Случайное знакомство

      Арефьева ждала Пашу в коридоре и очень волновалась за дядю. Рыков подошел к Оле и заглянул в глаза. - Пойдем в кабинет, - устало произнес мужчина и направился на свое рабочее место.       Женщина последовала за ним. Зайдя, Рыков взял со стола рентгеновские снимки и молча протянул Арефьевой. Оля внимательно изучила снимки и хотела положить их на стол, но от волнения ее повело в сторону. - Тихо, тихо, - Паша подхватил ее под руку и усадил на диван. - Ты чего? Плохо? - Нет, все хорошо, - произнесла женщина и попыталась встать. - Сиди! – усадил обратно. - Расскажи, что произошло? - Да что тут рассказывать? Шли по пешеходному переходу, какой-то урод пролетел на красный, еле успели отскочить. Но Тимофею Львовичу по ноге колесом проехало. Сделал репозицию, поставил пластину. Гипс недель на пять, а там посмотрим. - Спасибо тебе. Правда. – женщина посмотрела на Пашу. – Присмотришь за ним? - Конечно.       Оля поднялась с дивана и, подойдя к двери, остановилась. - Думаю, дяде пока не нужно знать, что мы разошлись. - Да, - тихо произнес Паша и подошел к Арефьевой. – Я очень тебя люблю, - мужчина взял ее за локоть и развернул к себе. - Я не изменял тебе, пожалуйста, поверь мне. - Я уже один раз поверила… а человек вторую семью завел. С тех пор верю только фактам, извини. - Оль… - Пусти, меня Игорь ждет, - соврала женщина, не желая продолжать разговор. - Ну раз Игорь ждет, то, конечно.       Мужчина убрал свою руку и Арефьева сразу же вышла. Рыков сжал кулак и ударил им в стену.       Пять недель пролетело практически незаметно. Паша продолжал упорно ставить их с Олей в одну смену, а Арефьева с завидным упорством менялась с другими врачами, пытаясь максимально ограничить любые контакты с Рыковым. Игорь активно ухаживал за Олей, и она принимала ухаживания мужчины, в надежде, что в скором времени у нее появятся чувства к этому человеку. Чанту́рия сделал Арефьевой предложение руки и сердца, но женщина ничего ему не ответила. Пока Мартынов был в гипсе Оля делала вид, что у них с Пашей все хорошо, но только в присутствии главврача.       Рыков лично снял гипс Тимофею и провел необходимые процедуры. - Ну что, Тимофей Львович, поздравляю, все прекрасно срослось! – с улыбкой произнес Паша. - Ох, какое же это счастье, избавиться от этого балласта, - указывая на гипс засмеялся мужчина. - Ну теперь потихоньку ногу разрабатывайте и через несколько дней переходите на трость. - Как скажете, доктор, - улыбнулся Мартынов. – Подай мне пожалуйста костыли, у меня еще дело важное есть. - Может Вас проводить? - Не надо, я сам, - подмигнул Тимофей и вышел, направившись в кабинет племянницы. - Можно? –заглянув в кабинет, спросил главврач. - Конечно, можно, чего ты спрашиваешь? – обрадовалась Оля. – Ну как нога? - Паша сказал, что скоро на танцы бегать буду, - засмеялся Мартынов. - Ну раз Паша сказал… Слушай, - неуверенно начала Арефьева, - присядь пожалуйста, мне сказать тебе кое-что нужно. - Ты беременна? - Тимофей Львович!       Мужчина сел на диван, Оля села рядом. - Что-то случилось? - В общем… Мы с Рыковым разошлись. И пожалуйста, не надо ничего говорить, решение окончательное. - Не хочешь все-таки парня выслушать. - Что? – обалдела Арефьева. - Так ты все знал?! Знал, что мы расстались и специально устроил этот спектакль!? Зачем, дядя?! Зачем?! - Ну, во-первых, я ничего не устраивал, а во-вторых… да я все знал. И вот что я тебе скажу… - Знаешь, что, дядя?! - Не перебивай, - строго произнес Мартынов и продолжил. – Паша очень любит тебя и даже если что-то было, но я уверяю тебя что ничего не было, не нужно все разносить в клочья. - Да он изменил мне понимаешь ты?! - Ну кто тебе это сказал? Журналистка эта? - Я фотографии их интимные видела, а это весомей слов. - Господи, ну ты как маленькая! Ну очевидно же, что эта дамочка что-то подсыпала Рыкову, и сделала постановочные фото. - Зачем ей это? - А я скажу тебе зачем. Снежана имела на твоего Пашу весьма конкретные виды и лично мне об этом говорила, а он ей дал от ворот поворот. Как ты думаешь, это достаточная причина для мести? Ну уязвленное самолюбие? - Ну все понятно, он тебе жизнь спас, и теперь ты, конечно, будешь его выгораживать. - Дурочка, - мягко произнес Мартынов, - я никого не выгораживаю. Ты прекрасно знаешь, как я тебя люблю, ты самое дорогое, что у меня есть. И единственное чего я хочу – это чтобы ты была счастлива… ну и внуков, естественно, - хитро улыбнулся Тимофей. - Ты неисправим. - Оль, ну правда. Тебе самой не кажется, что ты стремительно мчишься не в ту сторону? Ты отчаянно пытаешься забаррикадироваться от Паши и своих чувств к нему… но от себя-то не убежишь. - Нет у меня к нему никаких чувств. - Это ты сейчас кого в этом убедить хочешь? Меня? Или себя? - Пожалуйста, давай закроем эту тему. Игорь сделал мне предложение, и я обещала подумать. А вся эта любовь… ничего кроме боли не приносит. - Ну я так и думал. А скажи мне, как ты с нелюбимым в постель ложиться будешь? Это ведь не про тебя, Оль. Ну сколько ты себя ломать сможешь? И с каждым разом тебе будет становится все противнее от его прикосновений… поцелуев… и все чаще ты будешь вспоминать, как хорошо было с Пашей… во всем. - Все, хватит! - Милая моя, послушай меня хоть раз, - Мартынов заботливо поправил выбившуюся прядь волос, - я знаю, что я говорю. Подумай хорошенько, - мужчина поцеловал племянницу в лоб и вышел.       Арефьева опустилась на диван и закрыла лицо ладонями. Она уже сама ничего не понимала. Женщина злилась на себя за то, что никак не могла вырвать эту любовь из своего сердца. Но Оля уже приняла для себя решение и отступать было не в ее правилах.