Чёрные, Зелёные и Красные

Интерлюдия – Эйемон Он остановился, наклонился, чтобы обхватить колени руками, и позволил себе минутный отдых, все время чувствуя какую то смутную вину. Его маме нужно, чтобы он проявил себя достойно! Затем пришел страх… Но, по крайней мере, чувство вины исчезло, как раз когда его тетя со стоном рухнула на гравий рядом с ним. "То, что я делаю ради твоей матери", - вздохнула она, затем посмотрела на него с усмешкой. "Как у тебя дела?" Он проделал те дыхательные упражнения, которые показали ему не так давно сир Рогар и отец, постепенно успокаивая отчаянно бьющееся сердце. "Я в порядке, тетя Лейна", - ответил он, стараясь казаться веселым. Она еще раз улыбнулась ему, глаза блеснули сочувственно, и он отвел взгляд, внезапно разозлившись. Он видел такое же точно сочувствие в глазах своей матери. Все они видели его страх и все жалели его поэтому. Даже Джо и Элис! Элис не боялась. Она поднялась сюда одна, в то время как он заставил тетю Лейну следовать за собой, будто маленький ребенок. Ему нужно было получить слова утешения от всех, чтобы хотя бы перестать дрожать при мысли о Драконьей Горе. "Мой отец боялся своего дракона, хотя тот вылупился из его яйца!" Так рассказывала ему бабушка, все время смеясь. "Мама часто дразнила его этим. Он впервые сел верхом на Караксеса только после того, как она вынудила его сделать это. Эйемон! Твой тезка к тому моменту был женат на моей матери уже как два года. " Это заставило его почувствовать себя немного лучше. Бабушка Рейнис сказала ему, что принц Эйемон на самом деле не становился всадником дракона до тех пор, пока ему не исполнилось семнадцать! Никто из тех, кого он когда-либо встречал, не называл принца Эйемона трусом и не отзывался о нем плохо. Как и не было написано подобного ни в одной из тех книг о нем, которые они с Эммой нашли в библиотеке. Даже сам великий мейстер Эдмунд помогал им тогда искать книги об этом, чтобы они могли проверить сказанное. Да и дедушка Корлис многое рассказал ему и о своём добром отце и о других вещах. "... и вот я стоял и смотрел сверху вниз на девушку, которая годилась мне в дочери, и чуть не обделался при этом. Ей было всего пятнадцать, и близко не такая высокая, как сейчас, позволь мне тебе сказать!" Он рассказывал это каким то словно бы торжественным голосом. "Не столько ухаживание, сколько переговоры между равными. Затем она настояла, чтобы я полетал на спине Мелейс хотя бы раз перед свадьбой, и, говорю тебе, я почти что обделался от страха там и тогда ". Он тогда посмеялся, представив себе молодого дедушку Корлиса, который добивался руки бабушки, но обнаружил, что она тоже решила добиваться его руки, нравится ему это или нет. Даже те мужчины, которые плавали по морям вокруг света и сражались со штормами и пиратами, боятся драконов! Об этом говорят все. Страх того, что это сделает его недостойным, все еще терзал его изнутри, но теперь было не так больно, и он почувствовал себя немного лучше, когда выпрямился и встретился взглядом со своей тетей. Она снова застонала. "Я начинаю думать, что старею", - наконец произнесла она, улыбаясь ему. "Раз уж не могу угнаться даже за таким крошкой как ты". "Мне жаль это слышать, тетя", - сказал он, наконец. Затем он улыбнулся, подумав о том, что его мать могла бы ответить на это заявление. "Стоит ли мне рассказать маме?" Она расхохоталась и поднялась на ноги, поморщившись. Она заставила его поклясться, что он не расскажет своей маме, как сильно ее беспокоят травмы. "Эйемон, я скорее пройду через последствия Рока еще раз, чем дам ей знать. Твоей маме не стоит беспокоиться обо мне", - сказала она, нахмурив брови. "В последнее время я итак уже доставила всем достаточно неприятностей". Она не рассказала ему, что это за неприятности, но он знал, что мама так вела себя на семейном собрании, в ночь перед его именинами, именно из-за этого. Он не стал тогда спрашивать, она ведь не хотела об этом говорить, да и был слишком отвлечён тем разговором с Джо. "Ты ее наследник", - сказала она ему