Во имя мести

      Давным-давно жила одна девочка. Она была сиротой, постоянно испытывала голод и облачалась в лохмотья, украденные у простолюдинов. Ее щеки были впалы, кожа бела, словно снег, а такой же бледноты волосы тянулись вниз чуть ли не до самой земли. Если устремить взор в ее светлые глаза, можно было уловить отражение ясного неба и сладких облаков.       Она не помнила, как оказалась на улице. Даже своего имени она не знала. Люди избегали дитя из страха заразиться «мендигой» — так называемым вирусом. Все бездомные страдают от него, и если «здоровый» человек коснется заразного, его поглотит та же участь. Но девочке было все равно. Она не знала дружбы, любви или добра и зла: все для нее было загадкой.       Дитя бродило по миру, не задерживаясь надолго в одном месте. Она предпочитала горы и водопады, а поля и пустыни вызывали у нее неприязнь. Отправившись в очередное путешествие, она исследовала пещеры и долины, пока не наткнулась на место, изменившее ее судьбу.       Это произошло в дождливый день на вершине холма, усыпанного мхом и густыми деревьями. Ее босые ноги утопали в грязи, делая каждый шаг все сложнее. Но она не сдавалась, двигалась вперед, мечтая об убежище. Ее спасением стала пещера в скале. Увидев черный проход между изумрудными деревьями, она бросилась вперед, сметая веточки и кусты. Однако, задев тонкий прутик, девочка почувствовала острую боль в ладонях, словно кто-то пронзал ее тысячами иголок. Слезы хлынули из глаз, но времени на размышления не было. Сначала нужно было достичь пещеры.       В нескольких шагах от входа в таинственную пещеру, где тревожные звуки эхом разносились до девочки, она внимательно огляделась. Фиолетовые лианы плелись над пропастью, словно волшебный венок, показывая ей портал в иное мироздание. Словно открывался перед ней проход в загадочное поднебесье. Склонившись, она рассмотрела высеченные различными узорами старинные каменные плиты, будто здесь уже бывали другие. Быть может, это место не столь уж опасно, как казалось изначально.       Девочка ступила на треснувшую плитку и попала в темную пещеру. По телу моментально пробежали мурашки. Пещера углублялась в скалу, и чем дальше она продвигалась, тем сильнее ощущала дрожь. Каждый ее шаг и задержанный вздох раздавались по бесконечной тьме. А звучание здесь было удивительным…       В тишине раздавалось завывание. Продолжая двигаться все дальше, у девочки возникало ощущение, будто за ней кто-то наблюдает. Внезапное касание заставило фиолетовый свет зажечься в пустоте, разгадывая тайны. В этом свете стоял мальчик примерно ее возраста с яркими фиолетовыми глазами, разглядывая девочку с любопытством. Взяв огонь между большим и указательным пальцами, он приблизился, озаряя ее испуганное лицо.       — Ты кто? — вдруг шепотом спросил мальчик. Его голос вызвал дрожь в теле, но самое странное — он вовсе не оставил эха. Девочка подняла руку, хотела прикоснуться к огоньку, но мальчик не позволил ей этого сделать, мгновенно подняв его вверх. — Он навредит тебе.       — Но он такой красивый, — так же тихо прошептала девочка, слушая множество своих эх вдали.       — Не все красивое можно трогать, — он широко улыбнулся и заинтересованно обошел незнакомку, рассматривая ее со всех сторон. — Как тебя зовут?       — Не знаю, — она пожала плечами и рассмотрела лицо собеседника. — Почему у тебя глаза такого цвета? Ты волшебник? — девочка скрестила пальцы обеих рук за спиной и начала перекатываться с пяток на носки.       — Тогда я придумаю тебе имя, — серьезно заявил мальчик и положил ладонь на ее плечо.       — А как ты его придумаешь?       — Разве тут надо долго думать? Будешь Бланкой, — мальчик закатил глаза и посмеялся, покружив вокруг нее, словно ветер. Девочка восторженно посмотрела на него. — А я Леон.       — Покажи еще что-нибудь! — воскликнула Бланка. — Я никогда не видела волшебство.       — Пойдем, — Леон послал фиолетовый огонек вперед, освещая узоры на стенах пещеры. Девочка посмотрела в сторону и заметила незнакомые узоры. Они украшали каждый сантиметр, рассказывая разные истории. Мальчик схватил новую знакомую за руку и побежал с ней дальше по коридору.       