солнышко и тучка

Полторашечка в белых джинсах и рубашке в голубо-белую полоску, с множеством детских колечек на своих длинных пальцах и таких же детских бус на шее, идёт по большому холлу со скучными людьми в серых костюмах. Страшно здесь находиться однако — угрюмые люди пугают. На плече болтается маленький рюкзачок с сотнями значков, а на белых, как сахарная вата, волосах красуются милые заколки с шармами сердечек да звездочек Он выбивается из этой серой массы, маленькое солнышко среди туч с дождём. У людей тут даже улыбки на лице нет. Как с таким настроем можно вообще работать? Парнишка весело поднимается по лестнице, прыгая по ступенькам, напевая весёлую песню. Здесь никто не ходит, ведь на лифте быстрее и удобнее. А для его игр это только в радость. Он озаряет своей улыбкой нужный этаж, идя по коридорчику. На него устремляют взгляд десятки сотрудников, с интересом рассматривают и ставят мысленно свечки за упокой. Омега идёт к боссу, который не в духе, причём всегда. Убьёт за внешний вид, подавит эту радость. Другого исхода быть не может. Юнги без стука заходит в обитель метания гроз и самый страшный кабинет для всех сотрудников. Здесь страшно, и не только ему, ещё больше людям в которых летят бумаги и брань со стороны главной тучки — босса компании. Но жизнерадостный омега смог все это остановить, замерли не только люди из-за открывшейся двери, но и сама эта тучка, пытаясь скрыть свою улыбку, вот так ему нравится больше. Юнги идёт по большому кабинету и садиться на небольшой диванчик, жестом показывает продолжать. Но Хосок не может и слова сказать гневного при муже, а без этого совещание будет бессмысленным. Он всех выгоняет из кабинета, сказав, что если завтра не будет все переделано — уволит. Хосок хлопает по своим бёдрам, приглашая присесть Юнги ближе. И он не смеет отказываться — садится поудобнее на чужие бедра, расставив ноги пошире. — Ты чем-то расстроен? Почему такой злой? — гладит его большим пальцем по щеке, смотря как его солнышко ластиться к грубой руке как кот. — Ты забыл про УЗИ, даже не позвонил узнать как все прошло, — Юнги дует губы, отворачиваясь от мужа. Ещё один проеб в копилку альфы, это не первое УЗИ про которое он забыл и после которого его выгнали спать на диван, но сегодня у Мина похоже хорошее настроение и этого не случится. Но что может твориться в голове этого беременного чуда он даже не представляет, может его и тут оставят ночевать. — Но нам с малышом станет лучше, если наша тучка подарит пару поцелуев и прекрасный ужин в загороднем доме, — опережает его вопрос о том, как можно загладить вину. Хватит с него обид, можно извлекать из ошибок мужа и выгоду. — Приготовим вместе твою любимую свинину в сладком соусе? — предлагает, оставляя на пухлых щеках поцелуи, выполняя этим первый пункт договора. — Хочу стейк, картошку в чесночном соусе и свежевыжатый ананасовый сок. — Хорошо, тогда дай мне немного времени и мы поедем в магазин и на дачу, — обещает, оставляя на губах трепетный поцелуй. Юнги остаётся на своём законом месте — коленях мужа, смотрит вещички для малыша в интернет магазине, пока Хосок что-то читает, общается с кем-то и пишет. Его эти дела не очень волнуют, куда важнее, что сегодня он узнал пол их ребёнка.

