Разве можно что-то изменить?

Олеся не помнила как добралась до дома Риты. Она быстро сходила в душ и легла спать, чтобы не маячить перед Ритой и Батей. Семейство Булатовых, которые расписались ещё два года назад, сразу же после переезда в Мурманск, очень переживало за Олеську. Булатовы наблюдали с самого начала за отношениями Умки и Бизона, ведь они зарождались ещё в Смерче, но ни к чему серьёзному это не привело. Сходили ребята пару раз в кафе, поулыбались друг другу на работе, Боря подвозил Олеську несколько раз, но потом это всё как-то резко пропало. Бизон стал строить отношения с девушкой Ликой, которую он спас на одном из заданий в Смерче, но и их отношения не продлились долго. После перевели в Нерпу Батю с Багирой, через месяц к ним присоединился Бизон, Кота туда вызвали и прикомандировали в срочном порядке, так что он даже с Женькой не успел толком нормально попрощаться. И вот, наконец, пришёл черёд Олеськи, девушку перевели также быстро, как и остальных её коллег. Умановой было жаль оставлять любимую Женьку, с которой они очень быстро нашли общий язык. Олеська помогала Коту сойтись с Женькой, поэтому она совсем не чужая семейству Ионовых. Олеся лежала в кровати уже второй час, но сон всё не шёл. Она ворочалась с боку на бок и не могла уснуть. Завтра ей предстоял очень тяжёлый день, девушка не знала, как сообщит своей любимой и уже такой родной команде, что уходит. Она не представляла, как скажет ребятам, что она сама решила уехать. Да наверное, не следует этого даже и говорить. Какой смысл? Все итак всё понимают. Олеся лежала и думала о том, в каком статусе она уезжает. Наверное уже ни в каком. Когда успели надломиться их отношения? Когда она пропустила этот момент? Олеся просто хотела создать семью. Смешно наверное для её работы, но она хотела просто создать семью. В последний год её всё чаще и чаще стали посещать мысли о создании семьи. Олеся даже поймала себя на мысли, что она хотела бы стать мамой. Она всего лишь около пяти месяцев назад поделилась этим с Борей, и мужчина даже её поддержал, но вот что стало происходить? Почему Борис стал так к ней относиться? Олеся задавала себе один и тот же вопрос всю ночь, поэтому она так и не смогла уснуть. Когда девушка взглянула на будильник, было уже пять утра. Пора собираться на работу, ей нужно было проверить ещё кое какие вещи и можно было ехать в КТЦ с чемоданами. Завтракать не хотелось совершенно, но тем не менее, Олеся решила приготовить прощальный завтрак и тем самым, отблагодарить Риту и Батю. На кухне играла тихая музыка, которую в других комнатах слышно не было. Баты зашел на кухню беззвучно. — Ну, что, малышка? Как ты? — Олеся не слышала, как вошел Булатов, но при этом всём, она даже не вздрогнула. Дом Риты и Ивана был для нее местом, в которое ей хотелось возвращаться, в котором она чувствовала себя уютно и комфортно. Олеся обернулась, устало улыбнулась и ответила тихо-тихо: — Ничего, держусь. Чемоданы собраны, прощальный завтрак приготовлен, можно спокойно ехать в Питер. Ну, конечно еще пару дел на базе доделать надо, документы в отделе кадров подписать и я свободна. — вымучено улыбнулась Олеся. Когда она говорила о свободе, она ни в коем случае не говорила о том, что она рада, что уезжает или еще что-то. Свободой для нее будет отъезд в другой город, именно там она наконец-то, вздохнет с легкостью и не будет нести на своих плечах груз отношений или недоотношений, а может и вовсе уже не отношений. Но Олесе было почему-то легко. Ведь все хорошее то по сути и началось со Смерча. Ведь именно в Смерч она пришла самой жизнерадостной, боевой, общительной и головокружительной девушкой, которая любила жизнь, любила