Вскоре Бланка увидела ярский свет. Он все так же был фиолетовым, но намного ярче огонька, который через несколько секунд потух. Ребята повернули за угол и остановились. Перед ними раскинулся вид на великолепный водопад, окруженный неизведанными кустарниками со светящимися цветками, а над озером, что располагалось прямо под водопадом, в медленном темпе кружилась загадочная пыль.       — Как красиво! — шепнула девочка, приближаясь к озеру. Ее нежные ступни ощутили мягкую траву темного фиолетового оттенка. Опустившись на корточки, она ласково потрогала ее.       — Да… — протянул Леон и сел рядом. — Это еще не все, — он лег на спину и указал наверх. Бланка повторила за ним и восторженно раскрыла рот.       — Вот это да! — она восхищенно взглянула она на сотни вихрей пыли, взмывающих от водопада. Где-то наверху виднелось окошко с видом на небо, но из него не капал дождь, показывало абсолютно не то небо, которое Бланка знала. Оно почему-то отличалось от настоящего. Путь пыли тянулся к нему, но останавливался перед границей окошка, словно невидимая сила удерживала его внутри. — Как ты узнал об этом месте?       Леон вдруг задумался. Он нахмурил брови и через какое-то время просто пожал плечами.       — Я упал сюда, не помню. Да и не думал никогда об этом. Разве не должно быть все равно? — он улыбнулся и посмотрел на девочку. — Пойдем играть! — мальчик вновь схватил ее за руку и понесся к озеру. — Когда я в нем купаюсь, чувствую себя очень сильным! — он зашел по колено в воду, но когда заметил, что Бланка резко вырвала свою руку, вопросительно на нее посмотрел. — Что?       — Не знаю, вода меня ужалила, — она потерла ноги и смахнула слезинки с глаз. — Больно, — хныкнула девочка и сжала губы. Леон удивился, прыгнул рядом и приобнял ее.       — Я сейчас все исправлю! — он взял ее за ступню, придвинул к себе и провел своей ладонью по месту ожога. Оно на секунду загорелось зеленым свечением и тут же погасло, не оставив после себя и следа. — Ну как, как, как? — игриво спросил мальчик. Девочка посмотрела на ногу и удивленно взглянула на мальчика. Интересно, что он еще умеет?       — Больше не болит! Ты волшебник! — Бланка обняла Леона и хотела потянуться к озеру, но тут же остановилась, вспомнив боль, которую испытала, когда вошла в озеро.       — Хочешь я еще тебе покажу кое-что? — он показал в сторону. Бланка только сейчас заметила, что отсюда было еще множество проходов в другие пещеры. Леон побежал к одному из них, прихватив за собой новую подругу.       Дети бежали по тусклому проходу, стены теснились с каждым шагом, но внезапно перед глазами Бланки сверкнула яркая белая вспышка, она зажмурила глаза, а когда отважно открыла их, обнаружила себя посреди лесной поляны. Лучи солнца ласкали ее лицо, а мягкий ветер играл с листьями деревьев. Она огляделась и увидела, что за ее спиной исчезла глубокая черная дыра, закрываясь в траве, будто хотела спрятаться от чужих глаз.       — Как мы здесь оказались? — Бланка посмотрела на Леона, отпустила его руку и пошла осматриваться.       — Не знаю. Я однажды гулял по пещере, набрел на тот проход и очутился здесь. Там и другие места есть, хочешь покажу? — он подошел к девочке и радостно запрыгал вокруг нее.       — Научи меня так же делать! Ну, как ты колдуешь! — Бланка восхищалась сиреневыми глазами Леона и его необычным волосам: среди черных волос просачивались тонкие прядки, пропитанные фиолетовым свечением, словно он состоял из энергии той пещеры. Сам мальчик был одет в порванные шорты по колено и такую же старую рубаху. Он не носил обувь, как и Бланка. Она поняла, что мальчик тоже был одинок. Это ведь первый человек за долгое время, который так охотно хотел с ней поиграть. Вероятно даже за всю ее жизнь.       — Я не знаю, как у меня получается… Возможно, это из-за того, что я связан с озером, оно меня принимает. И из-за глаз. Почему-то там, в пещере, все такое яркое и фиолетовое! — он подпрыгнул к небу и развел широко руками, будто хотел впитать в себя лучики яркого солнечного света. Бланка повторила за ним и посмеялась, но резко остановилась, когда услышала урчание в животе.       — А что ты любишь кушать? — она села на траву и посмотрела на Леона. Он выгнул бровь.       — Кушать? Не знаю, никогда не кушал, — мальчик сел рядом и тоже услышал урчание в ее животе. — Ого, у тебя в животе танцует кит! — он громко посмеялся.       — Я хочу кушать… — протянула девочка и жалобно посмотрела на Леона. Он озадаченно сжал губы.       — Я знаю один путь к людям. Нам надо вернуться в пещеру, я тебя отведу к ним! — он схватил девочку за ладонь и помчался с ней обратно к месте, где раньше был проход. Как только дети оказались рядом, Леон обрисовал ногой круг, и прямо перед ними вновь образовалась яма. Мальчик вошел в нее первым и исчез. Бланка потопталась на месте, но все-таки последовала за Леоном.       Ребята в мгновение ока оказались в темном коридоре, откуда они вышли на поляну. Леон взял за руку Бланку и помчался к новому проходу, ведущему в следующую загадочную пещеру. Ступив в нее, они словно мгновенно перенеслись на просторы пшеничного поля. Мальчик подпрыгнул и указал в сторону.       — Там деревня, сможешь покушать! — он с улыбкой посмотрел на Бланку. Девочка пыталась восстановить дыхание, но пошла через колосья в указанную Леоном сторону.       Годы шли, дети росли. Бланка так и не смогла войти в воды озера, и эти попытки обходились не без помощи Леона, чьи лечебные руки исцеляли ее каждый раз. Ей хотелось понять, что же так тянет ее друга в это место, ведь он чувствовал себя там «своим». Нет, он ни в коем случае не говорил, что Бланка — не из своих, просто в том месте была своя сила, заставлявшая его возвращаться туда вновь и вновь, и мальчик не мог ничего с этим поделать. Со временем ребята перебрались на ту самую поляну. Она стала местом новых начинаний и приключений. Бланка трудилась над хозяйством, начала разводить кур, а Леон углублялся в изучение секретов леса.       На этой поляне ребята возвели уютный дом. Однажды, прогуливаясь по зеленой гуще, они обнаружили водопад, из которого устремлялась кристально чистая вода. Гулять по лугу, купаться в источнике, пить из его бурлящего источника — все это стало обыденностью, наполняя дни сказочной прелестью. А от озера уходила небольшая речка. Следуя вдоль ее берега, можно было дойти до моря, откуда уже было видно далекое поселение.       Однажды, когда лучи заката осветили лесной ключ, Бланка вошла в прозрачные воды. Ее тело окружило легкое, неведомое сияние, словно лунный огонек в серебристой дымке. Она не знала, что это было, и сразу помчалась к Леону. Молодой исследователь не смог разгадать загадку, которую она несла на себе. И это было одновременно и поразительно, и пугающе. Если свои способности он смог хорошо понять, то новую особенность Бланки — никак. С каждым погружением в воду, Бланка начинала сиять, словно лунный свет. Ее волшебство было как нежное прикосновение ангела, и Леон чувствовал, что их магия различалась, как ноты в мелодии древних лесов, от них шла совершенно разная энергия.       За прошедшие годы, как лепестки на воде, Леон и Бланка стали неотделимыми. В их душах зрело что-то большее, чем просто дружеская нежность — это было чувство, волшебное и чистое, словно первое цветение весны. Бланка, встревоженная новыми эмоциями, уносила свои тайны к водопаду в лесу, избегая неизведанных эмоций, которые появлялись в обществе Леона, а он возвращался в пещеру, уходил в деревню, покупал у местных книги и обретал ответы на свои вопросы.       Ему хотелось изучить то, чего он не мог понять. В сердце Леона пробудилась любовь — чувство столь могучее, что слова не могли передать всей его силы. Он поделился своим откровением с Бланкой, и общее счастье было их даром. Вскоре в их объятиях появился малыш, знаменуя великое чудо.       