If You Wanna Be My Lover

***

Мороженое давно растаяло и белые капли дождем стекали по бокам креманки. Этот день был полным отстоем. Мало того, что Йегер вытащил его из дома в адскую жару, так еще и опаздывает, пока задница Леви буквально плавится на этих голубо-розовых кожаных сиденьях. Джинсы давно прилипли и промокли насквозь от струящегося градом пота. Полумертвый вентилятор в углу зала совсем не спасал и, если бы не слабые трепыхания черных полосок и тихое гудение, ни один из посетителей не смог бы догадаться, что он вообще работает. Яркое солнце пробивалось в помещение и все вокруг как будто становилось еще ярче. И это бесило. Бесили неоновые вывески с заигрывающими надписями, медлительные официантки в ярко-розовых фартуках и, Святой Иисус, роликах, шахматный пол и музыкальный автомат, который заел на If you wanna be my lover. Кто вообще слушает музыку через музыкальные автоматы в 96-м? Эрен влетел в кафе, когда у Аккермана почти начал дергаться глаз после того, как вишенка с растаявшего мороженого упала на его кристально белую выстиранную и выглаженную буквально этим утром футболку. Этот гребаный мудак умудрялся подпевать Spice Girls и строить Леви рожицы по дороге к их столику. — If you wanna be my lover, — он направил указательный палец на Леви, а потом соединил ладони показывая сердце, — you have got to give… — Единственное, что я сегодня тебе дам — это пиздюлей, Йегер, — всё, с него хватит. Сначала эта блядская жара, от которой Леви буквально умирал: его тело вырабатывало абсолютно ненормальное количество пота и хотелось переехать в душ, желательно на ближайшие полгода, потом это ужасное кафе и вишня, которая никогда не отстирается от его любимой футболки, а теперь еще и Эрен. Счастливый Эрен в тонкой майке-лапше и гавайской рубашке, с заправленной за ухо сигаретой и безумной счастливой улыбкой, которая была белее футболки Леви (что в принципе ненормально для людей). Это было слишком. Все это. Он сваливает. Когда его задница не без ущерба для его ментального и физического здоровья наконец-то отлипла от кожаного сиденья диванчика и он смог встать и двинуться к выходу, всем видом демонстрируя уровень вселенской обиды на такое наглое опоздание, Эрен схватил его за руку и потянул обратно. — If you really bug me then I'll say goodbye, — пропел он. Из-за резкого рывка, Леви почти упал на колени Йегера, но в последний момент успел сползти на уже ненавистный диван. Большая рука продолжала обхватывать тонкие запястья, что ощущалось очень потно и липко. Как же хотелось оказаться сейчас в душе под струями холодной воды и смыть с себя весь этот день, а не сидеть напротив этого волосатого недоразумения, не перестающего нагло улыбаться и радоваться жизни. — Это я тебе сейчас скажу «прощай», если ты немедленно не прекратишь весь этот цирк, — нахмурив брови, он скинул с себя руку и снова попытался встать. — Ладно, ладно, — ладони Йегера были вскинуты вверх в примирительном жесте. — Я понял, что у кого-то сегодня нет настроения для моих острых девочек. Ну не дуйся. Закатив глаза, Леви все-таки уселся обратно на место напротив парня. Они знакомы уже сотню лет, но Эрен как будто навечно застрял в подростковом периоде. Он и тогда был невыносимым мелким говнюком. — У меня есть то, что растопит сердце Мистера Ворчуна, — из кармана бежевых летних брюк показалась покрытая испариной Cola Zero. Уголок губ Эрена пополз вверх по лицу, когда тот заметил, что глаза Леви засветились в предвкушении. — Я знаю, что ты не сможешь устоять. — Давай сюда, — руки сами собой потянулись к бутылке. — А волшебное слово? — Йегер наклонился вперед, пряча руки за спину, и весело пошевелил своими бровями. — Я придушу тебя. — У-у-у, я всегда знал, что ты маленький грязный извращенец, но все твои тайные желания оставь на случай, когда мы останемся наедине, — Эрен хохотнул и наконец-то передал напиток, предварительно открутив крышку. — Кстати, про остаться наедине. Всё в силе? Пока Йегер продолжал отпускать свои очередные глупые шутки ниже пояса, Леви аккуратно отпил из бутылки. Он чувствовал, как мурашки расползались по спине от перепада температур, пока сладкая холодная жидкость стекала по его горлу. Думать о том, чтобы остаться наедине с Эреном совсем не хотелось и реагировать на его подколки тоже. Они дружили сколько? Черт, люди столько не живут. И сколько Леви себя помнил Эрен всегда дерьмово шутил, как будто Аккерман — очередная девчонка, которую он хотел склеить. И тихое признание Леви в шестнадцать лет о том, что ему нравятся парни лишь усугубило ситуацию. Йегер его тогда поддержал, хотя Леви был готов к любому исходу. Их молодость пришлась на девяностые. Стоунволлские бунты были давно в прошлом, но геев только недавно официально перестали считать содомитами и перестали дискриминировать на работе и при съеме квартир. Открытых гомосексуалов почти не было и рассказать даже лучшему другу было очень страшно. Конечно, он бы все равно догадался, когда у всех в школе начали появляться первые отношения с девчонками, а Леви оставался в своих неприступных стенах одиночества и никогда не участвовал в обсуждениях «шоу горячих цыпочек» после очередной вечеринки. Но сказать это кому-то вслух… Даже Кушель не удостоилась такой откровенности, хоть и давно подозревала сына, но не решалась открыто обсуждать это с ним. Так