Don't Let Me Go : [ не отпускай меня ]

Эндрю просыпается от звука расстегивающейся молнии. На какой-то ужасающий миг ему двенадцать, и он не может двинуться в собственной постели, прислушиваясь к премерзкому звуку спадающего на пол ремня. Крепко зажмуривается и ждет, но звука не раздается. Все, что слышно, — это тихий шорох с противоположной стороны кровати. Вес сдвигается, создавая углубление в матраце; слишком легкий, слишком маленький, чтобы оказаться Дрейком. Эндрю распахивает глаза, и его встречает вид знакомой спины: обнаженной, испещренной шрамами в освещении бледного лунного света, льющегося через окно. Нил. Требуется минута, чтобы осознать настоящее и вновь похоронить эти тошные воспоминания из детства. Эндрю сосредотачивается на мягкости простыней, мурлыканье Короля, нежном изгибе позвоночника Нила; он сидит на краю кровати, сгорбившись и лихорадочно роясь в чем-то. Эндрю моргает, прогоняя сонливость, и садится. Теперь, когда он в полном сознании, внезапно становится ясно: что-то не так. Поза Нила выдает напряжение и беспокойство. Словно он переносит весь вес на пятки, готовясь бежать. При виде этого у Эндрю закрадывается тревожная мысль, и он едва держится, чтобы не протянуть руку. — Нил, — шепчет он в тишину их спальни, — что происходит? Что не так? Нил тут же замирает, поджимая плечи. Тело его застывает так, словно он ждет охотящегося хищника, ждет, когда монстр перестанет чуять его запах и отступит. Эндрю переводит взгляд на пол и замечает открытую спортивную сумку, уже наполовину набитую одеждой. Внезапно он чувствует себя безумно плохо. Нил сбегает. Нил оставляет его. — Куда ты собираешься? — хрипит Эндрю. После напряженного молчания Нил, наконец, раскалывается. — Я обещал не переставать бежать, — говорит он. Голос звучит плоско. Мертво. — Никому не доверять. Никогда нигде не задерживаться надолго, никогда не прекращать бежать. Я обещал ей, обещал ей, что не буду, я… — Абрам, — перебивает Эндрю, и приходится бороться, чтобы в голосе не сквозила мольба, — она мертва. Все они мертвы. Тебе больше не нужно держать это обещание. Плечи Нила дрожат, он опускает голову. — Мертва. Мертвы. Так много смертей. И всё из-за меня. Я обещал, я пообещал… — он в отчаянии цепляется за волосы, повторяя слова снова и снова: — Они придут за мной, они придут за всеми. Надо идти, я обещал, что убегу, обещал, что… — Прекрати, — выпаливает Эндрю, и в голосе его слышится отчаяние. — Прекрати. Ты никуда не уйдешь. Нил смолкает как по команде, руками все еще болезненно крепко вцепившись в волосы. — Помоги, — выдавливает он едва-едва слышно, почти шепотом, — помогите мне. Эндрю двигается ближе, не уверенный, чтобы просто коснуться Нила, но достаточно близко, чтобы чувствовать тепло его тела. — Да или нет? Нил отчаянно кивает, охваченный паникой так, что не может вымолвить ни слова. Эндрю прижимается лбом к его позвоночнику, прямо меж лопаток. — Мне ты тоже пообещал, помнишь? — тихо шелестит он Нилу в спину. — Ты обещал мне, что останешься. Нил издает неконтролируемый, полный боли всхлип. — Не отпускай меня, Дрю, — умоляет он, — я хочу остаться здесь, я не хочу уходить. Я не хочу уходить, не хочу… Эндрю обхватывает Нила за талию и притягивает к себе, прижимаясь грудью к его покрытой шрамами спине. — Я не отпущу тебя, — яростно шепчет он, касаясь губами теплой кожи Нила. Это клятва, это обещание. — Если ты хочешь остаться — останься. Я буду держать тебя столько, сколько тебе понадобится. Нил безвольно обмякает рядом. Все напряжение разом покидает его тело, но не от облегчения. Нил насильно отключается от сознания. Отрезает себя от возможности бегства и борьбы. Не имея иного выбора, все, что он может сделать — это застыть. Эндрю уже несколько раз наблюдал, как он так делает. Первый раз в Балтиморе, когда Эбби промывала раны и меняла повязки. Тогда Нил был оторван от тела на очень короткое время, но и это оказалось ужасающе. Последний раз это произошло всего несколько месяцев назад, вскоре после того, как они съехались. Однажды ночью Нил проснулся от крика. В вопле зовущий мать, крича имя Эндрю, умоляя Лолу: пожалуйста пожалуйста прекрати это больно она мертва она мертва больно она мертва она умерла она… Тогда Эндрю моментально проснулся от