Но судьба им заготовила горькую исповедь. Бланка, сама носящая жизнь под сердцем, столкнулась с болезнью, которая не пощадила ее. Тяжелой ношей стали слова прощания, тишиной заплаканных ночей. Леон пытался исцелить Бланку, бился за каждое дыхание возлюбленной, но жизнь унесла ее, оставив лишь память и маленького сына в его руках.       Единственное, что держало молодого человека в этом месте после случившегося — Терос. Так они назвали их сына. С каждым прожитым годом Леон понимал: Терос растет не обычным ребенком. Иногда молодой человек не понимал, а точно ли у них растет человек? И это пугало его больше всего. Терос, унаследовавший от матери все, кроме ее света, в глазах не нес сияния, а лишь бездну, что отражалась в водах таинственного озера в их уединенной пещере. Страх охватывал Леона, но не за себя одного — зловещая тень, скрывавшаяся в Теросе, настораживала его сердце. Было что-то необычное, не магическое, а ужасающе загадочное, что пробуждало тревогу за будущее, за мир, в котором они жили.

━━━ • ✙ • ━━━

            Джиу сидела на ветке высокой ели, опираясь спиной о ствол дерева. Какая досада: она выбыла из четвертого этапа экзамена. Точнее будет сказать, ее деликатно вывели из него. Кажется, организаторы раскусили девушку и ее принадлежность к клану Курай, или, вероятно, Мороу сдал, ей было без разницы. Тем не менее, сейчас в руке она держала белую круглую нашивку, как у всех участников экзамена, с одним «но»: на ней не было номера. Как же можно было так поступить после стольких этапов? Она не понимала, но и зла ни на кого не держала. Ее волновали только две вещи, и одна (именно вещь, да) сейчас слонялась где-то на территории острова, пытаясь не провалить четвертый этап. Именно поэтому Джиу спряталась на дереве, хотя она прекрасно понимала, что любой способный человек мог ее здесь обнаружить. Тот же Гон или Курапика уже пару раз почти наткнулись на нее, хотя ей нечего им предложить. Номера нет, и с экзамена тоже выбыла.       Впереди у девушки была целая неделя, и именно за это время она хотела разобраться с Измерением Курай, о котором ей успел протрещать все уши Хисока. Ее неимоверно раздражала его настойчивость, чего не сказать о приятеле задиры — Гиттаракуре. Его безупречное самообладание заставляло Джиу возвращаться к мыслям о своей первоначальной цели — мужчине в шляпе, хотя, вероятнее всего, это всего лишь клон.       Во время отдыха на корабле после третьего этапа Джиу успела наслушаться разных предположений от Хисоки о вероятных событиях и происшествиях, которые могли бы случиться, будь это настоящий Ковбой. Но единственное, что напрягало Курай — кто способен создавать таких правдоподобных и живучих клонов, которые, к тому же, настолько выносливы и… оживленны? Не мог клон, созданный с помощью нэн, взять и опьянеть. Эти мысли лишь усложняли поставленную цель — разобраться в происходящем и отомстить.       С другой стороны, почему этот Ковбой носил на себе кулон Курай? Не разумнее было бы носить кулон настоящему Ковбою? Вероятно, он решил с ней поиграть, раз вернул то, что по праву принадлежит ее семье. Значит, это точно не настоящий человек. Лишь иллюзия. Или не иллюзия.       Джиу глубоко вздохнула, зажмурила глаза и потерла виски. Она устала до такой степени, что казалось, будто ее голова сейчас взорвется. Ей хотелось спать, но на набор энергии попросту не хватало ни сил, ни желания, что превращало ее времяпрепровождение в замкнутый круг без способа решения проблемы. Такого уже давно не было.       Курай убрала значок в карман, как бы бессмысленно это ни было, перекинула сумку через плечо и закрыла глаза. Сон точно восстановит хоть какие-то силы, и после пробуждения она пообещала себе заняться вопросом Измерения.       Впервые за долгое время она спала крепко. Ей даже снился какой-то весьма неразборчивый, но красочный сон…       Курай оказалась в полной тьме. Она не видела ничего, а попытки зажечь огонь оборвались, будто в этом месте не работала магия. Внезапно все осветилось фиолетовым пламенем. Джиу встала с холодного пола; она чувствовала настоящий холод, продиравший кости. Девушка начала думать, что это вовсе и не сон.       