До и после.

      На безлюдной улице, возле одного из множества дачных домиков, остановилась легковушка. Потушив фары и выйдя из машины, мужчина открыл заднюю дверь и вытащил оттуда девушку. Неся её на руках до дома он чувстовал как её тело сковала мелкая дрожь, полуприкрытые веки и расфокусированный мечущийся взгляд. Всё говорило о том, что она возвращается в сознание. Время вышло. Он успел.       Зашёл в дверь и пройдя в темноте по коридору вышел на заднем дворе дома. Поддев носком кроссовка ручку и резко дёрнув ногой на себя он открыл дверцу. Ночную тьму прорвал тусклый свет единственной лампочки, висящей где то в недрах подвала. Он подготовился к сегодняшней ночи.       Спускаясь, он аккуратно и как можно тише закрыл дверь. Лишние уши и свидетели ему ни к чему. Кладёт трясущуюся девушку на старенькую кровать, от которой сразу исходит тихий скрип, а сам сел в стоящее неподалёку кресло. За этим моментом он любил наблюдать. Момент пробуждения жертвы... полный боли, страха и непонимания.       Девушку била дрожь, что становилась лишь сильнее, глаза, полные отчаянья, бегали по комнате не в силах зафиксироваться в одной точке, хриплые вздохи наполнили помещение. Каждую мыщцу в теле выворачивало от боли. Это всё хотелось прекратить, хотелось снова расслабления и эйфории. Но сейчас её наполняла лишь боль и отчаянье. Тело снова хотело "этого", но чего "этого" до девушки пока не могло дойти. Это чувство сильнее, чем расслабление и эйфория будучи пьяной, это что то новое для неё, желать до таких мук спасительного забвения. Слёзы застилали глаза и скатывались, оставляя мокрые дорожки на лице. Страх заполнил её полностью, каждую часть тела, каждый сантиметр и каждую клетку, залез во все самые отдалёные уголки души. Она чувствовала себя маленькой девочкой, которую сильно обидели, и единственный кто может её успокоить и спасти это мама. Она не хотела находиться в этом непонятном месте, она просто хотела прижаться к маме, которая скажет что ей делать. Ведь мама всегда всё решит. - Мама... Мама... Мамочка...       Её шепот наполнил помещение. А мужчина напротив всё молчал и смотрел. Зрелище явно перестало приносить удовольствие, что можно было понять по нервному постукиванию пальцев о деревянный подлокотник кресла. - Настолько жалкого зрелища у меня ещё не было.       Поскольку от слёз было ничего не видно, то девушка дёрнулась от неожиданности и приподняла голову на источник звука. Но тут же ей прилетел обжигающий удар по щеке и голова снова уткнулась в жёсткую кровать. Слёзы полились с новой силой. Затем послышался грохот чего то металлического, её рванули за локоть заставляя снова приподняться и шею сковал тяжёлый холод, заставляя муражки пробежать по телу и волоски встать дыбом. Когда он отпустил её, то девушка потянулась к шее и начала ощупывать железный обруч на ней и отходящюю от него металличесскую цепь. - Надеюсь тебе придётся по душе новый аксессуар, моя собачка. А если нет... привыкай.       Усмехнувшись от стал уходить. Шаги всё отдалялись, затем скрипнула и хлопнула дверь. Наступила тишина. Концентрация напряжения и боли в помещении была просто колоссальной.       Вот так вот. Просто взяли и надели ошейник. Просто взяли и нарекли собачкой. Это всё, чего я достойна? Вот так закончится моя жизнь? В боли и грязи у какого то психа? Где же ты, мама? Ты же всегда знаешь что делать, ты всегда указывала что и как правильно. Я без тебя не смогу ничего.       Но страшная реальность не развеивалась. Девушка всё лежала свернувшись в калачик. Слезы текли по щекам намочив подушку под ней. Конечности выворачивало, но спустя какое то время, может несколько минут, может часов, может ещё дольше, но боль притуплялась и тело лишь ныло от напряжения. Сейчас время абсолютно отсутствовало, лишь тусклая лампа, полумрак и тишина, которую нарушали вой ветра и редкие всхлипы. Её похититель пока так и не объявлялся, девушка лежала и прислушивалась к каждому шороху. Но истощённое сознание в конце концов погрузилось во тьму.