внезапного шума, бесконтрольно размахивая кулаками в слепой панике и едва не столкнув Нила с кровати. Нил был уже на полпути к двери, отчаянно пытаясь сбежать, когда Эндрю догнал его и сумел успокоить. Тогда он держал Нила в руках, баюкая у себя на коленях в коридоре перед их спальней, пока он, наконец, не обмяк в объятиях. Эндрю был в ужасе от страха, не в состоянии сделать ничего, кроме как убедиться, что Нил достаточно пьет и ест. Только к концу второго дня Нил, наконец, задвигался рядом в постели, слабый и измученный, и прошептал: — …Дрю? Эндрю чуть не заплакал от облегчения. А теперь он снова поднимает Нила, прислушиваясь к чудовищному, хрипящему дыханию. Он не знает, как делать что-то иное. Все, что он может — это крепко держать, быть якорем, удерживая Нила у берега, пока буря в его сознании не утихнет, сколько бы времени это ни заняло в этот раз. Нил дрожит в объятиях, все еще резко и болезненно дыша. Эндрю тащит его обратно в кровать и аккуратно укладывает. Нил движется без протеста, с широко раскрытыми невидящими глазами. Он поднимает взгляд на Эндрю, но во взгляде ни на миг не проносится узнавания. Он зачесывает волосы Нила назад и укладывает ладони ему на щеки. — Ты в безопасности, Абрам, — шепчет он, вглядываясь в лицо своего партнера, — ты дома. Здесь лишь я и кошки. Никто не собирается делать тебе больно. Я им не позволю. Нил никак не показывает, что вообще слышит, но дыхание в самом деле начинает выравниваться. Он апатично наблюдает за Эндрю, время от времени медленно моргая, пока дрожь в теле медленно сходит на нет. Когда Нил наконец успокаивается, Эндрю ложится рядом, обнимая его за талию и укладывая голову ему на грудь. Нил абсолютно неподвижен, и единственный признак, что он вообще жив, — это ровное вздымание и опускание грудной клетки. Эндрю поворачивает голову так, что носом касаться его скулы. — Возвращайся ко мне скорее, Абрам, — шепчет он и чувствует, как ноет сердце. — Ты дал мне обещание, а я не могу сдержать свое без тебя. Эндрю тяжело сглатывает и хоронит страх, этот тихий голосок, снова и снова беспокойно нашептывающий: а что, если в этот раз он не вернется? Глаза щиплет, словно вот-вот навернутся слезы, но Эндрю пихает это всё глубже вместе с остальными эмоциями. Он не может сейчас терять самообладание. Он нужен Нилу. Эндрю может сойти с ума от беспокойства и позже. Он прогоняет остатки сонливости. Даже попытка — напрасная трата сил; он не сможет заснуть, пока Нил в таком состоянии. Едва-то в силах отвести от него взгляд, непозволительно зациклившись, чтобы уловить хоть какие-либо признаки жизни, любую вспышку узнавания в опустевшем взгляде. Вместо этого Эндрю прислушивается к его сердцебиению, настоящему напоминанию о том, что Нил все еще жив, что не ушел навсегда. «Это пройдет», — решительно твердит себе Эндрю, и когда это закончится, он убедит Нила наконец обратиться к психотерапевту. Через какое-то время он поднимается, чтобы принести воды. К тому времени, как возвращается, Нил все еще ни на дюйм не сдвигается, но Эндрю все равно помогает ему сесть в постели. Спокойно, терпеливо просит открыть рот и осторожно поит. Нил податливый и послушный, но его лицо ничего не выражает, а взгляд полностью отсутствующий, где-то далеко отсюда. Когда Нил допивает, Эндрю укладывает его на подушки. Кожа липнет от высохшего пота, а волосы спутаны, поэтому Эндрю берет из ванной влажную мочалку и расческу, аккуратно обтирает Нила и принимается аккуратно распутывать прядки. Закончив, он оставляет Нила отдыхать, а сам убирает наполовину упакованную спортивную сумку и принимается готовить завтрак. Делает себе тосты и кофе и останавливается на жидкой овсяной каше для Нила, решая, что именно ее будет достаточно легко глотать, чтобы случайно не подавиться. Если он сможет занять себя заботой о потребностях тела Нила, то не придется слишком много думать о внутренней войне в его растерзанном сознании. Он не может все исправить, но может убедиться, что Нил ест, достаточно пьет и остается чистым. Так что это Эндрю и делает. Это все, что он может. Это единственное, что не дает ему чувствовать себя совершенно беспомощным. Он быстро доедает тост и возвращается в спальню. Нил все еще не двигается, поэтому Эндрю оставляет овсянку на