Drugs, secrets and love

Такси останавливается у большого здания клуба. Чонгук расплачивается с мужчиной средних лет и выходит из машины, смотря на ярко-зеленую неоновую вывеску клуба впереди себя и вздыхает. Место, где Чонгук проводит последние полгода своей жизни чуть ли несколько раз в неделю. И нет, он не такой заядлый тусовщик, как многие могли подумать. У него просто нет выбора. Чонгуку было всего девятнадцать, когда его жизнь разделилась на до и после. Рос омега в полной семье: жили хоть и не богато, то и дело переезжая с одной съемной квартиры на другую, но вполне счастливо. Родители, пускай и много работали, всегда уделяли Чонгуку время и дарили любовь. Только благодаря их поддержке омега и решился поступить в медицинский университет, попав на бюджетное место благодаря своим успехам в учёбе. В то время у Чонгука совсем не было друзей — разве что, пару-тройку хороших знакомых, но он с уверенностью мог сказать, что счастлив. Точнее, был. Как много с тех пор изменилось... Омега опускает взгляд на свои ноги и морщится, чувствуя, как из-за холодного ветра покрывается мурашками его кожа. Сейчас середина марта, но Чонгук одет не по погоде: светло-голубые обтягивающие джинсы с большими прорезями, чёрный топ, с трудом доходящий до пупка и кожаная курточка. Это совсем не его стиль, но он одет так, потому что знает, как все эти богатенькие и высокомерные альфы любят глазеть на оголенную кожу и выгодно подчеркнутые джинсой ягодицы. Чонгук далеко не шлюха, но чувствует себя именно так, стоит пройти мимо небольшой компании из трех альф, стоящих у входа. Омега спиной чувствует на себе их прожигающие взгляды, оценивающие его тело, и прекрасно слышит бесстыдное «я бы его взял», сопровождаемое смехом. Мерзость. Помещение встречает его уже привычными запахами табака, спирта и наркотиков. Чонгук помнит, как первое время от смеси этих ароматов неприятно щипало глаза и дышать становилось тяжелее, сейчас же — он с абсолютно невозмутимым видом окидывает взглядом всех присутствующих, выискивая нужного человека. Цель на сегодняшний вечер — сорокапятилетний альфа Ли Джонгу. Омега замечает мужчину у барной стойки. По всей видимости, тот только недавно пришел: стакан с каким-то крепким напитком, — виски, скорее всего, практически полностью полон, да и рядом никого, кроме пары охранников не наблюдается. Чонгук сворачивает в туалет, где последний раз окидывает свой внешний вид в зеркале: черные кудри с рыжими концами сегодня симпатично завиты, а лицо так и сияет из-за количества тональника и хайлайтера. Глаза, достаточно большие от природы, выгодно подчеркнуты чёрной подводкой, а пухловатые губы, подкрашенные розовым блеском, так и манят себе взгляд. — Потерпи еще немного, — просит сам себя Чонгук, смотря собственному отражению в глаза. — Всего несколько месяцев, и вы снова будете вместе. Именно с этими словами он и направляется к своей сегодняшней жертве, стараясь не думать о том, что противно: от самого себя, от чужих рук на своем теле, от грязных желаний в чужой голове. Чонгук не шлюха, но именно так он себя и чувствует, когда подходит к барной стойке и опирается на нее локтями, изящно изгибаясь в пояснице. — Мартини, пожалуйста, — тянет своим сладким голоском, тем самым сразу же привлекая внимание альфы. Поправочка: нужного ему альфы. — Я угощу, — усмехается Джонгу и подходит ближе к омеге, окидывая его тело изучающим взглядом. Чонгук сдерживает в себе порыв скривиться, но в противовес собственным порывам натягивает на губы обворожительную улыбку, заправляя прядь волос за ушко. — Что вы, не стоит... — Ещё как стоит, — самоуверенно хмыкает мужчина и садится на барный стул, хлопая пару раз по седушке соседнего, тем самым намекая и омеге сесть. — Как я могу упустить такого сладенького омежку, не угостив его коктейлем? Они все называют его «омежка». Считают легкой мишенью, просто парнем с красивым личиком и телом, которым можно попользоваться и выкинуть, стоит игрушке надоесть. Чонгук давно