Любовь, что похожа на море

Вода, кажется, уже заполняла мои легкие. Горло было заполнено водой и болело до невозможности, так что кричать было, собственно, невозможно. Я и не пыталась. Силы покинули меня. С каждой секундой я всё больше погружалась под воду. Впервые в жизни я действительно была в безысходности. Ощущение, будто мне снова семь. Родители живы и мы вместе идем в аквапарк на накопленные, за большой промежуток времени, сбережения. Вода попадает в нос, но я продолжаю смеяться и просить отца сходить со мной на самую высокую горку. Мама остаётся внизу и снимает нас на камеру своего разбитого Samsung. Тогда было проще. Намного проще. Мозг переставал нормально снабжаться кровью, я теряла сознание, увидев напоследок лишь уходящий от меня берег, лучи солнца и чьи-то человеческие силуэты. Белая и пустая комната. Неужели умерла? Стук каблуков раздаётся эхом. Молча иду вперёд, озираясь по сторонам. Ничего не меняется всё так же пусто. Вдруг впереди виднеется два силуэта. Ангелы? Слабо улыбаюсь собственной глупой мысли и приближаюсь к силуэтам. Я замерла, когда в неизвестных фигурах различила родителей. У мамы те же огненные рыжие волосы. Серо-голубые глаза, которые папа всегда любил сравнивать с чем-то необыкновенным. Я всегда соглашалась. За все время своей работы я повидала чересчур много людей и до сих пор мне кажется, что мамины глаза — одни на миллион. Она выглядит такой здоровой. Этот образ уже начал стираться у меня из памяти. Рядом стоит папа. У него нет привычных при жизни мешков под глазами. Нет измученного вида. Тот же холодный блонд. Ох, да, в подростковом возрасте я часто злилась, что по цвету волос не пошла в папу. Я не двигаюсь. Рассматриваю каждый кусочек их внешности. Изредка моргаю. Едва слышно дышу. Но не двигаюсь. Это всё нереально, да? Что за дурацкий сон?! — Принцесс! — окликает отец. — Милая, подойди к нам, — тёплым и родным голосом проговаривает мама. И я поддаюсь. Слишком долго не слышала этого голоса. — как ты выросла! — охает она, когда я подхожу. — Да, Джул, я же говорил. Она точно в тебя пошла. — по доброму усмехается папа. Глаза слезятся. Понимаю, что всё это мои фантазии или предсмертный бред. Но честно сказать, как бы я не хотела мыслить здраво, совершенно не хочется, чтобы всё это заканчивалось. — Что это за место? — наконец спрашиваю. — Ох, милая, тебе тут точно не место. Не сейчас. — Мама права, Джия. Возвращайся. — Хах, поздно, я уже мертва, пап. Я утонула. — приподнимаю уголок губ, имитируя слабую улыбку, качая головой. — Не говори глупостей. Ты ещё слишком молода. — Мам, мне тридцать. Между нами повисает молчание. Я крепче сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладонь, оставляя следы. Закусываю губу, продолжаю бегать взглядом по родителям. Маме будто снова двадцать девять. Никакой аварии. Никаких слез и безымянного креста в старом лесу. Какими бы глупостями это не казалось, всё же не выдерживаю и обнимаю их, носом утыкаясь маме в плечо. Мне снова десять. Несколько часов до катастрофы. Смотрю на живую маму, по-детски глупо смеюсь и так же обнимаю её, прижимая к себе. Неужели это момент, когда жизнь проносится перед глазами? Я безумно хочу, чтобы все было реальностью. Не хочу открывать глаза и видеть, что меня спасли. Не хочу больше просыпаться и идти на работу. Впервые в жизни хочу сдаться. — Джорджия, мы не сможем простоять так вечность. — я отстраняюсь и снова смотрю ей в глаза. — Почему? — наивный вопрос, не спорю. — Джорджия. У тебя слишком много всего незаконченного. — Чего, пап? Чего у меня незаконченного?! — начинаю закипать. — Я осталась одна и чертовски устала. — пора бы это принять. — Уверена? Принцесс, люди умирают, никто от этого не застрахован. Все что ты можешь, так это смириться и посмотреть на тех, кто тебя окружает. — Как из Гарри Поттера что ли? «Не жалей мёртвых, а жалей живых, которые живут без любви». — усмехаюсь, утирая невольно выступившие слёзы. Сука. Браво, Джорджия, ты заплакала из-за каких-то галлюцинаций. — Можно и так, — улыбается отец. И меня вдруг передёргивает. Мон. Моника! Мы же с ней пошли на этот дурацкий пирс. А что же с ней? Переживает ли она? Навряд ли. Где Моника, а где переживания. И всё-таки… Я же не могу оставить её просто так!

***

Я резко поднимаюсь, откашливая воду. В глазах всё мутнеет. Уши заложены, однако я слышу рядом облегчённый вздох, а после наконец различаю родную фигуру. Сил совершенно нет, поэтому я отключаюсь снова и просыпаюсь только утром. Моему взгляду предстаёт просторная светлая комната. Двуспальная кровать. Напротив которой белый комод, на нём телевизор. Скидываю с себя одеяло. На мне серые спортивные штаны и белая футболка, что свободно висела на мне. Вещи и квартира явно не мои, но сейчас почему-то меня это мало волнует. Поднявшись на ноги, я чувствую тошноту. Голова кружится. Так что приходится сесть обратно. Балконная дверь позади меня открывается и оттуда кто-то выходит. Повернув голову, замечаю Монику. — Проснулась, — вслух оглашает она, садясь рядом. Мы молчим некоторое время, прежде, чем тишина всё же нарушается. — Учти, что с тебя новый телефон. — поймав мой недоуменный взгляд, добавляет. — я утопила свой. — Мон, не говори, что прыгала за мной, — улыбаюсь я, смотря на то, как Нечитайло закатывает глаза. — да ладно, куплю тебе хоть десять телефонов! — Джорджия, я пошутила! — Будет считаться подарок в благодарность за моё спасение. — приобнимаю Монику, кладя голову ей на плечо. — Я уже начинаю сожалеть об этом. — вздыхает она, а я начинаю смеяться. — Не сомневаюсь, милая. — чмокнув женщину в щёку, замечаю слабую улыбку на её лице. На душе становится спокойнее. И я снова знаю, что делать.