окружающих, любила всем подряд дарить свои улыбки, но, к сожалению, до определенного времени. — Вот увидишь, все в этой жизни у тебя еще наладиться. Ты лучшего достойна, помни об этом всегда! Никогда нос не вешай. А работа… У нас такая, сегодня здесь, завтра там, а послезавтра уже на другом конце света. Так что, голову вверх и вперед! Я в тебя верю, у тебя всё получится Умка! Мы с Ритой в тебе не сомневаемся! Мы всегда на связи и всегда тебе поможем, можешь на нас рассчитывать. — Батя обнял Олеську, а Олеся снова подумала, что когда Батя или Рита обнимают её, она чувствует себя как будто в руках родителей. — Спасибо, Бать! Мне безумно приятно, что вы с Ритой рядом и не даете мне скучать. Я Вас безумно люблю, вы самое дорогое, что есть у меня сейчас. — Всё будет хорошо, главное сама в это верь и всё получится! — Батя по-отцовски потрепал Олесю во голове и продолжил. — Давай завтракать и собираться, нам еще тебя в аэропорт везти и в КТЦ ехать. Рита проснулась совсем скоро, ребята позавтракали и поехали в КТЦ. Сейчас наступал одновременно самый тяжелый и облегченный момент для Олеси: ей предстояло попрощаться с прошлым и идти вперед в будущее. Уманова пока точно не знала, какие последние слова она скажет Боре и как уйдет, но знала одно: она выйдет без камня на душе, наконец-то, она освободиться. Когда Олеся и Булатовы приехали в КТЦ было всего лишь 7 утра. В основном, у всех рабочий день начинался с восьми утра, но охрана, врачи, работники ИВЦ здесь были круглосуточно. Пригов специально вызвал группу сегодня на полчаса раньше, ребята приедут к 7.30, за полчаса Олеся успеет подписать бумаги в отделе кадров, сдать оружие и получить наставления от Пригова. К Олеське все относились с теплом, Пригова и это не обошло. Он Олеську воспринимал не только как подчиненную, боевого товарища или еще как-то, он считал её членом своей семьи. А своей семьей он считал не многих. Уманова быстро подписала бумаги, сдала оружие и решила, что попьет чай, пока ждет ребят. Потихоньку в комнату отдыха начали подходить Рита, Батя, даже Пригов уже пришел. Через пять минут пришла Дана, Опер подтянулся следом. Почти впритык пришли Васька с Сарматом, а Бизон ровно в 7.30 переступил порог комнаты отдыха. Владимир Викторович томить не стал решил начать разговор сразу, ведь через полчаса, Булатовы и Пригов едут провожать Уманову в аэропорт. — Ребята, давайте сразу перейдем с вами к делу, я не просто так вызвал вас раньше. Есть одна новость, для кого-то хорошая, а для кого-то плохая. — сам Владимир Викторович опустил на несколько секунд глаза вниз, что сделали и Батя с Багирой. Ума наоборот, обвела всех быстрым взглядом и остановилась на Багире. Рита в свою очередь, успокаивающе улыбнулась Олеське и подмигнула. На минуту на лице Умки воцарилась мимолетная, но такая искренняя улыбка. Все остальные сидели в недопонимании, кроме Бизона и Кота. Кот грустил от того, что ее близкая подруга, можно сказать даже младшая сестра, уезжает, но Вася понимал, что ей это нужно, поэтому уважал её выбор. Олесе была нужна смена обстановки, другое окружение, другой город, в конце концов другой воздух. А вот выражение лица Бизона отличалось от всех остальных. Он был чернее тучи, лицо напряженное, взгляд сосредоточенный, настроения нет, он был не доволен всем, но Боря ни на ком не сорвался, единственным человеком, на котором он в последнее время срывался была Умка, о чем он очень сильно жалел, но уже не знал, как исправить. Его маленькая хрупкая девочка, которая была для него всем! Блеск её глаз помогал ему двигаться дальше и строить с ней хорошие и крепкие отношения. Когда произошел тот момент, во время которого они с Олесей потеряли нить