Мертвая роза

В маленькой деревушке на окраине города родился юноша, не стандартный для своей страны внешнем видом. К трем годам у него отросли блондинистые волосы, словно золото под лучами солнца. Глаза были ярко голубые, как ясное небе, которого так давно не было над страной. Внизу радужки был и золотистый цвет. Кожа белоснежная, как чистый лист, что так жалко его портить росписями. Родители любили свое чадо, но в семье появилась его сестра, и он ушел на второй план. К семи годам он не мог спать спокойной. Сны его предвещали пламя в деревне, что поедает всё и вся, не оставляя никого в живых. - "Мама! Папа! Прошу поверьте мне! Нам нужно уходить из деревни, она сгорит сильным пламенем!" -: но его не кто не слушал. Парнишка стучал в комнату родителей, чтобы его послушали, но в ответ он получил слова: -" Да замолчи ты уже! Сгорим, сгорим, да не сгорим! Если ты так в свои бредни веришь, то ступай из дома на все четыре стороны!" -: дверь открылась и из-за двери были выкинуты оставшиеся вещи мальчика, что означало " тебе здесь больше не рады, уходи ". Но оставлять сестру в опасности он не мог. Глубокой ночью, пока все спали, Михаил, так звали нашего парнишку, залез через окно в детскую и огляделся. Было темно, только луна еле как освещала комнату, темные углы были забиты вещами, что уже давно потеряли ценность, но хранились в память о старом, добром времени. Пройдя в глубь комнаты, краем глаза парнишка заметил небольшую колыбельную, в которой тихи и мирно спала маленькая девочка. Михаил подошёл к кроватке и аккуратно взял сестру на руки. Та лишь немного по возилась у него на руках и опять крепко заснула. Обмотав одной рукой через плечо ткань, юноша положил в получившуюся "сумочку" младенца. Та только сопела, видя прекрасные сны. Выбравшись из детской на улицу, Михаил бросился бежать прочь на гору, чтобы не сгореть в пламени и страхе о жизни и здоровье сестры. Как только его ноги коснулись вершины горы, вся деревня в миг загорелась адским пламенем, и люди в страшных масках на конях рубили и грабили людей и нелюдей. Крики стояли по всей деревне, кто-то просил пощады, кто-то просил покушать его дом. Наблюдающий за всем этих Михаил, не мог оторвать глаз с этой "сцены", он только сильнее прижал к себе маленькую сестрёнку, которая плакала и не могла успокоиться. В какой-то момент один из убийц заметил мальчишку на горе и закричал: -" Ей, ты! А ну быстро ушел от сюда! А то догоню, и тебе тоже не жить! Ха-ха-ха!" После этих слов, Михаил со всей силы рванул в лес, что был за горой. Не зная куда, он просто бежал вперёд, иногда останавливаясь, чтобы отдышаться. Спустя некоторое время, парнишка выбежал в поле, на котором одиноко стояла большая церковь, с загоном для скота и небольшим огородом. Маленькая тропика из леса вела через поле к ней. Заросшая и кривая, но всё-таки есть. Пройдя до ворот, юноша постучался три раза, но в ответ тишина. Он постучал сильнее, и тогда уже ему открыла старая дева, лет 73. Она освещала себя маленькой лампой. Волосы были спрятаны под чепчик, а на теле была длинная бело-желтая ночнушка. Она осмотрела его с ног до головы и промолвила: -" Дитя мое, ты чего так поздно молишься? Рано по утру приходи, тогда служба и начнется..."- только она хотела закрыть дверь, как Михаил выкрикнул: -" Прошу! Уважаемая матушка, впусти нас! Наша деревня сгорела от рук Пра́вцовых*, мы больше не знаем куда больше идти!" -: ворота открылись, матушка стояла с грустным лицом, смотря на детей. -" Ты наверное из богатого рода?" -" Нет, матушка. Я обычный ребенок, без должностей и знамений."-: бабушка усмехнулась, но детей впустила. Взяв на руки младшенькую, она посмотрела на нее и сказала: -" Как долго вы были там?" -" Не долго, нам сказали бежать, а то и нас бы убили." -" Понятно... Дитя мое старшее, ты не печалься, но сестрёнка твоя... Померла..."-: матушка накрыла лицо девочки черной тканью, и положила в кроватку. Михаил не поверил словам старухи, но закрыв глаза чтобы сдержать слезы он увидел себя, рыдающего на могиле сестры, как он проклинает себя за то, что не смог защитить её, хотя обещал защищать сестру до последнего вздоха. Открыв глаза, он снова увидел кроватку, у которой стоял. Она была старая, немного поцарапана по бокам и стояла прямо у выхода. А в ней лежало бездыханное, маленькое тельце, что он готов был расцеловать и, оплакивая, крепко обнять, пытаясь вернуть бывалое тепло обратно.