что да, ему было страшно. Леви не заводил отношений, не ходил в гей-клубы, которые не так давно перестали быть подпольными, и не знакомился с парнями. Он профессионально прятался в своем шкафу и не планировал оттуда выходить до самой старости. В двадцать один он оставался законченным девственником, который даже не целовался ни с кем, потому что сама мысль о том, чтобы поцеловать девчонку вызывала отвращение, а о том, чтобы попробовать хоть что-то с парнем, не могло быть речи. Эрен был единственным, кому он мог доверить свой маленький большой секрет и сегодня, спустя кучу лет пошлых шуток, Аккерман наконец-то решился попросить лучшего друга попробовать… хоть что-то. Все его нутро, вся интуиция, которой он привык доверять, кричали о том, что Йегер не оттолкнет его. Он и так все время касался его, обнимал и залезал в постель с самого детства, когда они оставались друг у друга с ночевками. Наверное, может быть, Леви все-таки мог попросить его о большем. Хотя желудок все еще неприятно сжимался от одной мысли об этом. Аккерман долго думал о том, как это произойдет, и решил, что совместный просмотр фильма был отличным предлогом для того, чтобы стать чуть ближе. В квартире Эрена был старый видеопроигрыватель, который отдали ему родители, когда он уехал в колледж. Когда вышла «Маска» они пересмотрели этот фильм раз пять, потому что Леви влюбился в Джима Керри (конечно же, тайно). Ну что тут скажешь, ему с детства нравились клоуны. Один из них сидел прямо напротив него и ждал ответа. Не сказать, что Аккерман никогда не думал о друге в таком ключе. Пубертат сделал из Йегера высокого красивого парня с блестящими зелеными глазами, а его увлечение американским футболом в школе подарило приятный бонус в виде мышц, которые бугрились под бесконечными футболками с тупыми надписями (одна только Bad boys need good dick too чего стоила). Каждый раз, ловя его хитрый прищуренный взгляд со смешинками, застрявшими в уголках глаз, Леви на секунду хотелось сдаться, но он лишь отгонял эти мысли, потому что страх потерять лучшего друга из-за разбушевавшихся гормонов давил на грудную клетку и заставлял сглатывать скопившийся ком в горле. Этот самый страх все еще оседал в теле неприятными ощущениями, но желание наконец-то почувствовать хоть что-то впервые было сильнее. Поэтому они были тут. Поэтому сегодня утром он особо тщательно выглаживал свою футболку, которая была безбожно убита предательской вишенкой, и даже нацепил цепочку с маленьким ключиком, подаренную Эреном на их выпуск из школы. Поэтому Леви уже пару минут молчал в ответ на вопрос друга, постоянно перебирая этот самый ключ в руках и набираясь смелости наконец-то сказать хоть что-то. — Да… да, все в силе. Конечно, — Леви лишь нервно сглотнул, потому что чувствовал, как в горле снова пересохло даже после любимой Cola Zero. — Отлично. Я даже смог найти кассету «Скажи что-нибудь». Пришлось пообещать Армину три недели убираться в квартире, — Эрен продолжал что-то говорить, пока в голове Аккермана закрутились шестеренки, и он почти готов был застонать от досады, потому что забыл об этой маленькой детали. Эрен жил в квартире с соседом, и в планы Леви совсем не входило его присутствие на сегодняшней приватной вечеринке. — Армин… будет с нами? — пальцы сами начали отстукивать нервный ритм по столу. — О, нет, он ушел к Конни готовиться к проверочной по истории. Сказал, что вернется завтра, потому что их препод просто зверь и придирается буквально к каждой мелочи, ну, а ты сам знаешь Спрингера… — Леви понял, что не дышал только когда смог наконец-то сделать глубокий вдох после окончания фразы. Звезды сегодня явно были на его стороне. Видимо, даже им надоел самовыбранный целибат хмурого коротышки. — Так мы пойдем? Или я зря продался в рабство за кассету? — Да, да мы идем. И хватит ныть. Тебе давно пора перестать сидеть на шее малыша Армина и сваливать на него всю работу по дому, — вот так намного лучше. Самообладание медленно возвращалось к парню, и он вспомнил, что перед ним сидит Эрен. Старый добрый Эрен-разгильдяй с вечным беспорядком на голове и в комнате. — Надо будет заскочить в магазин и купить пива. Я не переживу этот вечер с главным занудой Америки без пары бутылочек Bud, — о, Эрен, не ты один, поверь, не ты один. — Окей, давай быстрее выбираться из этого клоповника. У меня точно поедет крыша, если я увижу, как еще один толстяк вымазывается в кленовом сиропе. Кто вообще заказывает панкейки в такую жару? — Леви недовольно сморщился, вспоминая как один из посетителей обтер руки прямо об себя после того, как вымазался по самые локти. — Американцы, Леви, американцы. Это свободная страна, и ее прелесть в том, что ты можешь есть панкейки в любое время, — Эрен снова захохотал своим ужасно заразительным смехом и закинул руку на плечи Леви. — Руки убрал, сопляк, — он лишь недовольно передернул плечами, чтобы поскорее избавиться от ощущения прикосновения к коже вечно горячего Йегера. Если бы Леви не был лично знаком с Гришей, то подумал бы, что Эрен родился от союза женщины и батареи. — Хэй, я младше тебя всего на три месяца. — Три месяца и пять дней, сопляк. И это было самое спокойное время в моей жизни, — дразнить Эрена было его самым любимым делом после генеральной уборки. Они играли в эту игру всю жизнь и им все еще не надоело. — Не ври, старикашка, ты