между друг другом? Когда Бизон успел так измениться, стать ревнивым дураком? Чувствуя, что пауза затянулась, Сармат решил спросить: — Что за новость? — ему нетерпелось узнать, что произошло, почему сбор объявили раньше, а не как обычно. Пригов поднял взгляд, окинул всех и с любовью посмотрел на Олесю, а затем грустно улыбнулся. — Дело в том, что сегодня мы с вами провожаем одного изумительного и профессионального бойца в другое спецподразделение, которое все мы прекрасно знаем. — Дана, Опер и Сармат сидели в полном непонимании. — К нашему большому сожалению, этот боец Ума. — поднимаясь с дивана, сказал Батя. Ребята пришли в шок, но только не Смерчевцы. — Олеся по просьбе нового начальника питерского КТЦ, едет во всеми нашу любимую группу специального назначения Смерч. Теперь она будет работать там, на какой срок-пока неизвестно. Новому руководству нужно увеличить штат, новых они брать не хотят, но руководство сверху очень попросило помочь нашим товарищам, тем более, что со следующего месяца именно наше подразделение будет готовить новых бойцов для службы в подразделениях, в том числе и в нашем КТЦ. — В смысле? То есть Олесю переводят? — недопоняла Дана. Руки Бизона сжались в кулаки. — Да. — тихо, но так, чтобы все слышали, ответила Уманова. — Ребята, я хотела прежде всего, сказать спасибо каждому из вас! Вы прекрасные товарищи, прекрасные друзья и подруги! Мне безумно будет вас всех не хватать в Питере. Спасибо вам за то, что вы цените своих окружающих и всегда готовы прикрыть спину друг другу! Вы нереально крутые! Я уверена, что каждый из вас добьётся чего хочет и станет счастливым. Просто помните, что это ваша задача! Мне приятно было с каждым из вас работать, да и за такое время даже не просто работать, а уже быть настоящим единым механизмом и семьёй. Через пару часов я улетаю туда, где меня ждет новый этап моей жизни, ведь этот я уже прошла, хочу попрощаться с вами со всеми на хорошей и радостной ноте. Если была в чём-то не права-извините. Вы знаете, что каждого из вас я очень сильно люблю, каждый из вас в моем сердце и в моей душе, так что не забывайте пожалуйста, пишите, звоните, я всегда на связи и буду рада даже простой вашей смс-ке. — видно было, что Умановой тяжело произносить прощальную речь, но она должна была это сделать, ребята не заслуживали, чтобы она уехала и ничего им не сказала и даже бы не попрощалась. — Олеська, я буду очень скучать по тебе! Мне будет тебя не хватать… — первой подошла к Уме Дана. — Спасибо Дан, взаимно. — Олеся обняла девушку, она чувствовала, что еще чуть-чуть и её эмоции вырвутся наружу, чего категорически сейчас нельзя было допустить. Опер с Сарматом были следующими. Ребята тепло попрощались с Олесей, пообещали ей писать и даже звонить. — Если будет свободное время, ну или отпуск, приезжай. Будем рады тебя видеть! И спасибо тебе за всё! Ты крутая, Олеська! — сказал Опер. Олеся старалась держаться и не проронить ни одной слезинки, после подхода каждого человека, это казалось очень тяжелой задачей. Осталось два человека, с которыми Олеся еще не попрощалась: Бизон и Кот. Кот решил попрощаться с Умкой у машины, а с Бизоном Олеся просто должна была поговорить. — Так, вам еще десять минут на прощания и ровно в восемь, Олеся, стоишь уже внизу у машины. Мы с Батей и Багирой будем ждать. Хорошо? — спросил Пригов. — Да, конечно. Я поняла. — кивнула девушка. — Ну, прощайтесь тогда. — сказал Батя, улыбнулся Умке, и они вместе с Багирой и Приговым вышли из кабинета. — Как думаете, она справится? — с тревогой в голосе и переживаниями, спросила Рита. — Конечно! — сказал Батя, приобнимая жену. Пригов дополнил: — Это же Уманова. — с теплой улыбкой сказал