С ананасами.

— Сука. — ошмётки крови и кожи с губ сплёвывают. — Думал, что тебе это сойдёт с рук? Парень держится за свой нос и смотрит гневно, словно секунда — огнём задышит. Да только настоящий дракон в гневе сейчас не он. — Да пошёл ты. — Куда это ты его направляешь? — на заднем дворе появилась фигура в пальто. — Юнги, я же просил тебя дождаться в машине. — Чимин, всё ещё стоя лицом к парню с замылиным лицом, трёт свою руку и взмывает головой к небу, недовольно выдыхая. Учитывая статус Мина, тому думалось пройти пафосно мимо своего мальчика и молча разобраться с проблемой, которая вынудила в очередной раз махать нежный цветочек кулаками. Но он сам себя не простит, если хоть раз проигнорирует малыша. — Я ждал. Не дождался, извини, любовь моя. — Юнги подносит пухлые пальцы поближе к своему лицу, рассматривая. — Опять всё ободрал. И губа… — понимает, что всё же профилактической беседе с незнакомым быть. Мужчина прекращает водить взглядом по Паку и наконец-то обращает свой взор на парнишку в синей куртке. Светловолосый и крашеный. Бунтарь, видимо. — Почему вы подрались? — Мин осознаёт, что конкретно в этом случае не только Чимин руки не сдержал, но он также знает, что вся правда придёт лишь от младшего. Только пытается наладить контакт с человеком, чтобы разобраться в ситуации. — Да он ёбнутый. — крашеноголовый поправляет свой прикид, доселе знатно извалявшись на пыльном асфальте. Наладил контакт превосходно, нечего сказать. — Тебе, блять, вообще не тот вопрос задали, мудила. — Чимин вальяжно расхаживал и ждал, когда его мужчина в очередной раз всё разрулит без кровопролития. По крайней мере, тот всегда старается к этому придти. К слову, парадокс. Чимин не то, что бы любит трепаться об этом, но, например, Тэхён, его лучший друг, в курсе профессии старшего, а потому при его присутствии снижает активность, коей у него обычно в избытке. Не каждый хочет действовать на нервы не особо законопослушным людям. Но вся суть в том, что Пак всегда с этого хуеет. Он, будучи весьма «чистым» перед государством и имея определённое положение среди людей с активной гражданской позицией, всё равно попадает в какие-то передряги и топает смиренно вечерами к тому, кто залижет раны. Иногда в прямом смысле этого слова. А Юнги же по всем канонам должен быть по локоть в крови. Да только не любит он такое. Тот ещё пацифист. До последнего будет стараться вывезти всё на одних переговорах, но если не придёт с собеседником к консенсусу, то пусть те пеняют на себя. Тогда и кишки выпустить может. Наверное, в прямом смысле тоже. Чимин ради своего спокойного сна лишний раз не интересуется подробностями. — Послушай, ты, по всей видимости, не понимаешь, с кем говоришь. Повторю вопрос: почему подрались? — может быть, в голосе Юнги появились стальные ноты или его аура в общем и целом поменялась, но парень решил не развивать полемику. От одного по роже уже всё равно получил. — Сделал лютую дичь, признаю. Был не прав. — Любовь моя, он что-то не так сказал или его высказывание ущемило тебя? — старший оборачивается к возлюбленному дракону, который уже давно когтистые лапки и крылья в спокойствии сложил. — Он ущемил не меня, но это не значит, что я не дам ему пизды за других людей. Ладно, ещё не совсем успокоился. — Милый, можешь идти в машину, я через пару минут подойду. На заднем сиденье пачка мишек твоих любимых. — С ананасом? Юнги улыбнулся. — С ананасом. Поворачивает голову обратно к незнакомцу, дождавшись движения в сторону BMW от Пака, и задаётся вопросом: «Почему никто не сваливает?». Он, наверное, раз третий участвует подобным образом в разборках Чимина и как-то так получается, что все три раза отвлекался на обмен милостями с младшим. Наступало время, когда можно попытать удачу и сбежать. Но никто и с места не двигался. То ли тупые, то ли бесстрашные. Хотя, есть вероятность, что все вокруг знают о милосердии и разуме человека перед ними. Ну ведь Юнги будет конкретным психом, если из-за каких-то выходок его мальчика или же каких-то студентов реально будет что-то делать, что делает обычно. Людей нельзя унижать, бить, калечить. Убивать. Но есть исключения в силу специфики работы. В обычной жизни нельзя так делать. Поэтому сейчас он пойдёт к самому яркому человеку в этом городе и выяснит, что в этот раз вынудило его нарушать спокойствие мира. Точно. Совсем забыл. — Впредь думай о том, что и как говоришь. Я не знаю, что конкретно случилось, но, зная его, — кивает на здание, за которым стоянка. — тебе следует пересмотреть своё отношение к некоторым вещам. И уходит.