ужасно страдал, находясь на этой бренной земле без меня, — щелкнув по носу Леви, он развернулся к нему спиной и пошел к выходу, пока тот замер на месте, оторопев от такой наглости. Тц, сопляк. Сопляк, который был как никогда прав. Но ему об этом знать совсем не обязательно. Добравшись до маленькой квартирки в спальном районе Пасадены, они закинули пиво в холодильник, и Леви побежал в душ, чтобы наконец-то отмыться от налипшей за день грязи и переодеть футболку, вишневое пятно на которой, кажется, разрослось и теперь проникло ему под кожу. Стоя под холодными струями воды, он снова вернулся к мыслям о том, как пройдет сегодняшний вечер. Тревожность накатывала с новой силой, а желание сбежать становилось сильнее с каждой минутой. Стоит ли ему открыто сказать о своих желаниях? Или лучше без раздумий поцеловать его и ждать реакции? А вдруг он его ударит? Нет, Эрен не был способен на такое. Его Эрен был самым добродушным и понимающим человеком на этой планете. Он с младшей школы защищал Аккермана от любых нападок со стороны, даже когда эта самая защита заключалась лишь в получении бесконечных синяков и ссадин. Как-то трое мальчишек-задир отобрали у Леви обед в столовой и, когда на его глазах уже подступали слезы обиды и бессилия, на помощь прибежал разъяренный Эрен. Тогда случилась огромная драка, в которой Йегер получил болючий синяк под глазом, но, стоя в кабинете директора рядом с Карлой и Кушель, он лишь продолжал защищать своего маленького друга. Их тогда сильно наказали, но Эрен не переставал лезть в драки каждый раз, когда кто-то пытался обидеть мелкого хмурого мальчишку. В этом был весь Эрен. Всегда на стороне Леви. Всегда готов прийти на помощь. Аккерману стало стыдно, что он так малодушно решил воспользоваться его дружбой. Черт, какое же он дерьмо. Приперся сюда в надежде совратить лучшего друга в приливах тупого отчаяния из-за нескладывающейся личной жизни. Какой он друг после этого? Можете не отвечать, Леви и так знал какой. Выбравшись из душа, он напялил футболку с очередной тупой надписью Big dick is back in town и любимые домашние шорты Эрена, которые постоянно спадали с тонкого и угловатого Леви, из-за чего пришлось туго завязать шнурок на талии. Ужасно хотелось выпить холодного пива и просто завалиться спать, желательно на пару дней. В комнате было темно. Синие шторы в цвет покрывала на кровати были плотно прикрыты в надежде скрыть комнату от последних лучей закатного солнца. Йегер сидел на полу перед огромным квадратным телеком, на экране которого уютно дрейфовали серо-черные волны. Каждое появление в этой комнате дарило ощущение дома. Стены и даже потолок были обклеены бесчисленными постерами Queen, AC/DC и Ghostbusters, в некоторых местах даже висели пластинки, сто лет как вышедшие из моды, а в углу примостился огромный шкаф с кассетами для Stereo Walkman от Sony, который был куплен еще в школе на бережно отложенные Эреном деньги от обедов и летней подработки мороженщиком. Йегер очень гордился этой покупкой. Они постоянно сидели на переменах между уроками на лестнице за школой с воткнутыми в уши наушниками и слушали песни, которые парень записывал на выходных. Эрен уже тогда начал курить и Леви бесконечно ворчал по поводу запаха и вреда для здоровья, но Йегер курил настолько красиво, что парень в конце концов сдался и перестал пытаться спасти друга от вредной привычки. — Сбегаешь за пивом? На кухне где-то должен быть Cheetos, если он еще жив после последнего налета Саши на нашу еду, — Эрен, не отрывая взгляда от своих рук, аккуратно вытаскивал кассету с фильмом из упаковки и засовывал ее в видик. Когда на экране появился Джон Кьюсак, он поставил на паузу и улегся на кровать, в ожидании Леви с их импровизированным ужином. После его появления с двумя пачками Cheetos в зубах и парой бутылок пива в руках, Эрен пододвинулся, чтобы дать Аккерману место удобно устроиться. Несмотря на то, что в комнате было душно, потому что за день помещение нагрелось, как на углях, Леви все равно сел к парню так, что их плечи касались друг друга. Эрен снял свою майку сразу, как только зашел в дом, и сейчас смуглая гладкая кожа блестела в отражении света от телевизора, чем приманивала к себе взгляд. Они сотни раз оставались вдвоем, и Йегер не стеснялся щеголять по дому даже в трусах, но впервые его нагота… смущала. Возможно, потому что Аккерман только сейчас позволил себе посмотреть на него не только, как на старого друга. Пока Эрен потягивал пиво из бутылки и смотрел на то, как Ллойд изливал на своих друзей планы по поводу встречи с Дианой Курт, у Леви наконец-то появилась возможность рассмотреть его повнимательнее. Взгляд блуждал от сильных широких бедер парня, обтянутых сейчас только домашними короткими шортами, к плоскому животу с заметными очертаниями пресса и уходящими вниз косыми линиями мышц, а потом выше к широким плечам и острым ключицам, которые разворачивались под сильной шеей Йегера как крылья птиц. Желание коснуться мягкой кожи на этих самых ключицах покалывало на кончиках пальцев, и ему приходилось сдерживать себя, сжав руки в кулаки. Успокойся, Аккерман, хватит быть гребаным извращенцем. Может, Эрен не был настолько уж не прав на твой счет. — Хэй, это ты мне все уши прожужжал про то, что мы просто обязаны посмотреть этот фильм. Почему ты не смотришь? — голос Йегера прозвучал