал, как всю ночь по крыше стучал дождь, который закончился лишь к утру, должно быть, Хван намеренно решил прогуляться под ним. От него несло тоской и печалью. Слишком сильные эмоции, чтобы не заметить. – Почему не остался с ним? – Хёнджин скорчился. – Вот же, – он сдержался, чтобы не выругаться. – Ты весь этим человечишкой пропах. Ко мне даже не подходи. Минхо стоило начать привыкать к этому. Он закатил глаза и сел рядом с ним, вплотную, не оставляя свободного места между ними. Специально, разумеется. – Я бы остался, но не могу, – ответил Ли. – Потому что он не позволил, а не потому что Хосина надо хоть изредка выводить на прогулку, – он цокнул. Тут Хёнджин был прав. – Не поверил бы, что ты плакал, если бы не твоя аура, она тебя выдаёт. Так ты расскажешь или мне лучше не знать? Впрочем, – Минхо поджал губы. – Как всегда. – Ты веришь в судьбу? Скорее нет, чем да. Если вспомнить его прошлую жизнь, Минхо не знает, что именно привело его к тому моменту – к казни, к расправе над ведьмой. Он помнил причину, что за свои силы исцеления он заплатил смертью. Но вряд ли это можно считать судьбой, это больше похоже на обычные суровые нравы того времени. Однако, возможно, вовсе не случайно, что его конец был здесь, в лесу. Может его судьбой и было умереть именно тут, чтобы потом Хёнджин вернул его из царства мёртвых, и чтобы он прождал достаточно долго, чтобы встретить свою родную душу. – А ты? Хван разочаровано рассмеялся. – О да, я в неё верю. И горькая правда в том, что ты от неё не сбежишь, – он повернул голову к Ли. – А если попытаешься, она застанет тебя и сделает так, чтобы ты поплатился за то, что попытался скрыться. Подул ветер, дёргая длинные пряди волос Хёнджина. Лес зашумел, подстраиваясь под настроение Кумихо. Он главный свидетель: его земля, растения, ручьи и деревья. Они уже всё слышали, всё видели, многое знают. – Я выполнил твою просьбу и встретился с Феликсом, – он отвернулся. – И стоило мне это растерзанной души. Ли сдвинул брови, продолжая смотреть на того взглядом полного непонимания. – Раньше, совсем давно я любил, – он осёкся. – Точнее, я всегда его любил, просто пытаясь залечить рану, я забывал его, но напрасно, – впервые Хёнджин посмотрел не него так. Он искал поддержки и понимания. Минхо был уверен в его непоколебимости, но его глаза, полные отчаяния, заставили его засомневаться. – Раньше духи пытались уживаться в мире людей, не скрывая свою истинную сущность, но, как и ожидалось, нас начали бояться. Страх посеял панику, зародил в человеке жестокость. Духов начали выслеживать и убивать одного за другим, – глаза Хвана смотрели куда-то в пустоту, а затем он повернулся к Ли. – Но он не мог позволить им убить меня, понимаешь? И потому, – его взгляд ожесточился. – Он убил их всех. Высшие Духи прокляли его, чтобы я познал их гнев. Ветер не прекращался. – В чём заключалось проклятье? – Минхо уже понимал, о ком шла речь. – Он будет проживать жизни в слабых телах и быстро умирать. Они хотели, чтобы он познал концепцию смерти, ощутил, что каждая жизнь стоит намного дороже, чем он себе представлял, – он замолчал, а затем добавил: – Дороже, чем моя. Это было жестоко, но за убийство и следует тяжелое наказание. – Спустя сколько времени вы встретились? – Семьсот лет, – Минхо даже не пытался скрыть своего удивления. Поразительно. Спустя сотни лет они всё же встретились вновь. Ли определенно счёл бы этой судьбой, а скорее безжалостной издевкой Высших Духов. – Он узнал тебя? – Нет, он не помнит прошлые жизни. Я много думал, пошёл бы я на такое ради него, забрал бы я столько жизней, – он вдруг обратился к Минхо. – Ты бы убил ради него? Ли соврал