выучил их всех до единого, и попросту перестал обращать на их слова какое-либо внимание. Все равно в этой игре он именно тот, кто в конце и выиграет. А потому он с легкостью принимает и ее правила, подхватывая флирт: то улыбнется игриво, то ногу на ногу закинет, выставляя напоказ голые колени, то намекнёт на что-то большее, нежели чем простые посиделки в клубе. В соблазнениях Чонгук профессионал: за семь месяцев своей «работы» он научился уламывать всех и вся, умело пользуясь своей кукольной внешностью. И плевать, что настоящий Чонгук ни разу и на свидании-то не был. Уже спустя пятнадцать минут Чон бросает короткий взгляд на охрану позади себя и хмыкает, видя, что два крупных альфы практически не обращают внимания на своего босса, занятого окучиванием очередного «омежки», разговаривая о чем-то своем. Просто отличные обстоятельства для того, чтобы начать действовать. — Джонгу, — зовет альфу Чонгук, перебивая его скучный рассказ, который он даже не слушал. Он опирается локтем на барную стойку и наклоняется чуть ближе к альфе, оказываясь к его шее вплотную, чтобы соблазнительно прошептать на ухо: — Может, поднимемся в приватные комнаты на втором этаже? — и отстраняется, не забывая с нажимом провести указательным пальцем по чужому бедру. Альфа тут же плотоядно улыбается, думая, что добился своего: глупый омега повелся на его басни о богатствах и беззаботном будущем, думая, что сможет получить всё это благодаря одной проведенной вместе ночи. Чонгук же дерзко ухмыляется, понимая, что кто и добился в этой ситуации своего — так это только он. Ведь альфа одним крупным глотком выпил то, что было у него в стакане. И там был далеко не один алкоголь. Джонгу кивает своей охране, давая знать о том что будет на втором этаже. Встаёт с барного стула и собственнически приобнимает омегу за талию, ведя по уже давно знакомому обоим маршруту. Чонгук кидает последний взгляд на бармена, чтобы убедиться, что их план сработал. И когда тот лишь коротко кивает, позволяет себе облегчённо вздохнуть. Оказавшись на втором этаже, выделенном специально под приватные комнаты, Чонгук тянет альфу в самый конец коридора аргументируя это тем, чтобы их никто не услышал. В действительности же ему просто нужно завести мужчину именно в эту комнату. Джонгу дёргает ручку двери, и та легко поддаётся, впуская их в тёмное помещение, освещаемое только светом луны через большое окно напротив них. Стоит только двери захлопнуться, как Чонгук тут же оказывается прижатым к стене: он чувствует, как губы альфы начинают покрывать его шею несдержанными поцелуями, а руки с явным наслаждением блуждать по его телу. Впервые за вечер Чонгук позволяет себе сморщиться, зная, что Джонгу его выражение лица сейчас не увидит. Чувствовать чужие касания на себе мерзко, да и, к тому же, до жути страшно. Он проворачивает всю эту схему далеко не впервые, но каждый раз всё равно боится, что что-то пойдёт не так: наркотик, подмешанный мужчине в виски, не подействует, или не получится сбежать, будучи пойманным чужой охраной. Чонгук хороший вор, однако это вовсе не отменяет того факта, что он живой человек со своими страхами и проблемами, из-за которых он и вынужден терпеть всё это. — Ты так вкусно пахнешь... — пьяно шепчет альфа, размашисто проходясь языком по запаховой железе. Его руки ложатся на ягодицы Чонгука, сжимая те с силой, что причиняет омеге дискомфорт, однако он молчит, позволяя делать с собой всё, что душа пожелает. Ему просто нужно немного потерпеть. — Ты хочешь меня, мой мальчик? — О да, ещё как, — сладко тянет Чонгук, хотя в голове крутится совершенно другой ответ. Однако мужчина его наигранной интонации не замечает, будучи занятым совершенно другими мыслями. Чонгук чувствует, как его уже тянут к кровати, замечая, что действия альфы становятся более вялыми. А потому он меняет их с альфой местами, опрокидывая того спиной на мягкую постель. Омега нависает над мужчиной и принимается медленно целовать его шею, чувствуя, как с каждой