Знакомым теплом

Вытирая все скатывающиеся слезы поношенным почти что до дыр свитером с розоватым оттенком Минхо, тихо скулил в темноте и проглатывал рыдания глубоко в себя, притаившись в укромном месте в домике за речкой о котором знали немногие. На улице капал мелкий дождик и приоткрытое обшарпанное окошко, со слезающей по углам краской, впускало в помещение запах мокрого асфальта и звуки еле щебетающих птиц. Сидя на бетонном полу пачкая черные джинсы пылью и грязью Хо, прижимал колени к своей груди все ближе обнимая их и слушая биение своего рыдающего сердца. Снова злые слова услышанные сверстниками и его душа разбивается в дребезги, по новой сбегая из того места, по секрету умоляя Чонина не говорить никому куда он пошел, беря с него обещание на мизинцах и леденец с мятным вкусом, как взятку за молчание. Слезы все не хотели останавливаться и выходили новой порцией перекрывая радужку, затуманивая взгляд. Даже привычные слова «Я в порядке» не спасали, как всегда, а заставляли смотреть правде в глаза утопая в ней снова и вспоминая, что плавать Минхо так и не научился, значит точно утонет. Привыкание к осуждающим взглядам произошло не сразу. Все начиналось с тех же истерик и слез, запиранием двери и засыпанием на кровати, пытаясь убежать от всех, после переросло к мыслям что он делает все неправильно, и пора ему остановиться — носить разноцветную одежду, любить розовый и объедаться большим количеством сладкого. И на третий этап, от чего он пытался убежать превратил в наркотик. по крайней мере одно точно — есть сладкое вошло в привычку, глотать непрошенные слезы и улыбаться всем как обычно. Только осуждающие взгляды превратились по волшебной пыльце слухов в откровенные издевательства. Пропадание его вещей, и нахождение их в неприглядном виде, и избиения стали частью его жизни. Ранее друзья, делившие с ним одну жвачку и пирожное, лодочка, покинули его и превратились в тех злых людей оставляя его одного и забытого. Принять было сложно, но Минхо думает, что справился, игнорируя их всех и шепча тихо ночью себе что сейчас будет тяжело, но наступит и белая полоса, как это бывает в книжках, которые он часто стаскивает у воспитателей. И все также просиживая затекшую ногу он успокаивал себя, что белая полоса не за горами и точно придет к нему, нужно только верить и ждать. Теребя свои волосы, он икал в тишине заброшенного домика и другой рукой сжимая свою ногу приводил свое дыхание в норму, не выдавая себя по приходу обратно к другим. Шарканье послышалось совсем рядом, когда он поднял голову и заприметил в проходе темную фигуру со светлыми выцветшими от краски, но все также кудрявыми волосами. Чан хмуро глядел на него поджимая губы и держа руки в безразмерной черной толстовке — его стиль носить все темное закрывая так все, что творилось у него на душе. — Чани?..- любопытно посмотрев на него Ли оглядел парня с ног до головы, до сих пор не прогружая голову что ему здесь понадобилось. — И долго ты тут будешь сидеть? — Минхо смутился от вопроса и опустив голову, принялся разглядывать потертые кеды, все также продолжив теребить свои волосы. Обреченно вздохнув Чан прошел к младшему и опустившись рядом с ним, шокируя видимо Минхо еще больше своим поведением, уселся рядом. — Что они сказали? — Что…мне осталось жить совсем недолго…- охрипшим голосом произнося свои слова младший не осмелился поднять взгляд на старшего. — И? — И смысл...смысл мне здесь оставаться если я только порчу всем им настроение своим «не пацанским» поведением...- решив переместить свой взгляд со своих кед на засунутые в карманы толстовки руки старшего, он заметил что и Чан был не в лучшем состоянии, весь в пыли и с крапинками дождя. — Думаешь они правы? — глубокий голос старшего, как ни странно, не пугал Минхо, а наоборот успокаивал и на вопрос он лишь пожал плечами, действительно уже не зная кто прав, а кто нет. — Ты не умрешь…и не портишь никому настроение, я уверен, что ты..ты самый прекрасный, — Ли легонько улыбнулся помня, что Чан не умеет утешать и произнесенные им слова с неким холодком точно были не злыми, а заложены с глубокой добротой. Тишина, установившаяся между ними, не напрягала, а воздух, наполненный запахом дождя, успокаивал. Подняв голову Минхо, посмотрел на старшего и улыбнувшись ему потрескавшейся улыбкой потянул за рукав и без такого же энтузиазма, как и раньше, Бан раскрыл свои руки, и младший с охотой нырнул в них ощущая запах пыли, порошка и краски для волос, но согреваясь знакомым теплом. Чан зарылся в его макушку носом и нежно проводя своими ладонями, смотря на костяшки пальцем с царапинами и засохшей кровью, старался так помочь Минхо зная, что никогда не расскажет ему о своих чувствах, но покажет делом, даже если и не совсем гуманным.