В пару строчек

      солнце в зените лучиками играло в локанах, которые растрепались меж жёстких стебельков утёсника. томми правда старался выбрать как можно более очищенное от цветов место.       у него даже получилось!       получилось до того момента, как ему не приспичило лечь, случайно задев головой кустарник.       но так тоже не плохо.       уилбур рядом сидел, сложив ноги. подаль лежала гитара, которая время от времени возвращалась на колени, чтобы узловатые пальцы пробежались по струнам. он рассматривал плавно бегущие по небу кучерявые облака. так странно. они двигались быстро, а здесь, внизу, было спокойно. ветер не трепал ни пряди волос ни стебельки различных трав.       иногда уилбур мычал мелодии, импровизируя, а томми чертыхался, когда у него ломались стебельки, или хвостики одуванчиков были слишком короткими. бледные пальцы испачкались в белёсом соке, который быстро засыхал и темнел до коричневого. вот вроде уилбуру приходилось раз в несколько минут подниматься за новыми жёлтыми цветочками для венка, а пальцы выглядели грязными у томми.       прям чудо, которое везде найдёт грязь. даже в столь жаркую погоду. наверное, стоило взять с собой косынки или кепки, а то не хватало словить солнечный удар.       томми думал об этом, перед самым выходом, но не смог отказать себе в удовольствие посмотреть как солнце переливается в тёмных кудрях уилбура, как тот ерошит волосы с переодичностью почти в ровно пятнадцать секунд, чтобы хоть немного сбить жар. какое-то садистское наслаждение, за коим скрывается ничего кроме восхищение.       уилбур красивый. томми думает об этом, отвлекаяст на мгновение от хитрого сплетение стеблей, залипнув на капельку пота, стекающую от скулы старшего к шеи. апогей любования наступает, когда уилбур вновь откладывает гиатру, лезет в сумку за бутылкой воды. он пьёт и запрокидывает голову, любезно демонстрируя дёргающицся кадык и блестящую кожу.       томми поджимает губы, возвращаясь к венку, чтобы не глазеть на губы, на которых скопились капельки влаги. пока уилбур утирет рот тыльной стороной запястья, томми давит желание заминить его своим языком.       какой же от красивый — думает томми и хмурится. на груди осталось парочка жёлтых растений, которые он сложил туда, чтобы иметь быстрый доступ. цветам не очень нравилось, что их сорвали и в отместку они испачкали светлую футболку ярко-жёлтой пыльцой. долгое напоминание о мягком дне.       томми приходится вновь повернуться к уилбуру с самым щенячим выражением лица.       — уил…       уилбур прекращает преследовать взглядом вольные облака. он смотрит на томми, на руки в засохшем соке и на испачканный ворот футболки. хмурится.       — ты говорил, что тех будет достаточно.       — ну уил, — жалобно тянет томми, — я так думал! оказалось не хватило. но этот раз точно последний. пожалуйста!       уилбур фыркает и поднимается, испачкав руку в земле и травяном соке. не долго думая, он вытирает всё об светлые шорты и тут же чертыхается, теперь пытаясь отряхнуть их.       томми старается не пялить. правда старается. но уилбур такой красивый. даже испачканный и малость раздражённый.       старший отходит на несколько шагов и нагинается, собирая цветы.       солнце резко расширяется и лучи начинают греть сильнее. ага, томми покраснел из-за того, что резко стало жарко. точно-точно из-за этого.       уилбур возвращается с парой одуванчиков, которые сорваны под корень. запомнил в кои-то веки, что не нужно рвать их в середине.       томми довольно хмыкает, переняв цветы. в несколько не сложных движений он заканчивает свой винок и с гордостью осматривает. красивый, но не такой как шатен, сидящий сбоку.       он хмыкает, садиться и, не говоря ни слова, закидывает венок на голову уилбура. тот хмурится, не понимая к чему такой подарок, а потом благодарно улыбается.       уилбур тянется куда-то в бок и срывает неприметный цветок, с жёлтыми лепестками, странно расположеными вдали друг от друга. так же не говоря ни слова, уилбур суёт цветок томми в макушку.       — сыграй мне на гитаре, — просит томми, поникнув, как это сделают со временем цветы в венке. руками в засохшем соке он достаёт цветок из своих волос, в которых так же застряло несколько травинок. крутит, вертит, так и сяк.       знает же, что это хризантема. но искренни сильно надеется, что всё-таки ромашка.       уилбур, пыльными от сухой грязи руками, снова берет гитару, кладёт на колени и бьёт по струнам, задевая что-то и внутри томми. венок на его макушке как-то грустно сползает набок.