откуда-то издалека, медленно развевая нависшие над Леви облака мыслей. Что он мог сказать? Что планирует совершить самое большое преступление против их дружбы и не знает, как решиться на это? Что его полуобнаженное тело выбило из головы Леви остатки рассудка? Блять, даже в мыслях это звучало отстойно. — Тц, смотрю я. Просто задумался, — он схватился за бутылку с пивом, в надежде скрыть румянец, который красными пятнами полз по лицу. Эрен вернул взгляд к экрану, и Леви решил, что для его же спокойствия лучше повторить за другом и просто посмотреть фильм. После третьей бутылки пива и самого романтичного признания в любви с бумбоксом на руках, Аккерман почувствовал, как глаза сами собой начинают закрываться, а сильные руки аккуратно подняли его и уложили в кровать. Он ждал, что Эрен, как всегда, уляжется рядом и уже приготовился жаловаться на длинные волосы, лезущие в рот, и горячий торс, который плотно прижимался бы к спине Леви и еще сильнее нагревал воздух вокруг них, но Йегер лишь сполз на пол, раскладывая одеяло и укладываясь поудобнее. — Почему ты не лег в постель? — вопрос вырвался изо рта быстрее, чем Аккерман успел это остановить. Эрен удивленно приподнялся на локте и уставился на свернувшегося клубком друга. — Ты же сам всегда ворчишь, что тебе жарко, и что это то же самое, что «спать с волосатой собакой в одной постели», — Йегер закончил предложение, повторяя вечную цитату Аккермана на его манер, и уставился на съежившегося под тонким прищуром его глаз Леви. — И когда тебя это останавливало? — он пытался храбриться и, в попытках обороняться от неожиданного обвинения, повторил позу парня. — Ну… прямо сейчас, я полагаю? — по его лицу расползлась ухмылка. У него редко получалось застать момент, когда Леви от него было что-то нужно. Зануда был крайне самодостаточным человеком, кажется, с самых пеленок, с рождения манипулируя гиперактивностью нетерпеливого Эрена в своих интересах. И вот сейчас ему было что-то нужно от Йегера. Даже если это то, что Эрен готов был с радостью дать и просто так, упускать эту возможность он не собирался. Заметив буквально распирающее сопляка самодовольство, Леви лишь фыркнул, отворачиваясь к стене, надеясь скрыть расползающееся по телу разочарование. Если Эрен теперь даже не хотел спать с ним, как раньше, то как его можно было попросить о большем? Он знал, что это с самого начала было тупой идеей. Он лучше умрет старым девственником, чем еще хоть раз даже подумает об этом. Тело уже подрагивало от стыда и смущения за свое поведение, когда он почувствовал, как большая горячая рука накрыла его талию. — Ты вообще ешь? — Эрен недовольно цыкнул прямо в духе Аккермана, и сильнее прижал того к себе. — Приготовлю с утра завтрак. Без присмотра Кушель ты совсем перестал нормально питаться. Это была правда в самом чистом виде. Вечный парадокс жизни Леви заключался в том, что он был заядлым чистоплюем, но совершенно не признавал готовку ни в каком виде, перебиваясь бутербродами и яичницей между поездками домой, где заботливая мать откармливала сына домашней едой. Йегер же был полной противоположностью с суперспособностью создать из полного порядка дикий хаос за пару минут, но компенсировал это талантом приготовить настоящий шедевр из ничего. Они были противоположностями даже в этом. Из очередных за этот вечер мыслей его вырвало ощущение больших пальцев на его плоском животе, от чего по месту прикосновения поползли мурашки и внутренности скрутились в узел. На секунду, всего на секунду, Леви позволил себе подумать о том, что было бы, если бы руки Эрена опустились ниже к резинке шорт, развязали узел и обхватили полувставший член. Если бы он хотя бы попытался… Он почувствовал, как волосы на затылке зашевелились от глубокого дыхания Эрена. Аккерман аккуратно перевернулся в его руках, чтобы суметь заглянуть в лицо уснувшего друга. Тонкий аккуратный нос, расслабленные брови и приоткрытая линия пухлых губ. Красивый паршивец. Йегер знал о своей привлекательности и беспардонно ею пользовался в своих целях, но всегда по-доброму подшучивал, что Леви – единственный, кто не поддается его очарованию. Ну что ж, кажется, в этом мире больше не осталось людей способных устоять перед ним. Леви разбудили лучи солнца, пробивающиеся между шторами, и огромная туша медведя, которая сейчас лежала прямо на нем и не давала вздохнуть полной грудью. В попытках выбраться из своего заточения, он уперся руками куда-то в ребра Йегера и попробовал спихнуть его с себя, но переоценил свои силы. Блять, какой же он тяжелый. Сдвинуть Эрена не получилось. Тычки, щепки и щекотка тоже не дали результатов. Тот лишь сильнее обхватывал руками Аккермана и прижимал к себе, от чего последнему окончательно стало не хватать воздуха в легких. В полном отчаянии он укусил парня за плечо и только после этого несанкционированного нападения бешеного животного, Йегер недовольно застонал и выпустил свою жертву из рук. — Ты чего? Больно же, — он недовольно потирал место укуса рукой и хмурился, уставившись на разъяренного Аккермана. — Ты чуть не убил меня! Я буквально мог задохнуться! — эта огромная детина еще смеет упрекать его за то, что он пытался спасти свою жизнь! — Ты сам хотел, чтобы я спал с тобой! — Эрен победно ухмыльнулся, ожидая, что Леви сможет ответить на этот аргумент. — Я ничего не просил! — ярость