несчастным голосом. "Не я. Почему я не ее наследница?" "Ты хочешь быть наследницей?" Он спросил с искренним любопытством. Она бросила на него взгляд, полный отчаяния, прежде чем покачать головой. "Я была бы не очень хороша в этом деле. Точно так же, как я совсем не хороша во всём прочем". Он хотел было сказать ей, что это неправда, но знал, что невозможно урезонить Джо, когда она в таком состоянии, поэтому оставил это. Он мог бы рассказать дяде Джоффри, подумал он тогда. Возможно, он поймёт, что делать. Но только не тете Лейне, папе или маме. Они отреагируют слишком бурно, либо примутся уговаривать её успокоиться, либо отругают за то, что она вообще сказала это вслух. Когда они снова отправились в путь, он снова почувствовал, как в нем шевельнулось чувство вины. Ему нравится быть наследником. Он хочет быть наследником своей мамы. Он не хочет, чтобы Джо стала наследницей вместо него, даже если Джо сама этого и хочет. Он поймал себя на том, что теребит свой рукав, пока тетя Лейна шагает вперед. Так ли думает дядя Эйгон? Он не знал, что бы стал делать, если бы мама однажды решила, что Джо будет ее наследницей. Он отвлекся от своих размышлений по этому поводу, когда тетя Лейна резко остановилась с раздраженным вздохом и достала из-за пояса смятую карту, расправила ее, прищурившись, посмотрела на нее, прежде чем снова вздохнуть. Он придвинулся ближе, вглядываясь в паукообразные каракули, и обнаружил, что ничего не понимает. Она же что-то бормотала себе под нос, как делала, когда доставала свои книги и раскладывала их на столе дяди Джоффри. "Если бы только я удосужилась проверить", - бормотала его тетя, закусив губу и выглядя расстроенной. "Потрудилась проверить что, тетя Лейна?" Спросил он. Она медленно моргнула, оборвав себя на полуслове, когда повернулась к нему. "Ничего такого, Эйемон, просто место обитания того дракона, которого нам нужно избегать". Это заявление снова вызвало в нем страх. "Каннибал?" - спросил он, на мгновение возненавидев сам себя за то, каким тихим стал его голос. Она снова моргнула, а затем выругалась, отчего у него покраснели уши. Мама надрала бы ему эти самые уши, если бы он сказал такое. Мама надрала бы уши и тете Лейне, если бы услышала, как она говорит такое. "Нет", - заверила она его через мгновение, разворачивая карту так, чтобы он мог изображённое на ней разглядеть. Она указала на отметку. "Вот здесь..." Затем она заколебалась, высунув язык, чтобы облизать губы, как делала только тогда, когда знала, что то, что она собирается сделать, разозлит папу и маму. Или дядю Джоффри, но это случалось нечасто. "Понимаешь ли", - сказала она, наконец. "Это дракон, которого твоя мать боится". Он уставился на нее, прежде чем взглянуть на карту, а затем снова перевести взгляд на нее. Его мама боится какого то дракона? Его мама, которая пришла сюда и оседлала Сиракс, когда ей было столько же лет, сколько сейчас Эмме? После того, как тайно сбежала из замка Драконьего Камня, чтобы сделать это. Он склонился вперед, уставившись на ту отметку, на которую она указала. "Это очень грозный дракон?" Спросил он, не в силах отвести глаз от той точки, по которой все еще постукивал ее палец. "Безусловно, большой", - задумчиво произнесла тетя Лейна. "Но не слишком опасный. Но твоя мама все равно его боится". Он молча глядел на карту ещё некоторое время, слова застревали у него в горле каждый раз, когда он хотел что то сказать. "Почему?" Он, наконец, смог. "Мама ... мама любит драконов". "Только не этого. Однажды ей приснился плохой сон о нём". Это не похоже на его маму. "Она даже разозлилась на меня из-за того, что я выбрала этого дракона для тебя". "Выбрала его для меня?" Спросил он, чувствуя, как округляются его глаза. "Но зачем? Если уж мама его боится." "Я не знала этого тогда", - вздохнула она, а затем усмехнулась. "Конечно, твоя мама узнала его даже по описанию". Так вот почему тетя Лейна поссорилась с мамой. Он позволил своим рукам перемещаться по карте, но самого его внезапно охватило жгучее любопытство. "Мы можем на него хотя бы посмотреть?" Спросил он. На лице тети Лейны улыбка внезапно сменилась беспокойством. "Ах", - сказала она. "Я не знаю.