новой минутой тело мужчины всё больше и больше ослабевает: руки, до этого лежащие на его талии, опускаются на постель, а веки расслабленно прикрываются. Чонгук удовлетворённо хмыкает, продолжая свои незамысловатые действия вплоть до того момента, пока альфа не вырубается окончательно. — Джонгу? — полушёпотом зовёт его Чонгук, получая в ответ тишину. Теперь альфа полностью в его распоряжении. Первым делом Чонгук проверяет его карманы, находя там телефон и немного наличных, которые перекладывает себе в джинсы. Он снимает блокировку чужим отпечатком пальца и, получив полный доступ к чужому мобильному устройству, принимается искать в нём полезную информацию: начиная от безобидных смс и личных данных, и заканчивая тем, что делает перевод круглой суммы на специально открытый для подобных схем счёт. Чонгук бросает короткий взгляд на мужчину и хмыкает, чувствуя вкус превосходства над глупым альфой. Ещё ни разу с момента начала его мошеннической деятельности он не был пойман, так как подобные счета отследить невозможно, а наркотик, что благополучно был подмешан в алкоголь самим барменом полностью стирал память за прошедший вечер. Единственные, кто видел омегу — так это двое охранников, но Чонгук очень сомневается, что такие успешные и давным-давно женатые люди как Джонгу будут гоняться за ним из-за нескольких утраченных миллионов вон. Никто из них не хочет этим заниматься, что развязывает Чонгуку руки с каждым разом всё сильнее. Сделав напоследок пару компрометирующих фото на случай, если его вздумают отыскать, Чонгук подчищает за собой все «улики», а после быстро скрывается через окно, спускаясь по пожарной лестнице. Оказавшись ногами на земле Чонгук вновь слабо ёжится, направляясь к дороге и по пути вызывая такси, что отвозит прямиком в логово дьявола. Иначе назвать этого человека Чонгук попросту не может. Чон Хосок — главарь одной из преступных группировок в Сеуле. Человек, готовый пойти на всё ради денег: начиная от безобидных краж, коими промышляют такие, как Чонгук, и заканчивая продажей наркотиков или даже убийствами. За всё время своей «работы» Чонгук много чего слышал о Чоне, даже несколько раз встречался с ним лично. Зачем он и в этот раз понадобился главарю банды — одной лишь судьбе известно. Автомобиль останавливается у обочины. Чонгук расплачивается с таксистом и ещё минут десять идёт пешком до нужного адреса, прекрасно помня правило номер один: лишние свидетели ни к чему. Заходит он в ничем не примечательный жилой дом, поднимаясь лифтом на предпоследний этаж в так называемую «штаб-квартиру». Отправляет короткое смс о том, что он на месте, и уже через несколько секунд массивная железная дверь открывается, впуская его внутрь. — Господин Чон уже ожидает тебя, — сообщает громила у входа и Чонгук мысленно закатывает глаза: будто он и сам этого не знает. Молча проходит вглубь по коридору и, постучав, входит в просторный кабинет, свет в котором выключен, если не считать настольную лампу, дающую хоть немного видимости. Хосок сидит в кресле, повернувшись к нему спиной: Чонгук замечает в его руке, расслабленно лежащей на подлокотнике, дымящуюся сигарету. Далеко не первую, судя по стойкому табачному запаху в небольшой комнатке. — Минджи, оставь нас, — приказывает Хосок и, когда дверь за охранником захлопывается, поворачивается в кресле. Альфа окидывает Чонгука незаинтересованным взглядом, замечая на шее пару свежих засосов. — Вижу, ты пришёлся Джонгу по вкусу, — хмыкает, затягиваясь сигаретой, чтобы уже через несколько секунд выдохнуть густой клуб дыма перед собой. — Как всё прошло? Чонгук прекрасно знает, что Хосоку плевать, как всё прошло — для него главное лишь результат и баланс на собственной карточке. Но вопрос без ответа он оставить не может. — Более, чем хорошо, — сообщает Чонгук, улыбаясь уголком губ. — Деньги пришли на ваш счёт? — Пришли, — коротко оповещает альфа и наклоняется вперёд, чтобы потушить сигарету об мраморную пепельницу. — Ты неплохо постарался