за секунду была развеяна смущением. Он только сейчас заметил, как близко они находились друг к другу. Грудь Леви сильно вздымалась, а после битвы за свою жизнь, большая футболка сползла с плеч, обнажая бледную кожу. Как он умудрялся столько лет оставаться белым, как поганка, находясь в Калифорнии — настоящая загадка. Хотелось прикрыться, несмотря на то, что Эрен сотни раз видел его и без футболки. В защитном жесте он подобрал собравшееся где-то в углу одеяло и подтянул к своей груди, параллельно поправляя сбившийся ворот. Не обращая внимание на странное поведение друга, который спустя двадцать лет вспомнил о приличиях, Йегер потянулся к прикроватной тумбочке и достал пачку красных Marlboro. Он закурил прямо в комнате, выдыхая дым в лицо все еще красному Аккерману, и легонько засмеялся. — Ты все такой же упрямый придурок, ты знаешь? — он снова поднес сигарету ко рту и его щеки втянулись, пропуская в лёгкие дым. — Кто бы говорил, Мистер-Я-Никогда-Не-Съем-Брокколи, — выгнув бровь, Леви напомнил Эрену о тех временах, когда мальчик каждый день закатывал адские истерики родителям лишь бы не есть зеленые овощи. И эти времена были еще в старшей школе. И даже в колледже. Иногда он был таким ребенком. Как много мелочей может уместиться в человеке? Какой кофе он пьёт? Или, может, больше любит чай, а кофе вообще не переносит? Каким шампунем моет голову? Персиковым? Или с чем-то свежим? Может, он обожает перед сном съесть конфету или выкурить сигаретку? А, может, ненавидит брокколи? Или помидоры? Или желтки яиц? И жить не может без кислого Скитлса. С чего начинает утро? Верит ли, что трусы бывают счастливыми? Какого цвета у него зубная щетка? Заправляет ли постель или любит беспорядок? На каком боку спит? Дергает ли носом или может говорит во сне? Тысячи и тысячи мелочей, которые делают человека собой. Люди — сплошная совокупность привычек, странных или банальных, не важно. Сколько же в человеке может уместиться мелочей, за которые его можно любить? Он смотрел на Эрена и думал о том, насколько сильно все эти самые мелочи друг друга въелись им под кожу и остались там навсегда. Йегер страшно стеснялся своих этих «детских» привычек, но Леви именно это больше всего в нем и любил. Любил за то, что он тащил его есть мороженое даже зимой, за то, что каждое четвертое июля вытаскивал кататься на аттракционах и сходил с ума, если не удавалось выиграть в тире очередной пылесборник, любил за кассеты, которые Эрен записывал специально для него еще со школы, любил за то, что тот в тайне был фанатом диснеевских мультиков. Ужасно хотелось провести по растрепавшимся волосам и погладить небритую щеку, но вчерашние мысли все еще не отпустили его, поэтому он удержался. Леви понял, что все это время они сидели и просто смотрели друг на друга, пока в руках Йегера тлели остатки сигареты. — Я думаю… кхм, кхм,— Эрену пришлось прочистить горло, чтобы прервать их молчание. — Я думаю, что пора вставать. Пойду приготовлю завтрак. Он вылез из постели, оставляя бычок сигареты в импровизированной пепельнице в виде треснутого блюдца и поплелся на кухню. Аккерман остался в постели, улегшись на спину и пуская блуждать взгляд по белому потолку с люстрой-вентилятором. Что, блять, ему делать? Йегер появился в двери комнаты через двадцать минут и притащил тарелки с яичницей, беконом и тостами, от чего рот Леви наполнился слюной. Этот шикарный парень с потрясающим телом сидел с ним на одной кровати и кормил его офигенным завтраком, а Аккерман все еще не знал, мог ли он попросить о чем-то большем. Ну, просто по-дружески. Микаса должна была скоро его забрать на своем Dodge Ram 1500 и отвезти к себе. Несмотря на то, что она была на пару лет старше, у них были классные отношения, и они пару раз даже вместе отлично отрывались, празднуя поступление Леви в колледж или удачно закрытый семестр. После того, как йегеровский шедевр был съеден, он быстро помыл посуду и вернулся в комнату, чтобы переодеться и выйти к уже подъехавшей машине. Стянув футболку и аккуратно сложив на стул, он заметил, что Эрен странно поглядывает на его спину, проходясь взглядом от лопаток до ямочек над задницей. — Что уставился? — повернувшись к парню, Аккерман сложил руки на груди. — Давай я приготовлю тебе поесть и ты возьмешь домой, — Боже, он снова об этом. С каких пор он успел стать помощником Кушель в вечной борьбе откормить своего сына? — Я сегодня еду к Мике, она не оставит меня голодным. У вас с ней одна травма на двоих, — он усмехнулся, отворачиваясь к своим вещам. — Черт, я совсем забыл, что моя футболка грязная. Я могу взять твою? — Да, хорошо, сейчас достану, — отвернувшись к шкафу, он достал белую футболку с красными буквами и протянул Леви. — Dead inside, but still horny? Серьезно? — приложив футболку к торсу, Леви прочитал надпись вслух. — Тебе она подходит больше, чем мне, если ты понимаешь, о чем я, — улыбка Чеширского кота растянулась на его лице. — Тц. Он все-таки надел эту футболку и выбежал во двор, замечая разгневанную Микасу за рулём машины. — Что на тебе, блять, надето? — она удивленно приподняла бровь, прикрывая рот руками, чтобы скрыть вырывающийся наружу смех. Остатки злости растворились в улыбке, и она, кажется, уже забыла, что планировала отчитать младшего брата. — Даже не спрашивай, — открыв посильнее окно и впустив в машину больше