… Я думаю, твоя мать действительно может убить меня, если ты вернешься домой на его спине ". "Но он был бы приручен", - возразил он, воодушевленный этой идеей. "Мама не испугалась бы его, если бы он стал моим". "Может быть, а может и нет", - сказала тетя Лейна, и в ее голосе промелькнуло отчаяние. "Эйемон… не надо " Он внимательно наблюдал за ней, видел панику в ее глазах, понимая, что она пыталась так вот утешить его, рассказывая о драконе, который так напугал его мать. Утешить его, как пытался утешить любой другой человек с момента празднования именин его мамы. Он снова взглянул на карту, видя, что они совсем недалеко от того драконьего логова, что обозначено этой отметкой. Он снова взглянул на нее, в ее глаза, и принял решение. "Эйемон!" - закричала она, когда он сорвался с места и побежал так быстро, как только мог, в направлении логова дракона. Он услышал, как она погналась за ним, и почти уже остановился, услышав, как она упала. Но сразу вспомнил эти полные жалости глаза. Он подумал о том, что она обязательно рассердится на него. Особенно в том случае, если мама обвинит ее в произошедшем, и это заставило его опять захотеть остановиться. Она пошла с ним, потому что он попросил… Он побежал дальше, а ее крики, призывающие остановиться и поговорить с ней, остались далеко позади. Мама рассердилась бы, если бы узнала, что именно скрывала от нее тетя Лейна. Он не думает, что ее нога в таком же состоянии, как у дяди Джоффри, но всё действительно плохо, раз она не смогла догнать его. Хотя он почти хотел, чтобы она догнала его, чтобы помешать ему найти того дракона, который так напугал его мать. Но она этого не сделала, и когда он, наконец, притормозил, его тети уже нигде не было видно, и он не слышал ее голоса. Внезапно страх снова охватил его, приковав ноги к земле, когда он осознал, насколько глуп был. На глаза навернулись слезы. Он совсем один, и если дракон съест его сейчас, то никто никогда не узнает об этом. Какой же сон приснился его маме об этом драконе? Низкое рычание было тем, что вывело его из ступора. Он ждал, едва способный дышать, прислушиваясь к скрежету когтей по камню и движениям чего-то большого, явно находящегося поблизости. Тетя Лейна не придёт и не спасёт его. Она не прилетит в последнюю секунду. Он совсем один. Когда дракон завернул за угол, его массивная голова раскачивалась взад-вперед, словно в поисках того, кто нарушил его уединение. У него отвисла челюсть, и внезапно его страх отступил куда то далеко-далеко. Это было прекрасно. Крупинка золота в море гравия. У него уже чесались руки нарисовать это. Оно нависло над ним, осторожность дракона сменилась любопытством, поскольку оно, как и он сам, осознало, что он не представляет для него угрозы. Он протянул вперёд дрожащую руку, чтобы провести ей по светящейся золотой чешуе. Дракон замер и наклонил голову, чтобы еще раз рассмотреть его, но не как возможную угрозу ... а как своего возможного всадника. "Привет", - сказал он голосом ослабевшим от благоговения, а вовсе не от страха. "Ты позволишь мне сесть тебе на спину?" Дракон, казалось, раздраженно фыркнул, будто идея позволить человеку прикоснуться к его прекрасному телу является сама по себе перебором и Эйемон допустил какую-то оплошность. И все же понимание, должно быть, проникло в его разум, потому что мгновение спустя он опустил голову и позволил ему вскарабкаться по своей шее. Он нашел тот самый мягкий участок кожи, о котором не раз рассказывала ему мама, и уже скоро дракон удовлетворенно заворчал. "Я думаю, тебе нужно имя", - сказал он, наконец, после того, как прошло несколько мгновений и последние жалкие остатки страха полностью растворились в нём. Однако с именем для его скакуна придется подождать, подумал он, когда довольное ворчание дракона превратилось в предупреждающее рычание, и он поднял глаза кверху, чтобы увидеть, что Вхагар быстро приближается.