Я тот, кем стал.

Пока ученики цепочкой выходят что-то рассказывать, Эндрю сидел за одиночной и покоцаной, какие были у всех, партой, и смотрел в окно. Он наблюдал за бегущими ребятами, которые играли в школьный уличный баскетбол на уроке физической культуры. Из немного открытого окна иногда доносились крики, и Эндрю даже застал момент спора при выборе игры. Половина класса были за экси, но, так как, в этом учреждении палка и то крепче, чем школьные ракетки, учителя почти всегда заставляли играть классы во всё, кроме экси. Эндрю нравился этот вид спорта, он любил стоять на воротах, хоть его и редко брали в игру. Почти никогда не брали. Чтож, он привык. Эндрю не искал других вариантов, его всегда считали отбросом и заучкой. -Эндрю Спир, твоя очередь,-Эндрю резко повернулся на учителя, которого ненавидел всей душой. Он был хорошим человеком, но никогда не слушал просьбу Эндрю не называть его фамилии, упёртый баран. -Э,можно повторить?,-попросил Эндрю, так как вообще не вдуплял что они делают. Учитель помолчал, после кивнул и вызвал другого ученика. Эндрю передал листок с вопросом Крису, который сидел с правой стороны от него. Единственный, кто хоть иногда разговаривал с ним. "Слава богу единственный"-мысль вечно всплывающая у Эндрю в голове, когда он взаимодействует с парнем. И Эндрю всегда блокирует странно гнетущее чувство внутри себя, потому что он ненавидит чувствовать. Эмоции только отвлекают от мыслей. Крис, прочитав и закатив глаза на нелепый вопрос, передал записку обратно. "Стр 136, стих. Не представляю как ты его выучишь за 5 минут, вундеркинд" Эндрю открыл страницу и, прочитав стихотворение несколько раз, вытянул руку, не удосужившись пересказать его в уме. Краем глаза он заметил удивление на лице Криса. -Спир, ага, ну давай,- ответил учитель, не отрывая взгляд от ноутбука. Эндрю глубоко вздохнул, вставая с места. -Я просил меня так не называть,-Эндрю начал царапать ладонь ногтями, успокаивая дрожь. Не чувствовать, не чувствовать, не чувствовать. -Рассказывай,- потребовал этот мудак, когда Эндрю вышел к доске. Он, блять, просто проигнорировал его просьбу. Снова. Как делали все. Эндрю вздохнул, успокаивая теперь пришедший гнев. Ему нельзя пылать, это верный шаг к отстранению, а значит целыми днями сидеть дома. Нельзя. Он рассказал стих на страницу без единой запинки, не вкладывая никакой интонация, не отделяя предложения и не пытаясь скрасить хоть как-то дебильные строки про неминуемое счастье, которое есть, на самом деле, у каждого. Ему вполне хватит оценки "удовлетворительно", этой школе больше и не надо. -Мог бы вложить хоть капельку чувств, стихотворение то хорошее. -Нет, отстой. -Думаешь?-учитель наконец-то взглянул на него через очки. И после долгого молчания Эндрю, ответил,-Кому как, Доу, садись. -У меня есть моё имя,-голос звучал напряжённо, Эндрю пытался его контролировать. Блять, бесит, бесит. Почему люди не слушают? Почему кто-то в классе издаёт смешки? Они ничего не понимают. Кучка сопляков, которые после начнут дразнить его из-за всякой мелочи. Он никто среди этих подростков. А он тоже человек. Они все думают, что он ничего не чувствует. Ничего. А он умеет это делать. До сих пор, к сожалению, умеет. Эндрю чувствует, как такая известная ему волна снова окутывает его. Он дрожит и пытается проглотить всё, что сейчас не даёт ему уйти от доски. Эндрю оглядывает класс и натыкается на голубые глаза. Они не должны ему нравится. Он не должен ничего чувствовать. Сердце не должно из-за этого придурка стучаться сильнее, а внутри живота что-то сжиматься. Это неправильно, искусственно. -Ну же, Доу Спир, садись давай. Чего, забыл как ходить? Тебе, может, помочь?,- Оскар выплёвывает это, как змея. Яд окутывает Эндрю, и он со всей силы бьёт кулаком электронную доску позади себя. Класс вздрагивает и Эндрю, наклоняет голову, пряча глаза под светлой чёлкой, царапает ладони. "Спокойно, спокойно, спокойно"-повторяет он как мантру, не понимая шепчет ли он это, думает или выплёвывает своим дрожащим