к вопросу о самоидентификации

— А я считаю, что требовалось его… — Позвольте не согласиться! — возмущенно влез Венти, придерживая берет на затылке и заламывая брови. Причем влез буквально, завалившись на стул между беседующими. Его смерили два очень невпечатленных взгляда. Но не прогнали — и то хлеб и вино. Причем в самом прямом смысле из возможных. Иногда, размышляя о том, чем их всех так привлек путешественник, Барбатос с долей иронии думал, что попросту прикормил. Сам почетный рыцарь… первый мудрец Буэр… Какие там еще он успел заработать титулы? В общем ключевая связующая персона что-то невнятно сказала про встречу с Беннетом и ускакала в закат, ведомая Паймон. Впрочем, им троим уже приходилось путешествовать одним отрядом и знали они друг друга достаточно, чтобы не кривить душой и не придуриваться. — Не позволяю, — огрызнулся мальчишка, отвернулся и цокнул. — Нужно было убить и не мучиться. Всем было бы проще. Он поморщился, заглянув в свой стакан, словно ему туда налили что-то не просто мерзкое, но еще и по моральным соображениям неприемлемое. По виду Сказитель находился в разгаре подросткового периода: беспричинная агрессия, странный выбор одежды и зацикленность на сепарации. То, что технически тому было пять сотен с хвостиком, дела не меняло. Все признаки на лицо. В конце концов у каждого взросление проходит по своему, рассудил Венти. Животрепещущая тема судьбы очередной тварюшки, на которых Тейват был богат, занимала умы. Привычный оплот здравомыслия в лице Альбедо, видимо, на третий бокал дал осечку. — Убить было бы в высшей степени расточительно, — пытаясь сгладить ситуацию произнес тот. Но тут же сделал все в сотню раз хуже, продолжив, — нужно было разобрать на ингридиенты во имя науки и передать как наследие последующим поколениям. — Фу, нет… Как это непочтительно. И вообще — ну и что, что не человек? Зачем сразу смерть и на опыты. Я тоже не больно-то человек. Про Сказителя, — Венти изящным жестом махнул в сторону мрачного коротышки. — Вообще промолчу. Да и у самого господина Альбедо с понятием человечности о-очень все неоднозначно. — То, что выглядит как человек, ведет себя как человек и определяет себя человеком, им и является с точки зрения морали, — мотнул головой алхимик. — А то, что кровь розовая или сердце можно вырвать — так это нюансы, — ехидно вставил свои пять копеек Барбатос. Дилюк за стойкой с видимым недовольством грохнул перед ним стакан. — И жить будем бесконечно долго, — скривившись добавил Сказитель. — Вероятнее всего просто очень долго. Чисто статистически даже бессмертные существа находят свой конец в том или ином виде. Забвение, эрозия, разрушительная энергия, гнев божий, — педантично принялся перечислять Альбедо. Закончить список, который в его устах звучал как перечень дел на день, а не способы умирать болезненно и противоестественно, ему, разумеется, не дали. — Этот — архонт, хотя и ущербный, — фыркнул Сказитель, подпинывая ножку стула, и на фоне эхом донеслось возмущенное Вентино «эй, немного вежливости к покорному слуге». — Я архонтом был и мне не понравилось. — О, путешественник просто надрал тебе задницу, вот и все, — фыркнул злорадно Венти, покачивая кружкой в воздухе. Путешественник он такой, он может. Весь целиком из загадок состоит, как мозаика. Вот уж он бы точно в их разговоре ляпнул чего-нибудь необычное и, может, всех троих переплюнул. — …и отобрал все, что потенциально делало тебя архонтом, насколько мне известно, так что аппелировать к этому факту в нашем диалоге бессмысленно, — пропустив мимо ушей весь эмоционально-социальный мусор и вычленив суть вмешался Альбедо. — И попрошу не оскорблять божество Мондштата. — Пф, какие все нежные. — Я, вообще-то, очень внимательно тебя слушал и подарил глаз бога, — возмутился Венти. Больше для проформы, конечно. Обижаться