бы, если бы сказал "нет". Последнее время его посещали такие мысли всё чаще. Он видел, какую боль Джисону доставляет его брат. Он чувствовал эти страдания. Из-за бездействия становилось хуже. В голову лезло разное. Минхо думал, что если брат исчезнет из жизни Хана навсегда? Его жизнь явно станет лучше. Шрамы затянутся, синяки исчезнут, а душа и сердце будут наконец-то в безопасности, перестанут истощать себя переживаниями, страхом, виной и ненавистью. Ли засыпал, мечтая об этом. Молясь, чтобы так всё и было, и, тем не менее, смог бы он в действительности отнять чью-то жизнь во имя спокойствия Джисона? – Ты задумался, – голос Хвана нарушил его беседу с самим собой. – А значит, ты уже об этом размышлял. Вот почему любовь - самая опасная сила из всех. Она правит нами, а не мы ей. Ветер внезапно стих, шум прекратился. – Ты ещё ему не рассказал, верно? – Не думаю, что он вообще захочет говорить со мной. Наша встреча была не совсем приятной. Да и лес его тоже напугал. – Но ты же попытаешься? Не думаю, что ты просто смиришься с этим. Спустя столько лет, у вас снова есть время, чтобы побыть вместе, – Ли задумался. – Или это больше не тот Феликс, которого ты любил? Хёнджин помрачнел. – Я влюблён в саму его душу, меня не интересует его оболочка, – он посмотрел Минхо прямо в глаза. – Ты должен понимать, что он не должен узнать то, что я тебе рассказал. Ты также не должен судить за его прошлые грехи, так как для него это первая жизнь. Поклянись, что никогда не расскажешь ему о том, что он сделал, иначе Джисон больше никогда не сможет ступить в этот лес. – Клянусь, – дал обещание Ли. Выбор ему не предоставили. Но, на самом деле, будь Минхо на месте Хёнджина, он поступил бы точно так же. Вина, особенно за убийство, смогла бы съесть живьем. И неважно, помнит ли он об этом. Пятна крови навсегда впитываются в душу, это уже внутри, и он будет носить эту ответственность до конца. – Ты попытаешься спасти его? Он ведь... – Минхо решил оборвать свою мысль. – Я знаю, что он скоро умрёт, – закончил за него тот. – Остановить я это не смогу, лишь разгневаю духов. – Ты смиришься с этим? – он скорее интересовался, чем возмущался. – А есть ещё какие-то варианты? Поделись со мной, если видишь их. Да, всё было непросто. Минхо сам ещё не сделал ничего, чтобы жизнь Джисона хоть как-то изменилась. Не знал, как освободить его от брата, и не понимал, как избавиться от своей вечной жизни. Хван поднялся со ступенек, собираясь уходить, но вдруг застыл, оборачиваясь к Минхо. – Кстати, забыл тебе напомнить, в первую очередь ты – Хосин, не забывай об этом. Ли Минхо умер для этого мира уже как сотни лет тому назад. Уже через несколько секунд он скрылся в своём лесу. Неважно, кто я для леса или этого мира. Важно, кем я являюсь для него.***
Феликс решил, что спать сегодня он не ляжет. Прошлый сон сбылся, а что, если следующий тоже сбудется? Вчера вечером он пулей добежал до дома прежде, чем начался сильный ливень. Пол ночи он пялился в стенку, обдумывая всё, что с ним произошло. Позже Ли убеждал себя, что это всё просто ему приснилось, а когда солнце уже начало вставать, Феликс, зашторив окна и включив тусклый свет в комнате, начал собирать новую модель самолёта, которую привезла ему мама из Сеула. Пёс лежал с ним рядом, уютно устроившись на его кровати. Ли уже закончил с корпусом и почти дособирал крыло. Он положил деталь на бумагу, доставая краски. Намного проще нарисовать рисунок, когда конструкция в разобранном состоянии. Кари внезапно гавкнул, и Феликс дёрнулся, задевая кистью большую часть крыла. – Мы здесь одни! – пояснил Ли своему четвероногому другу. – Наверное, дедушка в