голосом. Эндрю пытается выйти спокойным шагом из класса, но не улавливает в какой момент начинает бежать. Он бежит к туалетам и запираясь в кабинке, начинает рыться во всех карманах. Эндрю не помнит, когда достал и выпил три таблетки успокоительных. Он приходит в себя, сидя на унитазе, прислонив локти к коленям с когда-то стыренной у "отца" сигаретой между пальцев. Эндрю пытается восстановить дыхание, и каждый раз вдох становится всё глубже и длиннее. Ему срочно нужно успокоиться. Сейчас большая перемена для обеда, а значит у него есть минут сорок, чтобы прийти в норму и пойти на следующие занятия. Нельзя зарабатывать пропуски на уроках и на куче дополнительных, на которые он записался, чтобы поменьше быть дома. -Эй, Спир, ты тут?,-Кричит вошедший Оскар, и смешки его свиты заполняют туалет. Эндрю пытается продолжать дышать, когда начинают разноситься грохоты,-Ты там рюкзак забыл. А так как мы друзья, то любезно принесли его для тебя. Теперь Оскар ударяет ногой его кабинку и шум наполняет уши Эндрю. Но эффект таблеток помогает чувствовать себя более менее нормально. -Эй, ты чё там, сигары куришь?,-Эндрю тушит сигарету и закидывает её за толкан,-Ты там, Доу? Потому что тебе лучше не знать, что произойдёт с твоим рюкзаком, если ты не откроешь. И я очень волнуюсь за твоё здоровье. Поэтому, может, в добавок рассказать учителям чем ты занимаешься в туалетах, а? -Просунь рюкзак в дырку, мымра. Или боишься промахнуться своим коротким членом?-отвечает Эндрю, пытаясь скрыть дрожь в голосе и выравнивать его. Это, кстати, стало получаться лучше. -Че блять? Пидор, открой,-снова грохот. Слава богу, двери кабинок крепкие. -Че слышал. Если не просунешь рюкзак, все увидят, как ты стоял на коленях перед девятиклассниками и умолял их о пощаде,-голос приобретает слащавый оттенок,-М, Оскар? Как ты стоял и молил его не брать твои деньги, а то мамочка сделает больно. Все глаза выплакал. Уже его обувь сосал, пока все ржали. Хочешь чтобы все увидели, какой ты на самом деле "смельчак"? У меня есть видео, Оскаридзе. Маменькин сынок,-В это время Эндрю достаёт из кармана брюк телефон, ища видео. -Пидор, не ври, т.... -Просунь.Мой Рюкзак.Оскар,- плоско-ледяной голос и Эндрю проклинает себя, когда он срывается. Он включает видео, прибавляя громкость. Из телефона слышится смех парней и, умоляющий на грани слёз, голос Оскара. Эндрю не защитил его тогда, когда живот снизу снова скрутило, а сердце Эндрю кричало. Эндрю проигнорировал это, доставая телефон и включая видеосъёмку. Он никогда не будет находиться под властью чувств. Что-то мокрое падает ему на колени и чудом не на голову. Эндрю слышит как парни уходят и открывает рюкзак. Промокший мусор покрыл собой все учебники, а едкий запах выбился в ноздри. Эндрю встаёт, портфель падает с колен, и он

***

со всей дури бьёт несколько раз дверь перед собой. Сука. **** Эндрю приходит домой в 6 вечера и пытается тихо прошмыгнуть в свою комнату, чтобы подготовить домашнее задание по истории и просто позырить в учебник математики, съедая непонятную информацию для завтрашнего теста. Но слышит голос, от которого ему хочется выдернуть все волосы и сразу скрыться. -О, братец, привет. Поздновато ты как-то, я не рассчитывал на это. Эндрю так и останавливается возле двери в свою комнату, пытаясь скрыть нарастающую панику. Превышенная доза таблеток ещё сохранялась в крови, поэтому он более менее может сохранять контроль над разумом. "Не рассчитывал." -У меня планы, отвали,-это всё, что Эндрю успевает выдавить, дёргая ручку двери и бросаясь внутрь. Он не успевает закрыть дверь. Не то чтобы она смогла послужить защитой, но хоть какая-то, ложная на время, безопасность. Которой никогда не было и не будет. -Да ладно тебе, ты не рад? У меня отменили пары на несколько дней, поэтому я вернулся домой. Мы же братья, можем провести время вместе, пока я дома. "Несколько дней." -Ты ведь знаешь, как я соскучился по тебе, м?,-Дрейк облизывает губы, закрывая за собой дверь и зажимая Эндрю мнжду собой и подоконником,-Мать