он не то, что разучился к своим годам, но, кажется, даже никогда не обучался за ненадобностью. Обида — это что-то мелочное и нелепое. А вот пакости… Приносят сердцу радости. — Мог бы и парой сотен лет быстрее это сделать, — скрестил руки на груди Сказитель, сверкая злыми глазами из-под шляпы. Чем-то это неуловимо напоминало Альбедо плесенников — беспредметной тупой злостью на весь мир или шляпкой, которую хочется сколупнуть, он еще не определился. Венти в это время занимала мысль как с такой шляпой пролазить в дверной проем. Бочком и наклонив голову? Каждый раз снимать?.. Чудного ребенка ему подкинули в этот раз, даром, что первые пять веков был не его проблемой. — Ничего личного, у меня был отпуск, — Венти грустно трунькнул на лире, возвращаясь к разговору. — Лучше бы это был Моракс, он хотя бы не такой… безответственный, — скривился «ребенок» и не догадываясь что творится в головах у остальных присутствующих. А, может, догадываясь, но целенаправленно игнорируя. Ох уж эти сущности, которым не первый век. Никогда не знаешь наверняка. — Ты не его типаж, так что без обид, но на гео и рассчитывать не стоило, — бард, наконец, подобрал ненавязчивую мелодию и принялся перебирать ее на все лады. Альбедо сосредоточил все внимание на нем, уловив заинтересовавшую его тему. — И какой же у властелина камня «типаж»? — Высокие, немного безумные, пытавшиеся его убить… — уходить от темы и шутить стало второй натурой уже слишком давно, чтобы отказывать себе в этом удовольствии. Собственно, Барбатос и не отказывал. — Мы все еще говорим о глазе бога? — бесстрастно уточнил Альбедо. Венти хихикнул и подмигнул озорно. Окинул взглядом таверну, словно раздумывал, не побраться ли ему очередным концертом. К сожалению, было слишком пусто, чтобы окупить хотя бы четверть его выпивки, так что он остался на месте. — У властелина камня, — протянул Венти, переключившись с перебора струн на перебор подходящих эпитетов, но так и не нашел нужного. — Сложно описать так, в двух словах. Вот, например, электро, — Странник не удержал дернувшийся в отвращении уголок губ под пристальным взглядом, — Те, кто рискуют, любопытные и выбравшие свою судьбу сами. Думаю это как-то связано с тем, что гнозис хранила одна старая лиса, — Венти ухмыльнулся себе под нос. — Пиро это про тех, кто служит. Людям, идее, великой цели или чему-то еще сказать сложно, но суть вы уловили, — Венти отсалютовал стаканом Дилюку, мрачно, но по прежнему безмолвно наблюдавшему за их разношерстной компанией. Редко случалось, когда можно было почесать языком так беззаботно и без оглядки, в кругу знакомых людей и не-людей. — Крио… Крио это о тех, кого предали. Не обязательно так масштабно, как это звучит, но кто-то, кто выжил вопреки и не дал себя сломать, — с какой-то грустью и весельем одновременно произнес бард, как это удавалось сочесть — неясно. Вероятно, божественная сущность играла свою роль. Следующий стакан опустился перед ним на стол с недовольным глухим стуком. В улыбке появилось больше проказы. О, трагедия Кейи и Дилюка в трех актах уже набила архонту оскомину. Нет, он понимает, когда бессмертные друг друга игнорируют — чем еще заняться, когда лица из столетия в столеие одни и те же, аж тошнит… Но вот люди, чей век короток… Впрочем, зависшего в мыслях Венти прожгли три очень раздраженных заминкой взгляда, так что он продолжил. — А вот с гео сложно. Гео — это про тех кто, как бы это обьяснить… Понимает ускользающую мимолетность, — Венти прищеркнул пальцами. — Наверное. Что с ней делает — не так уж важно. Кто-то только ищет, кто-то пользует, кто-то пытается консервировать, кто-то принять и смириться… — Говоришь это от владельца гнозиса зависит кто получит глаз с его элементом? — прищурился с какими-то своими мыслями Сказитель. — Ну, тут все тоже не так просто, — ехекнул