Без притворства

Ночью уже не так жарко, как утром и днём. Через открытую форточку, зашёл ветерок, и по коже пробежались мурашки, от чего парень вздрогнул. Комнату освещал приятный жёлтый цвет прикроватной лампы. Накахара сидит на большой кровати, подогнув под себя ноги, от чего мягкая постель прогнулась. Сегодня был довольно-таки тяжёлый день. Бегал по офису, заполнял отсчёты, был на собрании исполкома. Он так устал от этой бумажной волокиты, честно, Чуя не подозревал в свои пятнадцать лет, что его ждёт такая участь в мафии. Хочется снять с себя напряжение, а затем лечь спать. Сейчас на парне только рубашка, что на пару размеров больше, чтоб прикрыть до середины бедра и застёгнута на пару пуговиц. Он прикусывает губу, предвкушая сегодняшний вечер. Волосы ещё влажные после душа, от него принято пахнет шампунем с какими-то лепестками и гелем для тела. Рука тянется к шее, оглаживая её основание, поддевает пальцем свой чокер, единственный аксессуар, который молодой исполнитель не снимает. Спускается вниз к груди, проводя ладонью по ней, через ткань, цепляет пуговицы, нарочито играет с ними и расстёгивает, отодвигает полы рубашки, предоставляя больше доступа к обнажённой коже и задевает соски, что затвердели от холода. Накахара облизывает подушечки пальцев, прикасается к одному из них, сжимает, покручивая его меж пальцев и оттягивает, после чего издаёт полу-вздох полу-стон. Лёгкое дуновение ветра заставляло вздрогнуть. Проходится по прессу и вздыхает, когда ветер снова прошёлся по коже, что холодит чувствительные места. Пальцы несильно сжимают член, медленно проводит рукой вверх-вниз, тихо постанывая от приятных ощущений. Румянец появился на щеках, что плавно переходил на шею. Сегодня Чуя хочет поиграть пальцами, слишком устал, чтоб отвлекаться от дела и искать игрушки в ящике. Убирает руку от органа с большим трудом, хочется подольше растянуть своё маленькое развлечение. Хватает небольшую бутылку смазки, что лежала рядом, та открывается с тихим щелчком и рыжий щедро выдавливает жидкость на пальцы, растирая её подушечками пальцев, чтоб не было неприятно холодно. Заводит руку за спину, пальцем надавливая на колечко мышц. Первый громкий стон слетает с губ, когда проникает внутрь, начиная двигать им. Свободной рукой прикрывает уста, не очень хочется, чтоб соседи его услышали за стенкой. Добавляет второй палец, разводя их внутри «ножницами». Недолго пришлось добавить третий, уже активно двигая тремя, вызывая самые непристойные звуки. Пальцы касаются простаты и Накахара срывается на скулёж, дрожь тело будто прошибло током и рыжий неосознанно начал подмахивать бёдрами навстречу пальцам. Убирает ладонь со рта, ему сейчас слишком хорошо, чтоб забить на соседей, Чуе уже абсолютно похуй, что его наверняка слышно. Шёлковая рубашка спала с плеча, где-то ткань прилипла к взмокшей спине. Всё это лишком хорошо, слишком… слишком охуенно. Свободную руку, выставляет вперёд, опираясь о кровать, выгибает спину, сжимая простыни. Слишком мало своих пальцев. Приятно, но мало, хочется чего-то большего. В голову первым приходит Дазай, точнее его красивые руки, с выпирающими косточками, но скрытые за бинтами. Они его раздражали, хочется их снять и поцеловать каждый шрам, каждый порез. Длинные пальцы Дазая, которые принесли бы больше удовольствия чем собственные. В воображении мафиози, шатен бы делал это медленно, оттягивал бы этот момент, пока Чуя не кончит только от одних пальцев. Такие мысли только добавляют масла в огонь, в паху затянуло, до приятной боли. Хочется, чтоб над ним навис раздражающий напарник, перехватил его руки, не давая возможности прикоснутся к себе, пока Накахара не будет извиваться в его руках и умолять о большем. Хочется, чтоб Дазай сделал его своим, чтоб шея была покрыта укусами и засосами, которые буквально бы кричали: «Я принадлежу Осаму». Хочется отдаться ему без остатка, окунуться в эту пучину удовольствия. Воображение рисует самые невинные картинки с напарником. Например, как бы шатен сжал его шею, не давая возможности вдохнуть и начал вдалбливать в кровать, грубо, пока не пойдут слёзы от удовольствия, парень бы наверняка шептал на ухо какая он блядь. От одного упоминания, глаза закатываются. Или как бы Дазай покрывал его тело нежными, легкими поцелуями, гладил по волосам, с самым нежным поцелуем, ласками, словами о том, как он любит Чую. Каждый день эти мысли и желания мучают молодого мафиози. Он не может смотреть в глаза своему напарнику, и скрывает свою любовь за маской раздражительности и агрессии. Иногда хочется взять за воротник эту шпалу и втянуть его в поцелуй, сказать, как он любит его, что каждый день думает о нём, каждый день воображает его перед сном, когда просыпается, но не может сказать это, Чуя боится этим оттолкнуть Дазая. Тот всегда с рыжим флиртует, случайно касается его волос или руки, а потом отстраняется, снова надевая на себя эту маску притворства, что очень ранит. Ранит до горьких слёз. Снова слёзы стекают по щекам, в этот раз от нахлынувшей обиды, вместе с возбуждением. Хмурит брови, яростно двигая пальцами, задевая чувствительную точку. Накахара кусает губы, понимая, что уже близко, ускоряет движения пальцами, под нужным углом, не замечая, как выкрикивает: — Ах…ам! О-осаму! — Кончает на живот, местами на рубашку, с протяжным, громким стоном, после чего тяжело дышит, переводя дыхание. Вынимает из себя пальцы, вытирая их о простыни, завтра их постирает и валится на спину, глядя в потолок. Прохладная кровать приятно охлаждает горячее тело. Чистой рукой убирает с лица чёлку и мокрые дорожки от слёз. Веки сами собой закрываются, сил нет даже принять душ и закрыть форточку. Накахара слышит звук, о приходящем уведомлении. Наверное, снова Дазай пишет ему обидные шутки про рост, завтра ответит этому мерзавцу, он сегодня слишком устал. Поворачивается на бок, накидывая на себя одеяло и не замечая, как погружается в сон.

***

Сообщения (2) от: Бинтованная скумбрия «Сладких снов слизень, высыпайся <3» «Люблю тебя, Чуя» Не «коротышка», не «тюлька» или «Чу-чу» а Чуя, его милый Чуя. На следующее утро Чуя будет думать правда это или нет. Скоро они снимут с себя эти маски и приобретут вдвоём своё счастье, больше не будут скрывать свои истинные чувства друг к другу. Больше не будут.