с отцом придут не скоро, поэтому я постараюсь хорошо развлечь тебя, можешь не сдерживать себя, Энди. Эндрю сейчас вырвет, таблетки полетели к чёрту со своим эффектом. Голова начинает кружиться. Страх. Ему страшно. Снова. Сердце колотится так, что кажется пробьет грудную клетку. Не чувствовать. Не чувствовать. Не чувствовать. Всё будет хорошо. Большие мозолистые ладони срывают футболку Эндрю через голову. -Нет...,-это всё, что он может выдавить из себя, и слёзы предательски начинают течь. Не будет. Никогда не было хорошо. С Эндрю никогда не происходило ничего хорошего. Не чувствовать. Не чувствовать. Будто это "нет" всё остановит. Будто его будут слушать. -Пожалуйста,-кряхтят его сжавшиеся связки, из-за чего голос прозвучал совсем ребячески. Эндрю зажмуривает глаза и это последнее, что он успевает сделать до невыносимой боли. ***** На следующий день, ребята всё же уговорили учителей поиграть в экси. Эндрю потихоньку ливнул за угол школы, не заботясь если его заметят. Ночью он не спал. Открыл окно нараспашку и сидел калачиком в углу комнаты, надев самую закрывающую его тело одежду, и пытался не реветь. Тихо мычал какие-то песни под нос и наблюдал за звёздами с луной. Эндрю сел на асфальт с сигаретой в руках и курил, прожигая забор перед собой пустым взглядом. Боль пронизывала его бёдра и отдавала в спину, он игнорировал её. Вчера он впервые не пытался брыкаться или молить Дрейка остановиться, ему пришлось просто принять это. Смириться. Надеть на себя смирительную рубашку, как на психа. Может, поэтому, предплечья под повязками в этот раз болят сильнее. Он чувствовал пощипывание и соврал бы, сказав, что оно ему не нравится. Это его отметки, это его боль, и он сам мог ей управлять. Это то, что было в его руках. Но даже это Дрейк смог отнять, попробовав новую "игру". Теперь запястья порой горели пламенем, перекрывая боль от порезов. Эндрю ненавидел это. Эндрю, сделав последнюю затяжку и куда-то выбросив сигарету, положил лоб на колени. Он так устал на что-то реагировать, поэтому затолкав своё беспокойство и ярость поглубже, начал считать размеренное дыхание и дошёл до 103, когда услышал как его зовут. Он ударил асфальт кулаком и, вздохнув побольше воздуха, вышел на стадион. Ему было наплевать несёт ли от его одежды и рта табаком. За это на него могли либо просто накричать, наказать, сделать предупреждение, либо отправить на урок "вред для здоровья". -Ты где это пропадал?,-спросил физрук. Эндрю же просто пожал плечами. Он, блять, так чертовски устал. У него не было абсолютно никаких сил. К чему, опять же, не привыкать. У него не было сил злиться на то, что именно сегодня о нём вспомнили. -На ворота, бегом,-голос второго физрука был каким-то лёгким. Эндрю не понял, почему его это кольнуло. Может, потому, что всем было насрать на его состояние, а может, эта какая-то побочка от таблеток. Он затолкал этот вопрос и колкое ощущение в канаву. -Я не хочу. -Нам нужен вратарь, Эндрю. Тебе же нравится на воротах. -Я не один в классе,-он проигнорировал второе предложение. Его голос был пустым и спокойным. Эндрю как будто находится в большом помещении, и его слова отскакивали эхом от бетонных стен. К тому же, всё пространство заполнено туманом, глаза словно были под покровом пелены. -Ты давно не играл. И спорт помогает чувствовать себя лучше, поэтому не упрямься. На ворота. Хах, блять, вот в чём причина. Это что-то типа помощи? Конечно, его вчерашняя взбучка не прошла мимо ушей других педагогов. Помогать Эндрю? Они, что, все с катушек съехали? Если бы им по настоящему не было плевать, они бы уже давно помогли ему. Но Эндрю привык быть брошенным котёнком, он всю свою сознательную и несознательную жизнь был один. И остаётся. Он всё же идёт на ворота, скрывая боль при ходьбе и чувствуя себя отвратительно помятым и разорванным. Он впервые не пытается играть. Из-за чего одноклассники начали бесится, когда, наконец-то, заметили его, а учителя отчитывать и в чем-то упрекать. Он предупреждал их и не будет повторять дважды. Эндрю