минус два зайца

кавеха достало всё на этом свете. он не вывозил учёбу на очке (ударение ставить по желанию), подработку и, вдобавок, постоянные ссоры с родителями... жизнь, короче. само собой, ему было вовсе не до отношений, что вызывало огромные вопросы и со стороны друзей, и от мамы. ну не знал кавех, как ей объяснить, что он не согласен замутить с какой-нибудь красивой девушкой для продолжения рода, категорически не согласен! о том, что ему нравятся парни, он тактично умалчивал, опасаясь нового витка гневных речей. — мама, я всё понимаю, но я едва дышать успеваю, — прервал он очередную тираду ожидающей наследников матери. — никаких девушек, иначе брошу универ, я серьёзно. хмыкнув в ответ на тяжкий вздох и последовавшие за ним короткие гудки, кавех отбросил телефон в сторону и морской звёздочкой раскинулся на кровати. наконец-то выдался момент, когда можно отдохнуть и расслабиться, просто размеренно подышать и повтыкать в потолок — так нет, матушке обязательно нужно было его испортить. как бороться с этой назойливой опекой, кавех не имел ни малейшего понятия: агрессией на крики отвечать не хотелось, но моментами злость всё-таки брала от непонимания родительницей его взглядов. кавех настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как дверь в комнату открылась, и кровать прогнулась под весом его соседа. он жил со студентом с потока: аль-хайтам никогда не осуждал предпочтения парня и, по слухам, сам с девушками не встречался. по крайней мере, кавех не видел, чтобы тот кого-то приводил: этим сосед и заслужил от него хорошее отношение и уважение. — кавех, чего такой кислый? не хмурь брови, а то морщины будут, — произнёс аль-хайтам, кладя руку ему на живот и аккуратно поглаживая по часовой стрелке. секундой назад хмурившийся кавех расслабился и заурчал, двигаясь ближе и чувствуя, как боль — и душевная, и головная — спадает. — хайтам, у тебя руки волшебные или как? сразу легче стало... — в ответ на уверенный кивок кавех улыбнулся, но вспомнил о недавнем разговоре с мамой и снова поник, со стоном отчаяния зарываясь лицом в подушку. — мама хочет, чтобы я начал с кем-то встречаться... а ты сам знаешь, что я предпочитаю не девушек, но если она узнает, то её, как минимум, хватит удар. аль-хайтам понимающе покачал головой, укладываясь рядом, и, подперев голову рукой, уставился на кавеха. тот убрал подушку в сторону и с любопытством посмотрел в ответ: — что, хайтам? ты... — давай встречаться, кавех. кавех поперхнулся неоконченной фразой и во все глаза уставился на соседа по комнате. в голове у него волчком крутилась только одна мысль: «почему он это сказал?» — хайтам, если ты решил так пошутить, то сейчас не лучшее время... кавех снова замолчал, прерванный пальцем аль-хайтама у своих губ, и через силу удержался от того, чтобы не приоткрыть рот и не укусить этот палец. его краш на соседа по комнате хорошо скрывался до тех пор, пока он не оставался с хайтамом наедине — и тогда начиналась настоящая игра в гляделки с красными щеками впридачу. — послушай, кавех, так мы сможем убить двух зайцев — и потребность мамы в твоих отношениях, и чувства. сердце кавеха ухнуло куда-то в тартар, не меньше. — чьи чувства, хайтам? — наши. проведя большим пальцем по рефлекторно приоткрывшимся губам кавеха и придерживая его голову, хайтам наклонился ближе и поцеловал. внутри у кавеха под залп фейерверков маленькие кавехи раскрыли транспарант с поздравлениями, заплясали джигу и навернули по бутылке шампанского, и он почувствовал, что все проблемы как по щелчку испарились, и мир сузился до целующих его губ хайтама. аль-хайтам целовал мягко, бережно, держа его в своих руках, как хрупкую амфору. он нежно поглаживал его скулы большим пальцем, и кавех ластился в ответ, подставляясь под прикосновения и притягивая соседа ближе. хайтам хмыкнул в ответ на такую инициативу и навалился на него, удерживаясь на одной руке и садясь на кавеха сверху. зажатый во всех смыслах, кавех не стал этому противиться. — хайтам, как ты узнал? — спросил кавех, когда воздуха стало не хватать и пришлось прервать поцелуй. аль-хайтам улыбнулся, гладя уже своего парня по пушистым после душа волосам и невесомо целуя в лоб. — влюблённые люди всегда чувствуют друг друга.