суп от похмелья

— чего звонишь в такое время, хён? — спрашивает чонвон, усмехаясь в кружку с чаем. пак выглядит помятым и не особо трезвым, но улыбается во все тридцать два и держит лицо, смешно одёргивая себя каждый раз, когда слишком сильно плывёт. — да так... ик, всё хорошо, янвони, я просто захотел тебя увидеть, — с трудом выговаривает чонсон. как будто не он здорово так прибухнул в баре после пар и настолько напился, что не придумал ничего лучше, чем позвонить своему мелкому (считай, любви всей его жизни) по фейстайму. чонвон смеётся себе в чай, и сердце пака дрожит от теплоты и любви. они даже не встречаются, хотя чонсон бы очень хотел. однако страх, что он недостаточно хорош для парня, слишком силён, вот пак и предпочитает просто скрывать свои чувства и молчать в тряпочку. но когда ты уже в стельку и звонишь тому, в кого влюблён, молчать уже не получается. — чонсон-хён, и всё-таки, почему ты мне позвонил? на дворе два ночи, — протягивает ян, всматриваясь в расслабленное лицо старшего. он явно не поехал домой и всё ещё сидел в баре, исходя из приглушённого света и тихой джазовой мелодии, звучащей на фоне. чонсон жмурится, допивая виски, и хмыкает. звонить на трезвую голову он бы точно не стал, оберегая сон чонвона и забив на свою бессонницу и кофеиновую зависимость (благодаря которой эта бессонница и появилась), но сейчас он был не настолько в кондиции, чтобы об этом задумываться. — люблю тебя просто, чонвони, вот и звоню. думал весь вечер, как тебе сказать, но побоялся, а тут такой случай подвернулся... а я ж не ссыкло какое, бахнул стаканчик и позвонил. вот и весь рассказ. чонвон сводит брови и хмурится, и пак вздрагивает и взволнованно смотрит в ответ. — ссыкло ты, не ссыкло, без разницы... а признаваться мне всё-таки будешь трезвым, — качает головой ян, подмигивая, и чонсон ничуть не наигранно хватается за сердце, затрепыхавшееся пойманной в сети кошачьих глазок птицей. — приезжай уже, пьянчужка, проспишься у меня. пак бездумно кивает и сбрасывает звонок, осторожно вставая со стула и пошатываясь. он уже в том состоянии, когда мозг работает в прежнем режиме, а тело всё ещё не особо слушается и предательски чинит препятствия при ходьбе. в такси чонсон наблюдает за мелькающим за окном ночным городом и думает, что вроде бы любить чонвона ещё сильнее невозможно, но младший каждый раз доказывает обратное. ян встречает его на пороге своей квартиры, и чонсон сразу сгребает его в крепкие объятия и отказывается отпускать, даже когда мелкий легонько стучит по широкой спине. — отпусти, хён, задушишь! вот как помру сейчас, в расцвете лет и сил, замаешься искать такого же, — смеётся чонвон, но старший серьёзно смотрит на него и мотает головой. — мне не нужен такой же. мне нужен ты, чонвон. расплывающиеся в улыбке глаза-лучики яна искрятся от нежности, и он мягко тычется носом в щёку чонсона, невесомо целуя его. зрачки пака расширяются от неверия, и его хватка невольно усиливается, на что чонвон слегка ойкает, но всё равно привстаёт на носочки и гладит парня по голове. — и я тебя, хён. сварю похмельный суп утром, будешь? чонсон не выдерживает и нежно целует младшего, даря всю любовь, хранившуюся внутри него специально для чонвона. — буду, солнце моё, буду.