one two three

Он заметил далеко не сразу. Не через день и даже не через два. Месяц. Жизнь, казалось, шла своим чередом: отточенным тысячелетиями тактом древних часов, который слышал, наверное, только сам Чжун Ли. Слышал так долго, что тихий ропот стрелочек стал привычным, смазанным, таким же естественным, как мерный стук собственного сердца. А потому не сразу Моракс заметил сбой. Он мог бы себя винить, но на подобное давно уже не осталось сил. Только на замену — тоска. И хаотичный такт (не) отточенных часов. Впервые он сбился с верного счёта, по привычке выйдя из похоронного бюро. Зачем-то оглянулся, смотря куда-то сквозь пеструю толпу: яркие вышитые одежды жителей Ли Юэ и сплошные тёмные макушки, отливающие рыжеватым в мягких лучах закатного и такого же рыжего солнца. Чжун Ли передернул плечами, сбросив неясное наваждение, и направился домой, все также чеканя каждый шаг, следуя выученному ритму, и даже не потрудился взглянуть на образовавшуюся брешь. Раз-два-три-раз-два-три-раз… -Господин, Вы забыли заплатить! — торговец смотрел осуждающе, словно вот-вот собирался разразиться яростным визгливым «вор!». Чжун Ли повернулся было, чтобы окликнуть кого-то, да так и замер в полуобороте. Ох. Он вспомнил. -Господин? Господин! -Да, — прошептал непонятным, не своим голосом, будто действительно собирался сознаться в какой-то там краже. Сейчас уже было совсем не важно. -Что, простите? -Да, — гораздо увереннее, — прошу меня простить, пришлите, пожалуйста, счёт в ритуальное бюро «Ваншен». Раз-два-три-раз-два-три-раз-два-три… раз. Раз?.. И Древние часы застыли. Привыкший думать-делать-существовать вместе с ними, Чжун Ли впервые за тысячелетия услышал тишину. Это злило. Это пугало. Это привлекло до невозможности. И Моракс очаровывался. Следовал за желанием куда-то идти, что-то делать, кого-то сильно-сильно желать и любить, и впервые за месяц не отводить задумчивого взгляда от заката (такого удивительного, такого рыжего-рыжего) и Севера, откуда стыло и так сладко пахло морозами… …и наконец отправиться в путь.