просто стоит, пытаясь не обращать внимания на подёргивающийся пальцы, которые он не мог остановить. Он не замечает, что скрипит зубами и смотрит в небо, оперевшись на ракетку, которая только чудом не ломается. В голубом пространстве пролетают два ворона и Эндрю наблюдает за ними так долго, как только может. Всё же его заменяют, он не садится на скамью, а просто стоит в стороне, свесив руки по бокам. Он продолжает смотреть вперёд, не переставая думать о своей несправедливой жизни. Эндрю не пытается остановить быстро бьющееся сердце или мелкую дрожь, как от холода. Он устал. Приглушённые голоса, будто под толщей воды, радостные крики, разочарованные стоны-всё это кажется таким далёким и искусственным. Эндрю не может спокойно думать о моментах, когда радовался. Эта была недолгая ложь, которую он больше не хочет чувствовать и помнить. Он ненавидит дарованную ему память, хоть без неё давно бы слетел на низший бал. Лучше уж слететь, чем помнить всё в мельчайших подробностях. От мыслей его отрывает мяч, который перелетает в бог и жгучая боль пронзает его бедро. Он шипит и отходит, сгибаясь, чтобы начать тереть место удара. Из под век Эндрю зыркает на Оскара, приближающегося к нему за мячом с самодовольной улыбкой. Сердце пропускает удар. Он специально. Он блять, специально. Ему опять нанесли боль просто так, просто, потому что он-Эндрю. Тринадцатилетний подросток с такой жизнью, которую выбирал не он. И боль, словно молния, в немного потемневшем летнем небе, настигает всё его тело. Она проходится внутри него, от кончиков волос до больших пальцах на ногах, зажигая дендрит из-за которого сразу же вспыхивают синим огём все нервы. Все и так приглушённые звуки перестают существовать. Бом. Бом. Бом. Эндрю захлопывает ладонями уши. Он чувствует сильный грохот в горле, в грудной клетке, в голове. Везде. Это из-за Оскара? Эндрю думает, что эта боль, этот грохот, эта вода-всё отходит от многочисленных обидчиков в его жизни. Эндрю хочет, чтобы это прекратилось. Всё прекратилось. Слишком громко. Сердце начинает болеть, а голова трещит, барабанные перепонки разрываются от шума. Сложно даже глотнуть воздуха. Невыносимо. "ПРЕКРАТИСЬ"- орёт он и набрасывается на Оскара. Это дерьмо нужно выбить. Удар. Два. Три. Четыре. Он бьёт со всей дури и не может перестать видеть всплывающие картинки. Выбить, выбить. Вот ему 4 и его ударяют, потому что он съел не то яблоко. Вот он плачет в углу комнаты в 6 лет, когда его заперли на полтора дня без еды, воды и туалета, чтобы он не мешался под ногами. Вот ему 7 и он срывает горло, чтобы его приёмный отец остановился. Он захлёбывается в истерике и его рвёт прямо на кровать. Вот в 10 его избивают четверо подростков, просто потому что им скучно. Вот в 12, он впервые вредит себе, пытаясь не плакать и заблокировать все чувства. Он бьёт его за всех, кто когда либо смотрел на него, как на добычу, как на отстоя. Он ненавидит их всех, всех, кто сломал и будет ломать ему ЕГО жизнь. Когда его хватают сзади с криком: "Эндрю Спир, быстро остановился!"- он дёргается и хватает клюшку, которая лежит рядом с телом, он пытается ударить того, кто подошёл сзади с мыслью снова причинить Эндрю боль. Потому что касания не могут не причинять их. Все, кто хотят его коснуться, хотят навредить маленькому мальчику, который просто хотел любви. Которого убили окончательно ещё в 7 лет. Но у него не хватает сил и времени даже поднять клюшку, когда его руки заламывают под больным углом. Всё превращается в тихую гладь. Он не почувствовал никакого укола совести или паники, когда из под лобья посмотрел на окровавленное лицо. Ничего. Тогда ему было плевать дышал Оскар или нет. Ему будет плевать, даже если тот умер. Он устал и просто хочет спать. Эндрю Джозеф Спир тогда не попал в суд. Это списали на состояние аффекта, из-за чего были назначены курсы психологии и внеклассная деятельность для "поддержания" эмоциональной стабильности. ***** Эндрю Джозеф Миньярд кидает окурок с крыши лисей башни и наблюдает как он падает и гаснет.