death, love and hate

Услышав, как захлопнулась входная дверь, я не сразу успокоилась. Я подошла к окну, аккуратно отодвигая жалюзи, смотря, как парень останавливается у своей машины, надевая очки обратно и садится на пассажирское сидение. Только когда я убедилась, что парень уехал, я сразу заперла дверь и села обратно на диван. Передо мной стоял выбор, либо посмотреть, что осталось в коробке, либо забыть это, как страшный сон. Я долго думала, но все решилась. Заглянув в коробку, я сразу же увидела последний пакетик, а под ним какой-то листок сложенный вдвое. Я все же вытащила сначала листок, пытаясь не затронуть достаточно увесистый пакетик. Распахнув листочек из него вывалились несколько фотографий, я подняла их и положила на стол в верх обратной стороной. Я начала читать записку. Каждая буковка в слове была аккуратно выведенная. «Я знаю все о тебе, но ты практически ничего обо мне. Если я решился отдать тебе это письмо, значит пришло время рассказать всю правду. Ты всегда удивлялась, как я попал в то место о котором ни ты, ни я не хотим вспоминать. «Вроде бы порядочный и ухоженный, не такой, как большинство бездомышей». Я помню практически каждое твоё слово и те моменты. Может быть, тебе и не интересна эта записка… ты можешь смять ее и сжечь, но я все равно не положу ручку на стол. Не знаю был ли я рядом с тобой, когда ты получила это или нет. Возможно сейчас ты даже и не понимаешь от кого эти подарки, но отвечу на твой вопрос. Стефан… это имя тебе о чём-то напоминает? Нет, поверь это не глупая шутка. Так вот, не буду больше тянуть кого-то за чьи-то места… Теперь уж точно пришло время. Эта история грустной правды и жестокой морали. Родился я в Санкт Петербурге в обычной семье. Настолько обычной, что представить такую будет несложно. Мать, отец, старший брат, я и младшая сестра. Отец военный в отставке. Мать обычная кассирша в ларьке у дома. Когда мне было девять лет моя жизнь изменилась на до и после. Банальная история из какой-нибудь дешёвой книги. Удар по голове, отек мозга и кома. Все это случилось с моей матерью. Отец тогда сильно запил. Нам после его долгих попоек доставалось достаточно сильно. В ход шло все, от канцелярии и ремня до кухонных приборов. Можно сказать, что в моей семье появилось правило «прячься или будь наказанным». Ты удивлялась моим шрамам, но я отшучивался. Пять лет мы прожили в тирании, пока отец не совершил конечную ошибку. Мы с братом бежали, поняв, что не сможем больше ничего сделать. Сестру забрали в приют. Сейчас я знаю, что она живет с хорошими людьми. Мы долго скитались по подобным притонам, прибивались к бездомным в заброшенных зданиях, искали приют мы и у обычных людей, но найти доброжелателей, что приютят к себе двух оборванцев сложная задача. Наши с братом пути разошлись, я до сих пор не могу понять и узнать, что произошло с ним. Мне удалось выяснить и судьбу отца, который доживает свои последние дни в той злополучной квартире и судьбу матери, которая умерла спустя три месяца после нашего побега. Отец так и не пришел забирать её из морга. Мне удалось выяснить, что её тело какое-то время служило «материалом» для практики студентов, а после было кремировано. Сказать честно, я знаю и то, что происходит с тобой сейчас. Я достаточно долго не интересовался твоей судьбой, пока в один из дней не пришел в театр. Я сразу заметил тебя, ты сильно выделяешься. Самое удивительное, что мне удалось поговорить одного из ваших актёров, добиться обманом информации о тебе. Он оказался сыночком какого-то местного олигарха, поэтому деньги были не в счет. Какой же он придурок все же… Сейчас 23.06.2022. Я не знаю когда эта записка окажется в твоих руках, но искренни надеюсь, что она дойдёт до тебя. Со всем уважением к тому времени, что мы провели вместе, Стефан.» В середине записки его рука явно дрожала, почерк был не ровный, со странными заковырками. Я отложила записку, взяв в руки несколько фотографий. На одной из них была семья. Мама, папа, двое сыновей и кот, а сзади подпись уже незнакомым мне подчерком «27.05.2004 9 лет». На второй фотографии уже не было матери. За столом сидел знакомый по первой фотографии мужчина, на его коленях сидела девочка лет четырех, а рядом стояла рюмка, сбоку же сидел уже подросший Стефан. «27.05.2009 мне 14, после завтра идем получать паспорт.» — аккуратно написано сзади. На третьей фотографии не было ни Стефана, ни его брата, ни отца. На ней была изображена семья. Девушка со светло-русыми волосами с ребенком лет двух на руках, а рядом мужчина. Подписи этой фотографии мне так и не удалось найти, но почему-то я сразу поняла, что это его сестра, я не стала долго заострять своё внимание на фотографии и еще не глянув на последнюю прочитала надпись «Мы». Я поморщилась, не стала переворачивать фотографию и молча встала с дивана. Проследовав на кухню, я налила себе стакан прохладной воды в попытках отвлечься. Я взглянула в окно, но небо все еще покрывали темные тяжелые тучи. В какой-то момент я не выдержала. Моя рука дрогнула, глаза закрылись. От всего накопившегося я не выдержала, стакан летит прямо в картину висящую на стене. Изящная Мерлин Монро ловит стакан своим лицом. Мало того, что бьется посуда, но и стекло, защищающее картину от пыли и грязи. Весь пол усыпан в осколках. Мне удалось прибраться и смириться со своими эмоциями. Вернувшись в зал, я вспомнила про злосчастный последний пакет и с интересом села обратно на диван, притягивая коробку к себе. Подействовав прямо без предисловия, я взяла увесистый для своих очень маленьких размеров предмет И аккуратно высыпала его содержимое на стол. То, что я увидела подвергло меня опять начатую панику. Передо мной на небольшом кофейном столике лежало то, что служит мне воспоминанием. Два небольших зиплока, один с белым порошком, явно предназначенным не для стиральной машины, а другой с кучей разноцветных таблеточек разных форм и размеров. Я сразу в панике спрятала все содержимое в карман. Мне не хотелось больше видеть ужасающие для себя вещь. Вернув все содержимое коробки обратно в нее за исключением последнего «подарка» я направилась наверх в свою комнату. Зайдя внутрь, мои глаза забегали по всей комнате. Я положила коробку на кровать, села за стол и достала оба зиплока. Высыпая все таблетки на стол, я томно вздохнула, шевеля ногтем каждую из них, я взяла одну в форме сердечка и рассмотрела каждое пятнышко на ней.