Оглядевшись, она заметила зеркало, в котором не было отражения, будто оно являлось проходом в какое-то иное место. Джиу подошла ближе и вгляделась в то, что должно было быть отражением: внутри оказалось совершенно пустынное место. Нет, там что-то было, но от этого исходила лишь пустота, которая неимоверно в себя тянула.       Где-то вдалеке она заметила мертвое дерево, его сухие и надломленные ветки были обвешаны кусочками серой ткани. Это место было похоже на поле битвы, но эта битва прошла так давно, что даже скелеты рассыпались в прах, и ничего, кроме песка и глины, здесь больше не осталось.       Джиу поглубже вздохнула, протянула руку к зеркала и вошла в неизведанное пространство. Первое, что она поняла — это абсолютно беззвучное и спокойное место. Здесь не дует ветер, не слышно пения птиц или шипения ящериц. Кажется, все здесь мертво, и от этого становилось не по себе. Впервые за долгое время Джиу вспомнила день, когда всю ее семью расстрелял Ковбой. Она почувствовала вновь то опустошение, которое тогда настигло ее сердце, оставив глубочайшие раны. Казалось, будто этот пустырь чувствовал то же самое уже многие столетия. Неужели здесь и правда умерли люди?       Курай сделала шаг вперед и оглянулась. Проход в темную комнату закрылся, пути назад не было. Она посмотрела вдаль и поняла, что здесь все было покрыто песком, сажей и землей. Редкие иссохшие кустарники и деревья нарушили безжизненный ландшафт, небольшие холмы и впадины разделяли на районы. Если смотреть на полную картину, казалось, будто это фотография с пониженной насыщенностью и контрастностью. Здесь все было таким плавным и спокойным, что резко резонировало с удушающим настроением пространства.       Джиу пошла в сторону дерева. Она хотела убедиться, но не знала в чем. Оно все такое интересное. Как бы ни хотелось покинуть это место из-за неизведанности, оно заставляло забыть о всех проблемах и насладиться полным одиночеством и тишиной. Оно как будто напоминало дом, в котором так долго нуждалась девушка.       И Курай бы продолжила гулять по заблудшим пескам и рассматривать серое небо, если бы не что-то, заставлявшее покинуть этот пустырь. Что-то извне. Будто оно выталкивало ее, и оно столь настойчиво, что проигнорировать было невозможно.       Белая вспышка света вернула ее обратно на дерево. Джиу резко задышала в попытках восстановить по непонятной причине учащенное сердцебиение. Не бегала вроде, а стало так тяжело. Значит, это был лишь сон. Но почему она чувствовала все, что делала?       — Ты так и не ушла отсюда. Не боишься, что твое убежище раскроют и попытаются убить? — этот игривый и самовлюбленный голос она узнает из тысячи. Хисока сидел на соседней ветке и раскачивал ногами. Он захихикал и сел напротив Джиу, ловко перепрыгнув расстояние за мгновение. — Неужели ты так измоталась, что даже не заметила, как я пришел? Я раскрыл твое… заклинание невидимости, и ты тут же появилась, когда я присел рядом! — он вновь захохотал и вальяжно улыбнулся.       Курай нахмурила брови. Она ведь не скрывала свое присутствие с помощью заклинания. Девушка подняла вопросительный взгляд на Мороу и уточнила:       — Когда ты пришел, меня не было видно? — Джиу прижала к груди колени и сжала кулон.       — Ну да, тебя как будто тут не было, хотя я прекрасно знал, что ты здесь, — он пожал плечами, остановил взгляд на Курай и удивленно приоткрыл рот. — Секунду, ведьма, ты хочешь сказать, что тебя здесь и правда не было? — он широко улыбнулся и собрался захлопать в ладоши, но Джиу хватило взгляда, чтобы чудом остановить его руки в паре сантиметрах друг от друга. Хисока замычал и вожделенно посмотрел на Курай. — А-а-а! Я возбужден! Предвкушаю нашу битву, как никто другой! Пожалуйста, покажи еще свою трюки! — он собирался придвинуться поближе, но Джиу выпрямила одну ногу, собираясь коснуться ею лба Карточника. Ей хотелось показать ему свое безразличие разными способами, и почему-то из всех, что она уже практиковала, сработал только этот. Всего в паре