прохладного воздуха, он облокотился на дверь со стороны пассажирского сидения и грустно посмотрел на исчезающий из поля зрения дом Эрена. — Мама прислала старые кассеты с детскими видео, если хочешь, можем посмотреть сегодня. Жан недавно притащил домой видик, — Мика потрепала его по руке, привлекая внимание. — Да, давай. — Вы с Эреном там еще совсем мелкие, лет девять, наверное, — она продолжала вспоминать про их детство, пока Леви утопал в воспоминаниях. Он вспомнил, как они тогда посмотрели с мамами какой-то старый фильм о любви и были под жутким впечатлением. После просмотра Эрен официально объявил, что им теперь стоит обращаться друг к другу не иначе, как «мой дорогой», у них ведь, в конце концов, тоже любовь (любовь же одна, тогда почему важному дядьке в костюме можно называть свою любимую женщину «дорогой», а Эрену Леви нет?). Сейчас это обращение кажется жутко старомодным, но Аккерман только недавно понял, насколько это важно — иногда для кого-то быть дорогим. Любим мы ходить по магазинам и пиццу пеперони, а дорожим мы лишь теми, кого ценим. Вот так вот просто. Уже в светло-желтой, солнечной квартире Микасы, с кучей растений и мягких подушечек, разбросанных по всему дому, они забрались на большой оранжевый диван и врубили телек, предварительно подключив видеопроигрыватель. На экране стоял маленький Эрен, больше похожий на воинственного воробушка, нахохлившегося и лохматого, чем на мальчишку. Аккерман вспомнил этот день. Им было по десять и Леви жутко боялся садиться на велик, подаренный на последний день рождения. Йегер, который тогда уже умел кататься, мялся рядом, пытаясь помочь другу. После очередной неудачной попытки, увидев слезы в глазах Леви, он подошел к нему и крепко прижал к себе. — Ну не плачь, дуреха. У тебя еще получится. Может быть, ты вообще не захочешь кататься на велике. Мой папа вот не умеет. Но у тебя есть время подумать о том, чего ты хочешь, а я всегда-всегда тебя поддержу. — Даже, когда мы будем старыми, как мама с папой? — он отодвинулся от Эрена, утирая ручейки слез с пухлых детских щек. В камере появилось удивленное лицо Кушель с подергивающимся глазом и картинка начала трястись от того, что отец Леви и Мики содрогался от беззвучного смеха. — Даже, когда мы будем старыми, как ба с дедом. Прошло одиннадцать лет и Леви совсем забыл про этот день. Он так и не научился кататься на велике и мама отдала его (велосипед, не Леви) в церковь на благотворительность. Йегер никогда не напоминал ему про этот случай и всегда вызывался прокатить его до школы сначала на заднем сидении своего Trek Bicycle, а потом и на старенькой Honda Accord, которой жуткой гордился. Он всегда поддерживал его. Всегда. И ни разу не подвёл его доверие. Так почему же сейчас Леви так боялся попросить о том, что было для него важно? Если буквально сам Эрен говорил ему об этом с экрана телевизора? — Мне надо вернуться, — он быстро начал собираться, засовывая в карманы брюк ключи от квартиры и бумажник. — Я забыл у Эрена… да неважно, увидимся на неделе. Выскочив из дома, он побежал на ближайшую остановку и забежал в первый автобус, ехавший до квартиры Йегера. Он просто попытается. Если Эрен ему откажет, это ничего не поменяет между ними. Они по-прежнему будут лучшими друзьями. Йегер бы не оставил его. Леви не помнил, как доехал и как поднялся в квартиру. Он постучал в дверь, когда на пороге появилась причина его внутренних терзаний. — Что случилось, Леви? Что-то с Микасой? — он обеспокоенно посмотрел на парня и отодвинулся от двери, пропуская внутрь и предлагая пройти на кухню. — Нет… Все в порядке, мне… мне надо было с тобой поговорить, — Аккерман медленно прошел вглубь квартиры, не переставая теребить край футболки и в смущении опуская глаза. — Ты помнишь тот случай, когда ты учил меня кататься на велике еще в младшей школе? — Это когда ты разревелся, как девчонка? — он ухмыльнулся, присаживаясь на стул. — Тц. Тебе никто не поверит, — от возмущения он почти забыл ради чего приперся, но быстро вспомнив, снова почувствовал, как лицо начинает гореть. — Я не об этом, Эрен. — Да что случилось? — остатки улыбки слетели с его лица и Леви поймал его встревоженный взгляд. Он подошел чуть ближе и встал между его ног, опуская руки на плечи. — Ты помнишь, что ты сказал, что у меня есть время подумать о том, что я хочу, и ты всегда меня поддержишь? — ладошки становились потными от волнения, и он чуть сжал обнаженные плечи Йегера. — Да… Леви, что? — он видел, как парень нервничает, но абсолютно не понимал, что происходит. В успокаивающем жесте, он накрыл рукой пальцы Леви на своем плече и мягко погладил. — Дай я… Давай я просто скажу, хорошо? — дождавшись лёгкого кивка, он продолжил. — Я тебе рассказывал, что… что меня не интересуют девушки. Ну… в этом смысле. И я… иногда я хочу… попробовать, знаешь? Ну хоть что-нибудь! — он вскинул руки в неопределенном жесте, пытаясь хотя бы так показать это самое «что-нибудь», а потом вернул их обратно. — Я даже не целовался ни разу! Даже просто… Ты единственный из всех парней, к которому я вообще когда-либо прикасался так открыто… И я… Йегер молчал, давая Леви высказаться, но продолжал преданно смотреть ему в глаза. А Аккерман чувствовал, как с каждым новым словом легкие все больше и больше сжимались и под конец он был не в состоянии сделать вдох, отчего в