Персона VIP

Хосок раздает автографы, фотографируется с фанатами, улыбаясь, а Юнги наблюдает за ним, облокотившись о стену плечом, скрестив руки - на безопасном расстоянии, где его не уже не достанут ни журналисты, ни арми. Время течет медленно, как будто на уменьшенной скорости. Шуга замечает, как Чон складывает губы в улыбку, как щурятся его глаза, прикрытые черной челкой, как он ведет длинной худой ногой, танцуя. В этих своих ботинках на каблуках, что, вне сомнения, подчеркивают соблазнительность его мягких бедер еще больше. Мин едва заметно щурит глаза. А Хосок едва заметно оборачивается через плечо и улыбается, зная, что он смотрит. Дразнится. Юнги почти неслышно хмыкает, находя, что этот момент - секунда на фоне всей жизни. Таких - миллион, но все же он выделяется среди остальных похожих. От того, что Хоби красуется перед фанатами, но знает, что Мин смотрит на него. У его представления есть зритель. Это представление для него. Он - его вип-персона. Самая важная. Этот момент - когда Чон демонстрирует себя (в пределах разумного, но все же) - как бы для всех, но на самом деле для одного. И об этом даже невдомек никому - это секрет на глазах всего мира. Хоби заканчивает, разворачивается, направляясь к закулисью, где стоит Шуга и встречается с ним взглядом на секунду, затем снова поворачивается и машет фотографам, улыбаясь во все лицо. Останавливается в паре шагов, кланяется, посылает поцелуи, а потом исчезает, наконец, ото всех. И оказывается с Юнги. И улыбается. Освещая все помещение. И всю жизнь Юнги. Мин ухмыляется, отлепляясь от стены. Чон подходит, искрясь красотой и улыбками. Шаги такие длинные и элегантные из-за этих каблуков, движения - такие изящные. Он весь словно представление, но не вычурное - приятное, милое. Улыбается счастливо - губами а, главное, глазами. Подходит и приближает свое лицо к старшему. А тот ловит его взгляд. И молчит. Но протягивает руки, кладет их невесомо на талию своего счастья. Заглядывает в глаза, без слов открывая свое сердце. Спокойствие, ощущение жизни бескрайнее рядом с ним. Шуга чувствует себя живым рядом с Хосоком. Чон - сплошные эмоции. Он наслаждается ими каждую секунду. Он свободен в них. Он сам - свобода. Он - ветер, что целует кожу, нагретую солнцем, что несет с собой запах моря. Если бы эмоции имели бы живое воплощение, они были бы Хоби. Он хохочет громко. Любит, отдаваясь целиком, проживая каждую секундочку, что тело дрожит в оргазме, подаренном Юнги. Улыбается, когда Мин, гладя его бока ладонями ласково, прикусывает ему подбородок. Смотрит так пронзительно, когда они после секса лежат друг напротив друга, и целует вдруг в плечо. Он чувствует каждую секунду жизни. И впитывает все, что Шуга решится показать ему. А Шуга чувствует с ним. Порой даже думает, что ему на жизнь отписан гораздо меньший лимит, чем он уже испытал, но Хосок словно выпросил для него еще, и этого, испытанного, уже больше, чем Юнги за всю жизнь должен был испытать. Он чувствует так много, когда горячее тело Чона плавится под его руками, когда они, наконец, остаются наедине после дня разлуки. Он чувствует так много, зная, как пахнет его кожа, вдыхая одеколон, утыкаясь носом в мокрую после выступления шею. Он чувствует так много, прикасаясь к тонким пальцам, которые ласково - с любовью - переплетаются с его, когда он выцеловывает мягкий животик, собирая мурашки губами. Когда видит, как Хосок прикрывает веки и запрокидывает голову, как его кадык плавно поднимается и опускается, когда он сглатывает, пока Мин оставляет укусы на подрагивающих песочных бедрах.. Когда слышит уже знакомые, изученные вдоль и поперек стоны, каждую ноту которых может воспроизвести у себя в мозгу. Но никогда не перестает хотеть слышать эту музыку. Когда, шершавыми губами поет гимн своей любви поцелуями по коже и чувствует участившееся сердцебиение. Хосок - произведение искусства. Он выше всего, что мозг Юнги когда-нибудь сможет создать. Он никогда не напишет ничего совершеннее того, что слышит, когда сзади, и Хоби стонет низко, упираясь руками в стену. Чон звучит как виолончель. А Мин - орган. Низкий, тяжелый. Глубокий. Он звучит внутри себя минором каждый раз, когда Хосок смотрит на него. Внешне - тишина. Но Хоби слышит эту музыку. Юнги любит. Беззвучно, но так сильно любит это чудо. Его крепкие руки, его злость, его привычки. И, стоя сейчас за кулисами после своего маленького представления, Хоби читает все это по глазам и улыбается, обещая испытать знакомые ощущения вечером. И Шуга легко понимает его обещание, промелькнувшее буквально на секунду во взгляде и наглой ухмылке, исчезнувшее сразу же, оставленное только для них двоих, только между ними. А Хосок не сомневается, что Юнги все считал, потому что знает его слишком хорошо. Потому что Юнги любит Хосока. А Хосок любит Юнги.