Венти, болтая ногами в воздухе и оперевшись раскрасневшейся от вина щекой на ладонь. — В общих чертах. Сам архонт, конечно, не мотается по всему Тейвату, чтобы вручать стекляшки своего цвета. Хотя я вот всегда интересуюсь… — А что по поводу гидро и дендро? — стремясь заполнить все пробелы в знаниях передернул внимание на себя Альбедо. Кто знает когда архонт еще будет таким говориливым и все полезное, а не из пустого в порожнее и о прекрасном. Тот оживился. — О, с этими все проще. Эти принимают форму сосуда, только дендро еще запрос на принципы такой дает, что диву даешься. Ну, не обязательно принципиальность, в смысле правильности, а в смысле идейности, скорее. Гидро же просто адаптируются куда их не приткнешь. Возможно их место — не совсем их, но по ним этого никогда и не скажешь. Большие лгунишки они, да. Так хорошо лгут, что всех вокруг убеждают и сами верят, как моллюски с раковиной срастаются… — А анемо? Какие у тебя мерки достойных, о архонте? — язвительно поддел Сказитель. — Анемо — те, кто почти сдался. Кто молился «дайте сил, что угодно, еще хоть шанс», — Венти перевел взгляд на куклу и у того по затылку прошлись мурашки, хотя конструкцией такое точно было не предусмотрено. Глаза у архонта были совсем не добрые и не веселые, как минуту назад, светились чем-то уж очень сильно бόльшим, чем он есть. Сказитель отдаленными кусками памяти представлял себе что именно это было — когда-то даже ощущал на короткие минуты боя с путешественником — а теперь тщательно старался забыть. Он дернул плечом раздраженно, стряхивая оцепенение. — Интересная теория, — отстраненно произнес Альбедо, щелкая блокнотом. — А по мне так брехня какая-то, — Странник отвернулся от них с недовольством, нахохлившись, как птичка. Венти развел руками. — А знать наверняка никому под небом не дано, — хмыкнул. — В конце концов архонты это еще не всемогущие боги. Я думаю, что настоящие, всемогущие боги, перворожденные создатели, смотрят на нас всех с ужасом и презрением, как на тараканов, внезапно найденных под кухонными половицами, — философски продолжил он. — Мерзкие, не к месту, слишком шустрые, чтобы прибить всех разом, плодятся, едят всякую гадость, — он покачал головой. — В каком-то смысле люди от богов настолько же далеки, насколько и мы от людей, — глубокомысленно и хмуро отметил Странник. — Что не делает нас богами. По крайней мере не всех, — Альбедо кивнул уважительно Венти. Тот прыстнул и утопил смешок в стакане. — Да какой из меня бог? Так, очень старый ветерок, — хихикнул он. — Недобоги и недолюди, прекрасная компания на вечер, — вздохнул Сказитель, прислушиваясь к звону льда и ложки, пока за стойкой мешали очередной коктейль. Архонт по соседству как-то очень умело и бессовестно тырил стакан за стаканом у него из-под носа, пья за двоих, а, может, и за троих. К содержимому бокала у алхимика Сказитель не присматривался. — Ну что, за людей и не-людей тогда? — лучась довольством поднял бокал Барбатос. — Слушай, Альбедо, меня тут давненько мучает вопрос. Мечтают ли гомункулы об овечках Долли?.. — У меня встречный вопрос, как к существу разных сущностей: что значит быть элементалем?..

***

Дилюк проводил взглядом хихикающего и не с первого раза попавшего в дверной проем Венти, с отупелой педантичностью выровнявшего стулья у стойки Альбедо и непонятного странника с анемо глазом бога, мимоходом запугавшего Хосе до икоты. Друзья путешественника, конечно, и его друзья, но… Иногда вот такие друзья в сотню раз хуже всех вместе взятых врагов. И как он с ними уживается? Дилюк вздохнул и облокотился тяжело на стол. Провел ладонью по лицу, пытаясь снять с себя странное, немного безумное ощущение нереальности происходящего. Проклятые алкоголики, больше никому из них не налью, отстраненно подумал он. И вообще в бар не пустит. От греха подальше.