***

В автомобиле тепло. И мягко. И мишки из мармелада. — А теперь поподробнее. — Юнги берёт в свои ладони свободную руку с маленькими пальчиками. — Знаешь, я его видел всего два раза. Сегодня второй. Юнги лишь кивает и поглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони младшего. — В первый раз мы с Сонхёль шли в кафетерий, а этот мудак… — Ты всегда ругаешься, когда нервничаешь. И ты милый. Чимин прекратил жевать мармеладного медведя и вытаращил глаза, дуя губы, которые до сих пор болят. — Эй, не перебивай меня! Так вот… И он никого не стеснялся. Чуть ли не на всё помещение философствовал с ещё одним парнем на тему того, что уже имеющиеся месячные у женщины дают право с ней спать. И не важно, хочет ли она этого. Я нахер этого сексиста-педофила-насильника готов был прямо там заломить и до ментовки, но ведь «нужно разобраться в ситуации» — на последнем парень заломил брови, как делает обычно Мин, решая что-то. — Да и настроения из-за нашего физика не было, в общем, я впервые прошёл мимо, просто потом выливая все свои мысли и эмоции Сонхёль. — Понял, а сегодня, видимо, у тебя было именно то самое настроение, чтобы с ним «разобраться»? — Да я и думать забыл о нём! Пока Сон-а не написала, что этот самый насильник докапывался до неё! И всё, пока тормоза. — Чимин закидывает в рот жёлтого мишку со вкусом ананаса. — Ну не смотри ты так на меня. Я тебе говорил, что у меня всего лишь дела, сам решил поехать со мной. — Не поехать, а довезти, любовь моя. — мужчина около полуминуты смотрел в лобовое стекло, думая о чём-то, и страдальчески выдохнул. — В следующий раз хотя бы не на заднем дворе собственного универа занимайся этим, мало ли кто по вечерам на работе сидит. И будь осторожен. — И я люблю тебя. — искренне шепчет младший, нагибаясь чуть вперёд, чтобы чмокнуть. Ананас действительно хороший вкус — думает Юнги.

***

Вечером люди могут отдыхать за просмотром телевизора или в кругу семьи, а могут работать, ведь дел слишком много и приходится воровать у себя же минуты личной жизни внерабочее время. Вот и Юнги, разобравшись с играми в разбойников двух студентов, приступил к более сложным и долгим делам. Зарывшись в бумагах и сидя при этом в пижаме с кошками, а не как обычно все главы какой-нибудь мафии в белоснежной накрахмаленной рубашке с открытой грудью, он просматривал и вчитывался в каждую букву. Ведь любая закорючка несёт огромную важность. За столь увлекательным времяпрепровождением мужчина и не заметил, что за окном уже потемнело. Многие ведь и спать давно легли. Малыш тоже, скорее всего. Юнги очень жаль, что из-за разных графиков у них такое расслоение времени в отношениях, но он всячески старается восполнить баланс. И он искренне надеется, что Чимин всё же не спит, чтобы хотя б немного понежнечать перед сном. Знает, что младший любит такое. Только он отложил всю документацию и поднялся с кресла, как в кабинет заходит его любовь. В такой же пижаме, но только с щенками. В руках две кружки. — Там эспрессо? — Мин улыбается, отодвинувшись немного от стола и создавая между собой и доской на ножках пространство. — Не позволю. Молоко подогретое и две чайных ложки какао. Перед сном самое то. — конечно, он позволит, стоит только попросить его приготовить хоть двойной эспрессо, если мужчина действительно захочет. На самом деле Пак считает, что в таких мелочах с ним в принципе и не обязательно советоваться, ибо уважает чужой выбор в любом случае, но сам Юнги во всех этих ворчаниях и переживаниях за его здоровье видит нежность, поэтому всегда посоветуется, сходить ли ему и не взять ли лишние часы работы или же лучше прокрастинировать целый день. Чимин ставит кружки на стол, подальше от бумажулек, и садится по приглашающему жесту на колени к старшему. Утыкается лбом в чужое плечо, согревая дыханием кожу. Спокойно. В их паре нет уже такой бешеной страсти, ругаются они раз в год, если уж совсем что-то не так, но при этом всегда выслушивают и уважают друг друга. Между ними спокойствие и уют. Наверное, 4 года отношений к этому привели. — Устал?

— спросили одновременно.

— Устал? Мин зарылся длинными пальцами в тёмные и чистые после душа волосы, слегка массируя кожу головы. — Угу. — У тебя же завтра снова заседание клуба? — Угу. Малыш медленно проваливается в дрёму. — На какую тему? — считает важным спросить это, даже если собеседник почти отключился. — Благотворительность. — Ты умница. Пойдём спатки. И Юнги в ответ получит еле осязаемый поцелуй в шею и тихое «люблю тебя». Отнесёт свою драгоценную ношу в их общую спальню и те же слова прозвучат уже его охрипшим голосом.