сегодня. — Спасибо. Хосок на это лишь многозначительно хмыкает, прежде чем подняться с кресла, медленно обходя широкий дубовый стол, не сводя глаз с омеги и становится напротив него. Проходит около минуты, прежде чем альфа перестаёт пытаться прожечь Чонгука взглядом и, наконец, подаёт голос. — Я позвал тебя не за тем, чтобы хвалить, — Чонгук, кажется, начинает догадываться, зачем понадобился он лично, однако молчит, ожидая, пока Хосок озвучит всё лично во избежание различных недопониманий. — Ты ведь уже понял о чём я, не так ли? — Возможно, — лаконично отвечает Чонгук, прекрасно понимая, что нет смысла врать или прикидываться дурачком, раз его словили за хвост. — Умён, раз додумался не отнекиваться, — хмыкает Хосок, однако Чонгук прекрасно знает, какие эмоции прячутся за этой притворно доброй улыбкой. — И одновременно глуп, раз обманывал меня на протяжении такого длительного времени. Как только смелости хватило? — задаёт риторический вопрос альфа и делает несколько шагов навстречу к Чону, становясь почти что вплотную. Хосок приподнимает его подбородок указательным пальцем, заставляя посмотреть себе в глаза. Чонгук неосознанно задерживает дыхание. — Помнится, когда-то ты чуть ли не на коленях умолял меня принять тебя в нашу банду, так как остро нуждался в деньгах. Я позволил тебе это: дал доступ в свои клубы, полную защиту, возможность хорошенько заработать, чтобы удовлетворить все свои хотелки. Ты успешно выполнял свою работу месяцами, пока я не узнал, что ты, оказывается, не всё отдаешь своему хозяину. Чонгук почувствовал явное облегчение, стоило альфе отойти обратно, присаживаясь на край стола. Омега давно не переживает за свою жизнь, ведь со смертью родителей она утратила всякий смысл. Но Чонгук держится ради того, кто поможет ему этот смысл в жизнь вернуть. А потому, как бы не хотелось всё прекратить, он терпит. Потому что Хосок единственный, кто может ему помочь. — Как ты это объяснишь? — вырывает его из размышлений Чон, заинтересованно склоняя голову к плечу. — Я не буду оправдываться, потому что полностью признаю свою вину, но скажу лишь то, что мне и правда очень нужны деньги. Кабинет мгновенно наполнился громким смехом Хосока: альфа смеялся так, будто сказанное Чонгуком его безумно развеселило. Чонгук невольно поёжился. — Мне тоже нужны мои деньги. Всем нужны деньги. Разве нет? — вскинул брови, а после отвёл задумчивый взгляд в сторону, смолкая на несколько секунд. — Я не выгоню тебя только потому, что ты и правда хорош в своём деле. Твоя красивая внешность вкупе с умом и желанием заработать воистину отличное оружие против всех этих богатеньких обмудков. Поэтому, на сегодня ты свободен. Деньги, что ты прятал от меня, можешь не возвращать. Чонгук удивлённо вскинул брови, но в ответ ничего не сказал. Лишь поблагодарил Чона за проявленное великодушие и, поклонившись напоследок, покинул кабинет со странным осадком в груди. Разве мог такой человек как Хосок, не зарабатывающий деньги разве что с воздуха, простить ему воровство? Речь ведь идёт не об одном миллионе вон, и даже не двух. Речь идёт о десятках миллионов, оставленных Чонгуком себе. Пазл в голове упорно не складывался, а самое ужасное то, что предчувствие Чонгука редко когда подводило. Свежий уличный воздух заставил Чонгука откинуть все лишние мысли. В конце концов, его не выгнали и, чего похуже, не убили, а потому и поводов волноваться раньше времени у него нет. Именно с этой мыслью Чонгук и вызывает такси, параллельно задумываясь, что неплохо было бы иметь личную машину. Но такие траты ему, к сожалению, не по карману — сейчас есть дела куда поважнее. Уже практически доехав до дома Чонгук стирает тыльной стороной ладони слезу, стекающую по щеке и опускает голову вниз, смотря на деньги в своих руках. Он чувствует себя отвратительно каждый раз, когда проворачивает все это, чувствует мерзость от самого себя, не дающую нормально дышать, но старательно себя убеждает, что не плохой человек. У него просто нет выбора.