глазах начало темнеть, а сердце от страха заходилось бешеным ритмом. Он видел, как Эрен открывает рот, но не слышал, что тот говорил, потому что в ушах шумела кровь. Он почувствовал, как человек перед ним резко встал и усадил его на стул, опускаясь на корточки перед ним и сжимая его лицо в своих руках. — Леви, ты слышишь? Дыши! Слушай мой голос, Леви, — звуки голоса Эрена, пронизанного паникой, доносились как из-под толщи воды, и Аккерман даже не до конца понимал смысл его слов. Канатные тросы, сжимающие его внутренности, не ослабляли хватку ни на секунду, и он почти поверил, что это конец. Умереть девственником, Аккерман, просто восторг. Он прикрыл глаза в попытке взять ситуацию под контроль, но не мог перестать хватать воздух ртом. И он почти готов был завыть от отчаяния, если бы мог, когда… на его губы опустились чужие, более мягкие и пухлые. Леви задержал дыхание (задержка дыхания в момент задержки дыхания, он сам не знал, как это работает, но так правда было) и распахнул глаза. Лицо Эрена было так близко и это сводило с ума. Можно было даже разглядеть маленький шрамик над бровью от падения с качелей еще в самом детстве. Йегер тогда разрыдался, а Леви хотел разрыдаться сейчас. От того насколько много было… всего. Его лицо сжимали теплые руки, как будто пытаясь удержать на месте. Но он не хотел никуда бежать. Все его нутро стремилось продлить этот момент, и он нежно обхватил руками шею Эрена, после чего почувствовал резкий выдох в рот. Он слегка отодвинулся, не выпуская лицо Леви из рук, и его взгляд метался от серых глаз к губам. — Отец как-то мне рассказывал, что… что от сильного напряжения бывает… бывает, что человек не может вдохнуть, и нужно сделать все, чтобы он задержал дыхание… и я подумал, что… ну это ведь помогло, да? Это почти как искусственное дыхание… — Леви чуть ли не впервые в жизни видел, как Йегер смущался, и его лицо приобретало нежно-вишнёвый оттенок. —Да… да, помогло, спасибо, — Леви прошептал это так тихо, с трудом узнавая свой голос в раздавшемся хрипе. Они не двигались и только продолжали смотреть друг на друга. На секунду показалось, что весь мир остановился, что даже пылинки, которые были видны в лучах солнечного света замерли и к земле их притягивает уже не гравитация, а то, что теперь связывало этих двоих. — Ты говорил… до того, как произошло, ну, это, — Эрен подбирал слова, чтобы описать произошедшее. — Ты говорил, что хочешь что-то попробовать. Это… похоже на то, что хотел? — Эрен, я… я боюсь, — руки непроизвольно сжались. — Я хочу этого, ты даже не представляешь насколько сильно, но я понимаю, что тебе это может не нравиться. Может, тебе даже противно, после того, что было. Я знаю, что ты просто хотел помочь, но ты не обязан делать… то, что не нравится или не хочешь. — Я хочу, — серьезность блеснула в радужках его глаз. — Блять, ты даже не представляешь, как давно я этого хочу. Он с новой силой прижался губами к нему. Эрен был… вкусным. Как мятная жвачка Turbo и что-то приторно-сладкое, похожее на смесь Dr. Pepper и шоколадного батончика Wispa. Поцелуи были тягучими, как будто Йегер стремился посмаковать каждый момент, каждую секунду, пока их губы касались друг друга. Он опустил свои ладони на спину Леви и сильнее прижал к себе, заставляя ощутить каждый выступ на своем теле. Эрена хотелось трогать всего. Гладить его мягкую смуглую кожу, касаться каждого сантиметра, надавливать пальцами на грудные мышцы, чтобы почувствовать их упругость, провести руками по ребрам вниз по бокам прямо к самой сочной заднице всей Америки. Дыхание сперло от волнения из-за первого поцелуя, но он готов был отказаться от воздуха. Он был согласен до конца жизни дышать только Эреном, который сейчас так сладко целовал его, втягивая нижнюю губу и высасывая из него все тревоги. — Ты… ты как вообще? — он наконец-то смог оторваться от Леви и склонился над ним, соприкасаясь лбами в попытках отдышаться. Йегер стоял, прикрыв глаза, и сжимал его талию, боясь отпустить. Как будто если он хоть на секунду выпустит парня из своих рук, он растворится вместе с этим моментом. — Твое «что-нибудь» подразумевало что-то кроме поцелуев? — Я… я даже не знаю, что еще парни могут сделать друг с другом, — ему стало стыдно. Он столько времени потратил на то, чтобы собрать всю смелость, чтобы решиться на такой шаг как простая просьба, что совсем не подумал о том, что будет, если Эрен согласится. Его план не предусматривал такой исход. — Хорошо… — он наконец-то смог выпустить Аккермана из объятий и взять его за руку. Леви не понимал, что Йегер планирует делать дальше, но решил полностью ему довериться, потому что если не ему, то кому вообще? Они зашли в комнату и парень мягко потянул Леви в сторону кровати. — Мы можем… можем лечь, да, — одной рукой Эрен почесал затылок, как делал каждый раз, когда ему становилось неловко. — Под одеяло? Чтобы, ну знаешь,... сделать еще «что-нибудь»... — Да, давай, — его рука аккуратно выскользнула из ладони Йегера и потянулась к покрывалу, чтобы отодвинуть, но в последний момент он остановился и посмотрел ему в глаза. — Нам стоит… мы можем… раздеться, я думаю? Вопрос сквозил в его голосе, в его теле и даже во всей этой комнате. Оба были в смятении от своих чувств и того, что было между ними теперь, когда они смогли немного открыться друг другу. — Да! Да, конечно, мы