прикроватной тумбочке и понимает, что забыл захватить ложку. Проклиная себя, он разворачивается, чтобы пойти обратно на кухню, когда слышит позади слабый шорох. Резко оборачиваясь, Эндрю оглядывается на кровать. Нил двигается и тянет к нему руку. Его глаза кажутся более осознанными; такими ясными они не были с тех пор, как Эндрю впервые проснулся. Он, спотыкаясь, возвращается к кровати и берет Нила за руку, отчаянно сжимая и целуя костяшки. — Я здесь, Абрам, — твердо говорит он, — я прямо тут. Нил издает тихий звук, все еще не в состоянии говорить, но с каждой минутой становится все более осознанным. Эндрю откидывает назад его кудри, не сводя глаз с лица. Он кажется более настороженным, будто действительно осознает, где находится и кто перед ним. — Хочешь есть? — спрашивает Эндрю. Нил качает головой, поднося руку к лицу Эндрю с безмолвным вопросом в глазах. Тихо вздыхая, Эндрю льнет к его ладони; тепло руки греет щеку. Какое облегчение, что Нил вообще сейчас что-то осознает, даже если молчит. — Ты когда-нибудь перестанешь доводить меня до сердечных приступов? — он шепчет, поворачивая голову, чтобы поцеловать его ладонь. — Я становлюсь слишком старым для этого, кролик. Нил проводит большим пальцем по скуле, немо извиняясь, и прочищает горло. — Как долго? — он хрипит. — Несколько часов, — отвечает Эндрю, и плотина, сдерживающая эмоции, внезапно прорывается. — Что ты помнишь? Нил бросает взгляд на пол, где, кажется, только что лежала спортивная сумка, прежде чем снова поднять глаза. — Кошмар, — сипит он, — я проснулся и уже собирал вещи. Помню, как ты обнимал меня, и твой голос, — его собственный голос звучит так, словно его пропустили через дробилку. — Ты пытался убежать, — говорит Эндрю, — паниковал, продолжал твердить, что обещал бежать. А потом… — он делает паузу, и хватка на руке Нила напрягается, — ты умолял меня не отпускать тебя. Нил запускает свободную руку ему в волосы. — Иди сюда, — хрипло просит он. Эндрю подается вперед и забирается в ждущие руки. Нил притягивает его ближе, падая обратно на кровать и увлекая Эндрю за собой. Эндрю позволяет страху и тревоге снова дать о себе знать, пока Нил успокаивающе гладит пальцами его волосы. — Я не собираюсь убегать, — шепчет он. Эндрю смотрит на него в бешенстве. — Если бы я не проснулся, ты бы уже давно ушел. И кто знает, сколько времени тебе надо, чтобы проснуться и найти обратный путь, ко мне? А что, если бы ты заблудился? Или тебя ранили? Эндрю рассерженно фыркает; глаза снова щиплет. Он резко вытирает их и отворачивается. — Я не знаю, как тебе помочь, — в сердцах откровенничает Эндрю, — я чувствую себя таким никудышным. Таким беспомощным. Я ненавижу тебя за то, что ты заставляешь меня себя чувствовать так. Ненавижу за то, что ты заставляешь меня переживать. Он рискует оглянуться на своего партнера. Нил смотрит на него широко раскрытыми глазами, потрясенный. — Я не психотерапевт, — рычит Эндрю, чувствуя, как в глазах собирается влага, — у меня нет ебаной… возможности помочь тебе пережить травму. У меня нет таких сил. В большинстве дней я сам едва справляюсь, а в какие-то дни и вовсе не справляюсь. И неважно, как сильно я хочу — я не могу всё исправить. Наступает бесконечный миг молчания, заполняемый лишь звуком прерывистого дыхания Эндрю. Нил смотрит на него так, словно видит впервые. Эндрю ловит его взгляд своим. — Каждый раз, когда ты вот так пропадаешь, — говорит он, — я остаюсь здесь, жду, когда ты вернешься. Никогда не знаю, как долго тебя не будет, гадаю, вернешься ли ты вообще, или я потерял тебя навсегда. Каждый раз, снова и снова это похоже на Балтимор. Нил наклоняется ближе, и его лицо оказывается всего в нескольких дюймах от лица Эндрю: — Прости, Эндрю, — он баюкает голову Эндрю, соприкасаясь лбами. — Я не хотел тебя пугать. Я не собираюсь никуда уходить. Я сделаю все, что захочешь. Даже пойду на терапию. Эндрю пристально вглядывается, пытаясь обнаружить хоть какой-нибудь намек на ложь. — Обещаешь? Ты пойдешь? — Да, — отвечает Нил, и говорит это с такой уверенностью, что Эндрю хочется ему верить, — пойду. Я обещаю. Эндрю вздыхает и смеживает веки. Может быть, Нил доведет всё до конца, а может, и нет. По крайней мере, сейчас он здесь, в настоящем. Этого вполне достаточно.