*** Дача в понимание Хосока — двухэтажный дом за городом с бассейном, своим парком, который перетекает в лес и озером. Два года назад юнги ещё думал, что это будет небольшой домик, может с садом, без воды и света. Но привезли его в самый настоящий замок. Теперь же он ничему не удивляется и чувствует себя в каждом доме мужа хозяином. — Помой картошку пока, мне нужно выпить таблетки и намазать животик, — Юнги ставит небольшую сумочку с медикаментами на стол и вытаскивает все необходимое. — Хочешь помогу тебе? — ухмылка расцветает на чужих губах, на что Юнги закатывает глаза. — Нет, мы все ещё хотим поужинать, а не как в прошлый раз. Твой муж и ребёнок уже хотят есть. — Ох, разве сэндвичей тебе не хватило хотя бы на немного? — Чон удивляется, ведь тридцать минут назад Юнги замял два сэндвича. — Поверь, наш альфочка заставляет есть не то, что за двоих — за десятерых. — Это точно, — посмеивается Хосок, кинув на сковороду картофель и сливочное масло. И через минуту до него все-таки доходит смысл слов Юнги. — Подождииии, у нас будет альфа? Хосок подбегает к мужу, который лыбиться, как дурак, натирая живот мазью. — А нужно ходить со мной на узи, тогда не будешь спрашивать такие глупости, — бурчит омега, убирая все вещи обратно. — Ну, Юни, не обижайся. Я же работаю ради вас с малышом и так заработался, что забыл про УЗИ. — Это тебя не оправдывает. Это УЗИ было важным, а я пришёл туда один, будто я папа одиночка. Все омеги сидят со своими парами, смотрят на снимки, а я один. Ты хоть представляешь каково это? Юнги шмыгает покрасневшим носом, посмотрев своими самыми грустными глазами, на которых выступили слезы. Хосоку невыносимо наблюдать за этой картиной, особенно, если он причина этому, а не закончившийся торт. — Прости, милый, — прижимает его к груди, обняв аккуратно за талию, чтобы не передавить животик. — Я ужасный муж, который недостоин тебя и малыша. Больше я не пропущу УЗИ, обещаю. — Ты пропустил ещё слушанье биение сердечка… Мин сжимает пальчиками чужую футболку, продолжая плакать в грудь мужа. Ему обидно за себя, за их малыша. Будто он и правда папа одиночка, ведь Хосок совсем ре интересуется его положением. Будто только ему нужен ребёнок. — Прости, — вновь извиняется, резко выдохнув воздух из лёгких. — Хочешь завтра поедем на внеплановое УЗИ и посмотрим все, что я пропустил? А потом купим всю мебель для детской. — Хочу, — глазки загораются интересом, а от слез будто ничего и не осталось. Перепады настроения у Юнги страшнее тайфуна. — Но ты же обещаешь? — Обещаю, — с улыбкой говорит альфа, вытирая щеки от влаги. — Если ты соврал, или вновь забудешь — я уйду от тебя. И это уже я обещаю тебе, Хосок, — фырчит, ударив его по груди и ластиться к его рукам.

*** Ужин они готовили вместе и получился он достаточно вкусным, пускай картофель и немного подгорел из-за их душевного разговора. Юнги был так голоден к концу готовки, от чего съел свою порцию за пару минут, а потом таскал куски с тарелки мужа. Ему не нравится так много есть, но альфочка не оставляет ему выбора. Грязную посуду они оставляют на дом работницу, сами же переходят в зал с пирожными и любимым соком Юнги. — Было так смешно идти по коридорам вашего офиса. Люди смотрели на меня с таким сочувствием, а когда мы вышли вместе и я не был даже расстроен так удивились, — усмехается Юнги, положив голову на бортик дивана, а ноги на колени мужа, чтобы он начал их массажировать. — Наверное они удивились, что у меня есть такой прекрасный муж и скоро будет ребёнок. За глаза они жалеют мне такого же ужасного омегу, как я, поверь. — Я верю, ты правда ужасный. И как босс, и как муж. — Я знаю, но за первое мне не стыдно совсем, — признается, размазывая крем по ступням, аккуратно начав разминать их. — Не удивлён, — усмехается, прикрыв глаза. — Потом ещё спинку. — Хорошо, милый. Хосок не может не улыбаться, видя удовольствие на лице мужа. Он не понимает как такое чудо может быть с ним, как терпит все. Сама судьба послала его в руки к монстру. Нужно же было машине сломаться, а Хосоку заглянуть в эту самую обычную кофейню, пока водитель смотрит что случилось, и сесть за единственный свободным столик к какому-то подростку. На самом деле Юнги было на тот момент уже двадцать пять, но альфа не смог это понять за всей мишурой. Зато смог заговорить и пригласить на свидание. — Хочу назвать нашего сына Юнсок. Как тебе? Что может быть лучше, чем соединить наши имена? — Прекрасно, Юнги-я. Чон Юнсок хорошо звучит. — А может я хочу дать ему свою фамилию, а? — Мин Юнсок тоже хорошо звучит. — Но он будет Чон Юнсок, что за глупости? Как он может быть не с фамилией отца? Хосоку хочется и плакать, и смеяться. Ну что за муж ему достался. И ладно бы это было из-за беременности. Но такие разговоры у них были и раньше. — Все будет так, как ты хочешь. Чон улыбается, поднеся к губам его ступню и оставляет посредине поцелуй, из-за чего Юнги пищит довольно, обнажая свои десна.