огород вышел, – предположил он и повернулся к Кари. – Лучше бы вчера меня так защищал, а ты куда-то убежал. Эх ты... Пёс заскулил, кладя мордочку на передние лапы. Феликс цокнул и замотал головой. – Ладно, что ж, тогда…– он задумался. – Пусть тогда будет млечный путь. Ли макнул кисточку в серебристую краску, чтобы нарисовать множество крохотных звёздочек на том месте крыла, которое было испачкано чёрной краской. Он делал всё, чтобы отвлечь себя от мыслей. Они навязчиво крутились в его голове, как плёнка в кассете, напоминая о том вещем сне и незнакомом юноше, который то ли его спас, то ли пытался усугубить ситуацию. Лес действительно хотел навредить ему или что-то в этом лесу? А, возможно, даже кто-то. Феликс был убеждён, что в космосе есть кто-то, кроме нас. Вселенная бесконечна и хранит множество секретов. Ли размышлял о том, какое ещё большое количество других планет может существовать, сколько тайн галактики так и не раскрыто. Но никогда не задумывался, что и на Земле тоже остаётся немало неразгаданных тайн, и, вероятно, он мог столкнуться с одной из них. Феликс верил в науку, но это не мешало ему верить в чудеса, он считал, что эти понятия спокойно могут уживаться между собой, потому что всё, чему мы не можем найти объяснение, и является чудом. Ли опустил кисть в воду, очищая от краски. Первое – готово. Он отложил усыпанное звёздами крыло на бумагу, осталось закончить остальные. Время тянулось медленно. Феликс включил кассетный плеер и щёлкал на кнопку в поисках нужного ему трека. За окном до сих пор не стемнело. Ликс терпеливо продолжал ждать заход солнца, чтобы проведать Джисона и рассказать ему, что с ним произошло. И если ещё с утра он не находил себе места, то к вечеру все негативные события прошлого вечера уже не так его пугали. Феликс дождался, пока все детали подсохнут, чтобы соединить эту яркую конструкцию. Прицепляя одно из крыльев, Ликс заметил, что краска на корпусе была слегка влажной, а на пальцах остались серебряные следы от ярких звёзд. Он тяжело вздохнул, откладывая своё творчество. В его комнату неожиданно постучали. – Войдите! – Я думал ты спишь, – удивился дедушка. – А, вот он где! Проказник, – Кари спрыгнул с кровати и подбежал к Хюн Ки. – Уже проснулся, – соврал Феликс. Со здоровьем ему и так, если мягко сказать, не особо повезло. Нельзя, чтобы дедушка переживал, что его внук ещё и не спит. – Джисон сегодня в лавке, можешь проведать его, – сказал он и вышел, прикрывая дверь. Кари пошёл за ним. Он как раз собирался это сделать. Нужно лишь подождать, пока стемнеет. Феликс зевнул. Усталость и чувство сонливости подкрадывались к нему. Не спать сутки для такого слабого тела, как у него было чересчур. Ли порой забывал, что он не такой, как остальные. Он придвинулся к письменному столу, кладя голову на руки и рассматривая свой полусобранный, расписанный звёздами самолёт. Музыка ненавязчиво играла на фоне. Это убаюкивало его сильнее, поэтому Феликс не заметил, как сон незамедлительно забрал его в свои объятья.***
Хосин чувствовал свободу. Ветер обдувал рыжую шерсть. Лапы отталкивались от земли, топча листья. Всё тело готовилось к прыжку, чтобы преодолеть широкий ручей на пути. Дух истосковался по этим ощущением. Его давно не держали взаперти такое долгое время. Минхо тоже это ощутил. Вспомнил, какого это – так чётко воспринимать мир вокруг себя. Он был единым целым с лесом, а тот – с ним. Хосин и человек были снова чем-то одним. Зверь сел на мягкую траву, обнюхивая территорию рядом. Пытался уловить знакомый запах. Встретить человека, который стал для леса уже намного больше, чем просто гостем. До превращения, Минхо долго