можем. Я вот уже немного… — Эрен резко начал стаскивать с себя шорты, оставаясь в одних боксерах с маппетами. Леви выгнул одну бровь, уставившись на мультяшный рисунок на нижнем белье парня и смешок вырвался из его рта. Эрен неверяще уставился на друга, не понимая такой реакции. Наверное, впервые в его жизни кто-то смеялся, смотря на обнаженное тело парня. Проследив за взглядом Аккермана, он посмотрел вниз и, наконец осознав, в чем причина, громко захохотал. Его смех подхватил Леви, и они почти физически ощутили, как стена неловкости рушится между ними. Они все еще были людьми, которые знали друг друга всю жизнь. Им не нужно было притворяться или жаться от непрекращающегося смущения. Они всегда могли просто посмеяться. Просто Эрен и Леви. Просто друзья. Которые безумно хотели друг друга, о чем свидетельствовали два стояка. Наконец-то отсмеявшись, Йегер протянул руку и подозвал Леви к себе. — Иди сюда. Медленно подойдя ближе, он остановился, оставляя между ними жалкие сантиметры. Руки Эрена опустились ниже к краю футболки и медленно приподняли ее вверх, чтобы снять. Справившись с футболкой, пальцы блуждали по его телу, очерчивая впалый живот и прикасаясь к пуговицам на светлых джинсах. Когда одежда была снята, они залезли под одеяло и соприкоснулись друг с другом в нежном поцелуе. В тот момент Леви понял, что ему никогда не будет достаточно. Ему никогда не хватит этих поцелуев, он будет хотеть еще и еще. Он возьмет все, что Эрен сможет ему дать, потому что его губы — это гребаный наркотик. Это лучше, чем воскресная генеральная уборка, лучше, чем все фильмы Джима Керри, лучше, чем холодная Cola Zero. Он готов был отдать два пальца правой руки лишь бы это никогда не заканчивалось. Ужасно хотелось большего. Даже если до сих пор не было ясно, что это большее под собой подразумевало. Аккуратно прикоснувшись к груди Йегера, он погладил место соприкосновения их кожи и опустил руки вниз, замирая у края трусов. Преодолев секундную слабость, он смог наконец дотронуться до внушительной выпуклости и очертить пальцами края. Послышался глубокий утробный рык и Леви пришлось собрать все свои расплывшиеся мозги в кучу, чтобы осознать, что он вырвался изо рта Йегера. Эрен хотел его. Так же сильно, как и он сам. Поддаваясь инстинктам, он стал все сильнее надавливать рукой, стараясь повторить движения, которые сотни раз проделывал наедине с собой. Они ведь оба парни. Им должно нравиться одно и то же. Он тонул в ощущениях и чувствовал, как возбуждение стекает по венам от одной мысли, что Эрену нравятся его прикосновения. В какой-то момент он почувствовал, как большая ладонь проникает под резинку его трусов и обхватывает его собственный член руками, и Леви буквально вышибло остатки рассудка из-за этого прикосновения. Его собственная рука замерла, потому что ему нужно было хотя пару гребаных секунд, чтобы собраться с мыслями. Теперь так будет всегда? Это всегда будет ощущаться так… сильно? Рука медленно задвигалась на нем, и от каждого нового касания по телу проходились импульсы, скапливаясь где-то глубоко в животе. Когда пальцы очертили головку, надавливая на самый верх, с губ Леви сорвался долгий стон. — Это… нормально? — Аккерману пришлось открыть глаза, чтобы понять, что вообще произошло и почему Эрен остановился. — Да… да, это вау, пожалуйста, не останавливайся, — секундное замешательство парня позволило ему прийти себя, чтобы он смог отодвинуть трусы Йегера и прикоснуться к нему по-настоящему. Движение снова возобновилось. Они двигались буквально в унисон, поддерживая единый ритм. Это было больше, чем просто движения, больше, чем просто возбуждение, которое как лава прокатывалось по коже. Это была свобода. Свобода, которую он так долго отгонял от себя. Больше не было страха быть отвергнутым, собой, другим человеком, обществом, не было выкручивающей внутренности боли от неприятия того, кем ты был. Он наконец-то мог отпустить это всё. Ощущать, как что-то темное, что так долго сидело в нем, выходило вместе с каждым толчком. Они ловили дыхание друг друга, больше не в силах продолжать целоваться, наслаждались каждый вздохом и каждым стоном, которые наполняли комнату. Каждая мурашка, каждое новое прикосновение заставляли плыть и плавиться. Напряжение, растущее в животе требовало выхода и, после очередного уверенного движения на своем члене, Леви протяжно застонал, выпуская его. В животе пылало, и он почувствовал, как трусы намокли, но не останавливал движения своей руки, мечтая доставить такое же удовольствие Эрену. Спустя пару толчков член Йегера дернулся, и он излился в его руку. Мыслей не было. Больше ничего не было. Только этот момент и пустота. Самая лучшая пустота в этом мире. Оторвавшись друг от друга, они повалились на спины, тяжело дыша. — Это было… — Леви хотелось что-то сказать, но он не мог подобрать слов, чтобы описать то, что сейчас произошло. — Лучше гребаного мороженого «У Мета»... — Эрен закончил за него предложение, повернув голову, чтобы посмотреть на все еще утопающего в ощущениях парня. Да, это было лучше гребаного мороженого. Со сраной вишенкой сверху. Может быть, им стоило заглянуть туда сегодня еще раз. И насрать, если Леви снова испортит футболку. Все футболки мира стоили Эрена.

If you wanna be my lover, you gotta get with my friends, Make it last forever friendship never ends