Владимир Викторович. — Это точно. — с гордостью сказал Батя, Булатов гордился одной из своих воспитаниц, которая стала для него дочерью. Батя с Ритой и Приговым ушли в кабинет к последнему, а тем временем Олеся позвала поговорить Борю. Ребята зашли в тир. Излюбленное место этой пары. Здесь они прятались от всех, целовались тайком, разговаривали и просто вдвоем стреляли. Когда ребята зашли в него, у Олеськи сразу в голове пробежали все воспоминания, связанные с этим местом и Борей. — Борь, ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь, как ценю тебя, как человека, как товарища и как командира. Ты знаешь, как я благодарна тебе за время, которое мы провели вдвоем, ты сам знаешь, как было хорошо, это только в последнее время у нас не ладилось. Не знаю, когда успело всё поменяться, не понимаю, что успело произойти и как я это упустила, хотя не должна была. — при разговоре с Борисом у Олеси дрожал голос, но она продолжала говорить. — Я не хочу уезжать на плохой ноте, хочу, чтобы я уезжала не в плохом настроении и состоянии. Я думаю, что сегодня, а точнее сейчас мы должны расставить все точки. — Уманова все фразы произносила и смотрела точно в глаза Бори. — Ты права. Прости меня за последние четыре месяца. Если честно, то я и сам не понимаю, что со мной произошло, почему я стал таким, для меня до сих пор загадка, но я знаю одно. Даже после твоего отъезда, ты не станешь для меня чужой и не перестанешь быть моей Леськой. Просто сейчас время такое. Что будет дальше и как развернется в будущем, я не знаю, не гадалка я, но одно я знаю точно: если будет какая-то проблема или будет нужна какая-то помощь, всегда, слышишь? Всегда звони мне! Я буду рад тебе помочь, хоть как-то реабилитируюсь в твоих глазах. — Я не держу на тебя зла, Борь. На близких злиться невозможно. — пожала плечами Ума. — Я рад, что ты не обижаешься. — наступила неуютная пауза, но Боря решил продолжить. — Давай решим что-то по поводу нас сейчас? Я не хочу этой недосказанности, пойми, что я приму любое твоё решение. — Борь, — тихо начала Ума, она положила свою ладошку ему на плечо. — ты же видишь, как мы мучаем друг друга в последнее время, у нас не клеится, абсолютно. И не смей отрицать, я знаю, что ты это замечаешь. Я всё это к чему: я люблю Борь тебя, ты очень дорогой для меня человек, но я не могу делать тебе больно, я не могу делать больно и себе. Возможно, мы слишком разные и у нас даже разные интересы, мнения разные на одни и те же ситуации, но из-за этого, мы с тобой не перестаем быть родными людьми. Эти отношения принесли хороший опыт и тебе, и мне. Я благодарна тебе за это! — Олеся говорила очень тихо, едва слышно, в этой звенящей тишине было слышно, как тяжело давались ей слова и как тяжело сглотнул Бизон. — Тогда отпустим друг друга? — ему было больно и горько это произносить, ему казалось, что из его глаз скатится сейчас слеза. Это и произошло. Аккуратным и нежным движением Олеся стерла ее с щеки Бориса и оставила на ней свою руку. — Да, так будет правильно. Во всяком случае, каждому из нас нужно время на осознание. А когда созреем поговорить на эту тему, то поговорим. — Бизон кивнул молча, он просто сдерживал остальные слезы, посмотрев на часы, он сказал: — Иди давай, у тебя две минуты осталось, а ты еще с Котом не попрощалась. — Уманова кивнула, а Борис попытался выдавить что-то типо улыбки. — Пока, родной. — прошептала Олеся. — Пока, Леська. — также прошептал Бизон. По лицу двоих людей стали скатываться слезы. Бизон быстро прижал Уманову к себе, девушка уткнулась носом в его грудь, её плечики вздрагивали, а Бизон поцеловал её в макушку и просто погладил по голове. — Я буду скучать. Люблю тебя, Лисёнок.