думал, как познакомить Хана со своей второй сущностью. Сама трансформация не проходила как-то болезненно, но была вероятность, что Джисон мог испугаться. Ли и сам не хотел показывать тому, как быстро и с треском ломаются его кости, как он меняется, превращаясь в нечто не человеческое, и как его «новое» тело берёт под контроль дух, ставя Минхо куда-то на второй план. Потому само превращение он решил отложить на потом и лишь познакомить Джисона с Хосином. Тигр резко учуял знакомый запах. «Неужели пришёл, не обманул» - подумал он. Зверь услышал треск веток. Джисон шумно ступал по ним. Хосин присел, ожидая, когда человек его заметит. Хан остановился или даже замер. Скорее второе, так как он явно не ожидал увидеть Минхо в таком обличии. О сегодняшнем внеплановом знакомстве его никто не предупреждал. Хосин слегка склонил голову, как бы поклонившись. Джисон всё стоял в ступоре. Непонятно, было ему страшно или он просто удивился. – Ты же точно он, верно? – спросил Джисон. Все понимали, о ком идёт речь. – Ага, ладно, это…– он помялся на месте. – Немного неловко. Самую малость. Хан вытянул руку, думая погладить животное. Его ладонь немного дрожала и как-то неуверенно тянулась к тигру. Хосин издал недовольных выдох, а затем зевнул. Джисон одернул руку, возвращая её в карман джинсовой курки. Зверь сделал это нарочно. Ему было скучно смотреть, как Хан пытается побороть своё смущение вперемешку со страхом, причём вовсе неуместного. Минхо это тоже забавляло. – Ты не хочешь, чтобы тебя трогали? Ладно, я понял. «Ничего ты не понял» – подумал Ли. Зверь встал, подходя к Джисону, а затем, словно ласковый кот, уткнулся мордой в его ногу. От хищного зверя не осталось и следа. Хан заметно расслабился. Он вновь протянул руку, но тот продолжил ластиться о его ногам, обходя Джисона вокруг. Его огромные лапы наступали ему на кроссовки, а хвост обвивал ноги. Когда Минхо становился Хосином, тот брал верх, а Ли становился лишь наблюдателем. Разумеется, порой внутри всё перемешивалось, ведь душа была одна. Они делили всё: чувства, мысли, эмоции. Вот только сам Минхо, будучи человеком, использовал всё это куда чаще, а Хосину хватало животных инстинктов, чтобы защищать лес и выживать. Однако, Ли мог влиять на духа, если тот ему позволит, как и дух, в свою очередь, порой влиял и на него тоже. И сейчас чувства Ли подвели Хосина сделать это – превратиться из хищного животного в домашнюю кошку, которая была рада встретить своего хозяина. – Я даже и не знаю, что сказать, – Хан запустил пальцы в пушистую шерсть, поглаживая тигра. Теперь Хосин (как и Минхо) ощущали полное доверие. Дух был благосклонен. Человека, стоящего рядом стоило оберегать, охранять, как этот лес. Заботиться, не позволяя никому ему навредить. Полная преданность. Хосин даже и не думал сопротивляться желаниям и мыслям Минхо. Они делили душу, а она тянулась только к нему. Джисон присел на корточки, ровняясь с тигром. Он гладил его шею, почесывал подборок, а тот прикрывал глаза. – Если задуматься, это так странно, – сказал Хан вслух. – Ты ведь будешь это помнить. Да уж, – хохотнул он. Джисон немного придвинулся к нему, хватаясь пальцами за длинную шерсть и прижимаясь головой к его морде так, чтобы их лбы соприкасались. Хан прикрыл глаза, чувствуя, как усы щекотят его щеки. – Спасибо, что не съел меня, – в шутку сказал Джисон. Хосин облизнулся. – Эй, – засмеялся Джисон. – Я пошутил, пошутил. Хосин уткнулся мордочкой Хану в плечо, потираясь об него носом, прося погладить. – Теперь я понимаю, вы – одно целое. Ты доверился мне, раскрывая ещё одну часть себя. Когда-нибудь я тоже смогу рассказать тебе все мои секреты.