сантиметрах от подошвы туфель, Хисока успел убрать свою настойчивую и довольную физиономию. — Я огорчен, Курай, — серьезно выдал он и сложил руки на груди. — Всего-то хотел увидеть представление, а то их обычно все я да я устраиваю, — он показательно отвернул голову и незаметно глянул на Джиу. Да, когда-нибудь этому хищнику надоест носиться за абсолютно бестолковой мышкой. И чем дольше он за ней приглядывал и сообщал новую информацию Куроро, тем больше ему казалось, что она вовсе не мышка, а своего рода волчица, выбившаяся из стаи. Ее не держат никакие рамки и привязанности, в этом они и были похожи, но больше его, конечно, восторгало и их различие, ведь она совсем не способна владеть нэн.       И каждый день приносил ему большее желание почувствовать на себе, каково это — быть соперником Курай. В душе он стал проводить на двадцать минут больше, представляя бой с человеком, владеющим всеми заклинаниями из той самой книги. Разве это не мечта — быть на одном поле битвы с тем, кто способен победить тебя?       — Что произошло, когда я появилась? — Джиу опустила ногу и наклонила голову вбок, разглядывая совершенно безумное лицо Хисоки. Как же тяжело вести беседу с этим человеком.       — Вроде бы… ты просто неожиданно проявилась. Как будто растаяла, но только наоборот. Не знаю, не разглядел, — он пожал плечами и свесил ноги с ветки.       — Не было никаких вспышек? — Джиу сжала губы. Кажется она и правда оказалась в том месте. И ее предположение лишь усилилось.       — Нет. Ты просто взяла и появилась. Все! — Хисока начал раскачиваться, словно ребенок. Джиу совершенно не понимала этого человека: то он ведет себя, как взрослый и мудрый мужчина, то становился пятилетним ребенком. Этот контраст ее напрягал. Ему нельзя верить.       Джиу отвернула голову и задумалась. Вероятно, это и правда то, о чем она подумала. Сон отправил ее в Измерение Курай. У нее наконец-то получилось. И это был даже не слишком долгий путь. По ощущениям напомнило одобрение, будто сам клан позволил ей в него попасть. Должно быть, после этого у Джиу получится в разы проще попадать в Измерение, осталось его изучить.       — Скажи, где сейчас Ковбой? — она повернула голову обратно к призадумавшемуся Хисоке.       — Могу предположить, что он нашел убежище. Слушай, Курай, а почему ты совсем не боишься, что я украду у тебя номерной знак? Неужто ты уже отдала его? — он ехидно усмехнулся и внимательно посмотрел на Джиу. Курай лишь фыркнула, достала средним и указательным пальцами из кармана белую нашивку и потрясла ею. Было весело наблюдать за вопросительным взглядом Хисоки.       — Что это? — он проследил взглядом за пустым номерком и взглянул на Джиу.       — А ты забавный, — совершенно бесчувственным голосом протянула Курай и убрала значок.       — То, как ты это сказала, лишь оскорбило меня и изрезало и так израненное сердце! — он показательно схватился за правый бок и приложил тыльную часть ладони ко лбу. Джиу не выдержала и усмехнулась.       — Сердце находится слева и выше, — она фыркнула и вновь прижала за кулон. У нее вошло в привычку проверять наличие столь драгоценного украшения на своей шее.       — Ну хотя бы не сидишь с этой кислой миной, — заметил Хисока, встал с ветки, отряхнулся и посмотрел на сидевшую Джиу сверху вниз, — бывай. Кстати, Ковбой в другой части острова. Когда пойдешь его дыроколить, позови меня, — он свистнул и спрыгнул с ветки. Его дальнейшая судьба от падения с такой высоты Курай совершенно не волновала, но она взглянула вниз, чтобы убедиться, что Мороу разбился. К сожалению, он помахал ей с земли рукой и отправился вглубь леса.       Девушка могла бы провести целую ночь в ожидании рассвета и пойти избавляться от одного из клонов Ковбоя, но передумала. Она решила заняться этим сейчас. Курай поправила катану за спиной, закрыла сумку и спустилась вслед за Хисокой. Догнать его не составило труда, он совершенно не торопился, будто знал, что она пойдет с ним.       — Ну веди меня к нему, раз уж просил позвать, — она взглянула наверх. Разница в росте составляла около двух голов. Он был высок.       — Ты стала такой разговорчивой! Надеюсь, наше путешествие продлится не сильно долго, а то я не дотерплю до нашей горячей схватки. Найду тебе замену, украду чужое сердце, забыв про тебя… — он вытянул руки к небу и зевнул. — Не дай Боже такое произойдет, — Хисока растянул левую часть своих губ в ехидной улыбке, которую Джиу не увидела. Он попытался вложить в эту фразу побольше смысла, вспоминая о религиозных наклонностях Куроро, но, вероятно, эта Курай даже не знала о его существовании.       — Почему ты увязался за мной? Поборись с кем-то другим, у тебя тут целый остров соперников. У меня есть другие дела, да и удовлетворения от схватки ты не получишь. Я не так сильна, как ты можешь предполагать, — впервые за долгое время Джиу много говорила. Даже с Курапикой она не была столь многословной, он и сам обходился двумя-тремя фразами.       — О, Курай, нет, — Хисока растягивал гласные, будто пытался распробовать ее фамилию на вкус. — Сейчас мне интересна лишь ты. Не каждый день встречаешь мага, блокирующего нэн. А как ты остановила мой хлопок на дереве! Я был готов излить тебе всю свою душу! — он, кажется, действительно восторгался ее способностями, хоть и не такими прокаченными и проработанными.       — Как это по́шло, — девушка сжала губы в отвращении. Он смог превратить рассказ о своем восхищении в какой-то слабый порнографический сюжет. В какой-то степени Хисоку даже стало жаль, ведь он совсем не мог найти себе достойного соперника, но вся подобная внезапная эмпатичность пресекалась сразу же, когда Курай вспоминала, кто именно стоит перед ней.       — Я стараюсь замять подробности, — заметил Мороу и вновь ухмыльнулся. В этот раз девушке даже не было необходимости смотреть на его физиономию, чтобы увидеть извращенную экспрессию. Она уже достаточно много знала об этом человеке, чтобы делать такие выводы. — Ну рассказывай, — он повернулся лицом к Джиу и стал идти спиной вперед по неширокой лесной тропе. — Что ты сделала и почему так удивилась моим наблюдениям? — он поставил руки в боки и начал внимательно наблюдать за реакцией Курай. Она фыркнула, продолжая хранить молчание.       Но у Хисоки была стальная выдержка. Он был готов ждать ее столько, сколько потребуется. В полной тишине ребята прошли около минуты, и Джиу неожиданно выдала:       — Долго еще идти до Ковбоя? — она взглянула на заинтригованного Хисоку и сложила руки на груди. Впервые за долгое время ей отчего-то была приятна здешняя атмосфера: ветер шелестел листья деревьев, не были слышны чужие голоса, лишь похрустывание веток под ногами шедших. И ей все нравилось до того, как Хисока раскрыл рот.       — Я вообще не знаю, куда мы идем. Повел тебя сюда, чтобы ты рассказала о произошедшем на дереве, — он посмеялся и остановился.       — Потрясающе, — цокнула Джиу, развернулась на каблуках и пошла обратно в сторону дерева, на котором она разместилась. Курай выбрала именно его, потому что оно близко располагается к пляжу — месту сбора всех участников в конце этапа. Оттуда она сразу попадет на судно и достигнет материка.       — Постой! — Хисока возник перед ней стрелой, преграждая путь. Он надоедлив. — Дело вот в чем: я знаю, где Ковбой. Но это не все. Я бы мог распространить информацию, которую по идее не имею права распространять, ибо она касается напрямую твоего брата и его делишек… но… раз уж ты не хочешь со мной разговаривать… — он мечтательно закатил глаза. Джиу не стала медлить. Она понимала, что это жалкие манипуляции, но именно они заставило на них же и повестись.       — Говори, — отрезала Курай и посмотрела на довольного Хисоку.       — Расскажешь о произошедшем по пути к Ковбою, я как раз подумаю, о чем могу тебе поведать, — он хлопнул в ладоши и повернул влево. Значит, они и правда с самого начала шли в неправильную сторону. Мороу раздражал Джиу все сильнее с каждым его словом и действием. Но она вновь сдалась. Почему-то этот человек абсолютно не внушал доверие, но и предать не мог, хотя несколько раз уже это сделал. Скорее всего он жил по принципу «услуга за услугу». Что ж, Курай согласна играть по таким правилам.       — Ты интересовался Измерением. Я его нашла. Это всё, — она пнула камень. Хисока остановился и расстроенно посмотрел на Джиу.       — А где же красочные подробности?       Джиу абсолютно точно не была уверена, правильно ли собиралась поступить. Она не знала, получится ли у нее что-нибудь и сработает ли вообще. Но в будучи абсолютном противоположном «счастливому» настроении за долю секунды приложила кончики пальцев ко лбу Хисоки, вспомнила местность, в которой побывала, и для достижения своей цели попыталась «пнуть» сущность Мороу к песчаному пустырю.       На секунду у обоих потемнело в глазах, и уже через мгновение оба рухнули в песок. Он тут же забился под одежду и обувь, но Хисока не стал жаловаться. Он восторженно раскрыл рот и широко распахнул глаза, осматриваясь.       — Да это же хаос! Бог ты мой! Так вот оно — Измерение Курай! Интересно, а мы сейчас там? На острове? Ты как-то перенесла наши сознания? — не унимался Мороу. Он бегал вокруг спокойно стоявшей Джиу. Она фыркнула. В последнее время это движение вошло в привычку. Курай не могла иначе объяснить свои чувства, которые испытывала каждый раз, когда слышала Хисоку.       — Мы здесь физически. Это наводит на мысль, что если я тебя оставлю тут тухнуть, ты, наконец, умолкнешь и сдохнешь от голода или воздержания, — девушка шаркнула ногой и прыснула песок в сторону Хисоки. К сожалению, из-за отсутствия ветра он не полетел ему в лицо.       — Меня не возбуждает мысль о пытках. Скучный способ расправиться с оппонентом, — он посмотрел в небо. Если на острове стояла глубокая ночь, то здесь, судя по всему, всегда был пасмурный день.       — Отведи меня к Ковбою и расскажи все, что знаешь о брате, — она собиралась приложить к его лбу свою ладонь, но он отрицательно помотал головой и причмокнул.       — Ну уж нет, милочка, выбери что-нибудь одно: Ковбой или брат? — Хисока не скрывал своей ухмылки в этот раз. Он был настроен слишком серьезно. Его забавляла Джиу и все, что она делала.       — Ублюдок, — Курай ответила довольно резко, но это было вполне в ее стиле. Мороу посмеялся.       — Неужели тебе так сложно сделать этот выбор?       — Сама найду Ковбоя, — она ускорила шаг и посмотрела по сторонам, хотя понимала, что это гиблое дело. Остров хоть и маленький, но мест для игры в прятки здесь хоть отбавляй. И все-таки сдаваться она не собиралась.       — Я дам тебе подсказку. Просто очень хочу посмотреть, что ты с ним сделаешь, когда обнаружишь спящим, — он нагнал Джиу и закусил указательный палец. В его глазах как никогда читался азарт.       — Комар, — заметила Курай, даже не оглянулась на Хисоку, но адресовала эту фразу именно ему. — Присосался, как комар. Раздражаешь, — она шла все время прямо, но вдруг резко остановилась и огляделась. На мгновение повисла тишина, которую нарушил спутник Курай.       — Ну так прибей меня! — он хлопнул в ладоши, но не громко. Так, чтобы Джиу кинула на него свой разъяренный взгляд. И он получил желаемое.       — Замолчи. Не разбуди его, — она достала катану из крепления со спины и указала ею в сторону широкого дерева. Рядом с ним догорал костер, из-за чего небольшая местность в округе была освещена. Там-то и дремал, оперевшись о ствол, мужчина в широкой шляпе. Он припустил головной убор ближе к подбородку, отчего совсем не было видно лица, но девушка была уверена, что это он.       Хисока широко раскрыл глаза и закусил губу, наблюдая за движениями Джиу и катаной в ее руке. Поистине красивое мастерство.       Курай медленно отправилась в сторону мужчины, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания: старалась не наступать на сухие ветки и обходить препятствия. Мороу предпочел наблюдать за этим со стороны. Девушка наконец оказалась рядом с Ковбоем. Она задела кончиком лезвия поля шляпы и убедилась, что это и правда он.       Мужчина дернулся и посмотрел на Джиу. В его взгляде читались испуг и удивление.